Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 21)

– Ничего, Ваше Высочество. Думаю, нам стоит постараться немного поспать. Сегодня будет трудный день, – Манриетта встала, отряхнула невидимые пылинки с платья из серебряной парчи и упрямым шагом пошла по направлению к выходу.

– Манриетта! – крикнул Лоуренс. Что-то нехорошее заставило его помедлить. Он не мог понять этого смятения. Лоуренс точно видел Амалию, и никого другого там не было. Когда он, выплёвывая отвратительную на вкус воду, открыл испуганные глаза, она смотрела своими огромными глазами и поглаживала его по волосам, чтобы хоть немного успокоить. Он не мог ничего перепутать.

– Да подожди ты!

Лоуренс успел схватить Манриетту за руку. Она так быстро улетала от него, будто боялась оставаться с ним наедине. Манриетта резко развернулась и, встретив на его лице смятение и страх, лишь улыбнулась и накрыла ладонь Лоуренса своими горячими пальцами. Почему она улыбается ему так искренне, ведь никто, даже его собственная мать боялась открыто показывать свою любовь.

– Лоуренс, это не она вытащила тебя из воды. Амалия даже платье тогда не намочила, как ты мог не заметить этого? – И тут его прошибло. Она просто хочет запутать его, заставить сомневаться в собственных чувствах. Она всегда так поступает с ним, играет с ним.

– Не может быть… Она держала меня в объятьях, когда я открыл глаза. И…

Воспоминания, словно осколки разбитого стекла, вновь срастались в его памяти, причиняя такую острую боль, что перехватывало дыхание… Вспышки прошлого возникали стремительно – и ещё быстрее растворялись во тьме , погружая его в оцепенение. Он отчетливо помнил, как капли воды стекали по волосам Амалии и падали ему на лицо, а её умиротворённый, неземной взгляд навсегда врезался в его встревоженное сердце. Амалия казалась ему куда храбрее, чем он сам. Пока все остальные доставляли ему боль, она спасала его.

– Ты специально говоришь мне это, чтобы очернить Амалию? О боги, Манриетта, тебе это не поможет! Ты совсем помешалась, – Лоуренс смотрел на неё разгневанным взглядом. Он не верил в то, что Манриетта пыталась донести до него. А она, лишь одёрнув руку, тяжело дышала от нарастающей злости.

– Зачем мне лгать, Лоуренс? Это была не она, и я это точно знаю! – Манриетта уже почти шипела. Её слегка трясло от его слов.

– А кто же?! Кто Манри? Я так и знал, что ты такая же лживая, как и вся твоя чокнутая семейка! – И тут она не выдержала. Манриетта влепила Лоуренсу такую сильную пощёчину, что его голова откинулась в сторону, а в глазах заплясали огоньки. Вместе с ними в голову ворвался эпизод, которого он совершенно не помнил.

Разум Лоуренса будто перенесли сквозь года в ту самую ночь, когда он по непонятным причинам полез в то самое озеро. Он плакал на берегу, так как все, кого он любил бросили его одного. Матушка, которая стала заложницей своих страхов. Брат, который всегда защищал его и мать, а теперь лежал в холодном склепе, вечно юный. А теперь и Манриетта, его самый лучший друг, его единственное успокоение.

Лоуренс писал ей каждую ночь после смерти брата. Писал обо всех своих страхах и о пережитой боли, но она так и не ответила ему ни на одно письмо. И когда на балу он увидел её такую маленькую, но крепкую, с пухлыми щёчками, он правда хотел к ней подойти. Но, Амалия так отвлекала его своими рассказами и танцами, что когда он снова попытался найти Манриетту, она уже исчезла. Он не помнил как залез в воду, только, как она поглотила его в считанные минуты и потянула на дно. Он барахтался и плевался, всплывал, чтобы глотнуть воздуха, но так устал, что всё таки сдался.

Его лёгкие горели, