Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 23)

Лоуренс же вообще не думал, он, несмотря на дикую злость, так наслаждался внутренней свободой, появившейся с первым прикосновением губ этой незнакомой, но когда-то очень близкой ему, молодой женщины. Его голова не работала, именно поэтому страхи его детства не успели вынуть рожки и снова оттолкнуть Лоуренса от её тела. И где-то в глубине души он понимал, что позже ему придётся за это ответить. Но после всего хаоса, что окутывал его в последние несколько дней, ему просто было необходимо тепло её тела. Он не мог ей ничего сказать в этот момент, только показать. Поэтому, когда он искусно покусывал и облизывал все её нежные складочки, периодически тоже самое проделывая с клитором, его сердце делало кульбиты от каждого её вздоха, от вздрагиваний её тела и от того, как её грудь вздымалась в преддверии приближающейся кульминации.

И вот, когда Манриетта готова уже была взорваться, она наконец открыла глаза и встретилась с двумя чёрными ониксами, горящими от такого неудержимого гнева, что Манриетте захотелось сбежать из собственных покоев.

– Твою ж мать, Манриетта, я же не это имел в виду, – хрипло процедил Дарий.

Он стоял в распахнутых дверях её покоев и таращился на Манриетту будто впервые увидел. А она наконец познакомилась с ним до конца. Буквально за несколько секунд она отметила, что он высок и плечист. Волосы, чёрными прядями обрамляли загорелое лицо и уверенный подбородок. Он был так красив, что Манриетта к своему стыду, чуть не задохнулась.

– Дарий… – она выдохнула его имя с тоской в голосе, отчего что-то в сердце начало натягиваться, причиняя ужасную боль. Он тяжело дыша, зашипел и схватился за сердце.

Ну а дальше последовало то, чего не ожидал никто. Лоуренс закряхтел, когда что-то тяжёлое прилетело ему в голову, а Манриета, одёрнувшая подол сорочки, ошалело уставилась на Алисану, держащую в руках неизвестные Манри мешочки.

– Ты вроде говорил, что ей нужна помощь, братец. Что-то не похоже, – Дарий дал ей подзатыльник, и Алисана, надув губы, ретировалась.

– С чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?! – Манриетта подскочила к нему, стараясь не задеть лежащего на полу Лоуренса. Он не был ранен. Его просто огрели по голове стоящей у двери статуэткой Фай.

– Я перестал тебя чувствовать, думал они могли сделать тебе больно, – Дарий даже не отшатнулся, когда взбешённая Манриетта, накинув поверх сорочки халат из золотого тюля, подбежала к нему и ткнула пальцем ему в грудь.

– Убирайся отсюда, у меня свадьба! – Дарий хотел что-то сказать, но повернулся в сторону какого-то шума, и, осознав, что времени осталось совсем мало, схватил Манриетту за шею и прижав к себе, поцеловал, стирая с её губ следы Лоуренса. От него снова пахло кофе и шоколадом. Этот запах так дурманил её, а может и не он вовсе, а то, как нежно он касался её губ, при этом углубляя поцелуй – это завораживало.

– Когда в следующий раз мы встретимся, я надеюсь, что слижу с тебя каждый его поцелуй, каждое касание на всех частях твоего прекрасного тела. Ты будешь умолять меня дать тебе больше, – его била гневная дрожь, но от чего – Манриетта не понимала. Когда времени совсем не осталось, Дарий резко её оттолкнул и, уже убегая в сторону ожидавшей его сестры, как бы между прочим, бросил Манриетте:

– Вернись ко мне, мне не хватает наших ночных рандеву.

Они скрылись за поворотом как раз в тот момент, когда Манриетта захлопнула дверь и, слушая звук удаляющихся шагов, медленно сползла по двери на пол.

Глава 21

Амалия

Этот сукин сын сдержал своё слово с лихвой. Амалия, как загнанная лошадь, наматывала круги по своим покоям уже неделю. Поначалу всё было неплохо. Когда утром после той ночи Амалия спустилась в обеденную, Сириус уже доедал свой завтрак. Он пожелал ей славного утречка и, довольно улыбнувшись, поцеловал ей кончики пальцев, отчего у Амалии по всему телу прошлась манящая волна. А потом он ушёл и не появлялся ни на обеде, ни на долгих, изнуряющих прогулках по владениям, ни даже на ужине.

Колет сообщила, что его высочество так занят все эти дни переговорами и встречами, что даже не обедает – только ужинает в своих покоях. Но Амалия точно знала, что он просто от неё прячется. Трус поганый. И если первые двое суток она могла это терпеть, наслаждаясь своим личным триумфом, то спустя три дня, переполненных целым вихрем сновидений, в которых его сильные руки хватали Амалию за уже слегка сдобренные вкусной пищей бёдра и грудь, она начала звереть.

Гордость и остатки навязанной привязанности к Лоуренсу не давали ей ни единого шанса хотя бы обдумать свои чувства. А их было так много, что Амалии хотелось кричать от безысходности. Вся её жизнь последние годы была под контролем. Зачем судьба снова послала ей этого человека?

Возможно, если бы у неё была возможность его видеть, как-то подколоть, начать наконец свою игру, Сириус не выдержал бы и отменил свои глупые условия, но, увы, он словно растворился в этом вечно жужжащем, словно улей, замке.

Буквально этим утром, Амалия не выдержала и попросила Колет разузнать у Сириуса, сможет ли он присоединиться к ней на ужине в её покоях. Амалия уже успела принять ванну, наполненную самыми приятными ароматами, которые смогла найти, красиво убрать волосы в небрежную косу и даже надеть хоть и не самый удобный, хотя нет, совершенно неудобный комплект белья, но зато красивый. Больше под плотным, расшитым медной вышивкой халатом цвета дубовых листьев на ней ничего не было. Она дала распоряжение подготовить его любимые блюда и лучшее вино из лесных ягод. Но когда после стука Колет тихонько вошла в её покои с виноватым видом, Амалия поняла, что Сириус всё же придерживался намеченного плана – добить её окончательно.

Возможно, если бы не то наваждение, которое овладело её телом, она смогла бы всё стерпеть и со временем выиграла бы эту глупую партию. Но от мысли о возможном повторении, внутри её лона будто щекотали десятки маленьких пёрышек, и это выводило её из себя. Поэтому, взяв поднос с тушёной говядиной и графин с вином, Амалия, бухча себе под нос, направилась в сторону его покоев, что находилась двумя этажами выше.

Она пыхтела от тяжести своей ноши, шипела от ноющей боли между ног, но всё равно шла. Она толкнула тяжёлую дверь своим мягким задом, вихрем ворвалась в покои Сириуса – и лишь спустя мгновение осознала: что‑то здесь было не так.

– Я понимаю, что ты так дико занят, но если ты не поужинаешь со мной, видят боги, я снова отлуплю тебя подсвечником, и в этот раз буду метить выше, – последнее она успела сказать, как только наконец дошла до открытой двери в его кабинет, в которой Сириус, всё же нашёлся, но не один.

Нахмурив брови, он переводил сердитый и слегка уставший взгляд то на свою возлюбленную, то на другую женщину, облокотившуюся о его стол. Она держала руку на плече Сириуса и видимо что-то говорила ему до того, как услышала сердитый голос Амалии. Женщина развернулась и оглядев Амалию с ног до головы, хищно улыбнулась своими полными и чувственными губами. Она была очень красива. Тёмная кожа переливалась в свете свечей, а почти чёрные волосы были собраны в высокую косу, которая как плотный канат обвивала её талию. Тренировочный костюм из дорогой кожи так плотно облегал все её формы, что Амалия слегка зарделась.

Когда она встретилась взглядом с незнакомкой, то заметила как игриво блеснули её светло-зелёные глаза. Она плавно отошла от стола и направилась в сторону Амалии, из-за чего та слегка отпрянула.

– А ты не говорил, что она так хороша, Сириус. Слегка худощава, но на ваших знаменитых булках быстро мясца наест, – у Амалии дёрнулся глаз.

Да кто вообще эта…

– Магна, будь добра, смойся уже из моего кабинета, – Магна… женщину звали Магной. Амалии подумалось, что это имя очень ей шло.

– Конечно, дорогой. Сообщи, как что-нибудь ещё понадобится. Кстати, классные трусишки, дорогуша! – поравнявшись с Амалией, Магна щёлкнула ту по носу длинным ноготком и со смехом, оставила опешевшую Амалию с уже потирающим переносицу Сириусом.

– Это что такое было? Она… о боги, она что, твоя шлюха? – Сириус, который уже несколько минут пытался сдержать рвущийся наружу смех, аж слегка подавился от рвущейся лавины хохота.

– Тебе смешно? Ты неделю меня избегаешь, чтобы трахать каких-то экзотических дамочек?! – Амалия уже не чувствовала, как перешла на визг, в ней всё кипело и бурлило, а Сириус, посмеявшись всласть, вальяжно развалился в кресле и молча выслушивал её эмоциональные выплески.

– Сначала ты выливаешь на меня поток своих лживых речей о любви и преданности, а потом, помахав перед моим носом отблеском свободы, склонил к близости. А теперь делаешь вид, что меня не существует в твоём доме. Ты что совсем сдурел, Сириус? – Он устало вздохнул со спокойной улыбкой в глазах, молча встал и побрёл к Амалии, отчего она мигом притихла и стушевалась. – Что ты делаешь?

– Будет обидно, если от переизбытка твоих чувств я останусь без ужина, дорогая, – Сириус взял из трясущихся рук Амалии еду, едва задев её пальцы своими, отчего она вздрогнула. Позже, забрав и графин, поставил всё на стол и снова обратился к ней.

– Хватит играть со мной Сириус, мне правда не смешно, – Амалия посмотрела своими полным обиды взглядом в глаза Сириуса, и, не услышав ответа, повернулась к дверям, чтобы уйти, хоть немного сохранив остатки гордости. Но он не позволил. Сириус легко обхватил её плечи крепкими руками и прижал Амалию к своей груди. Она замерла в его объятиях, как кролик, попавший в капкан, и не могла в этот момент видеть его глаз, чтобы считать его чувства.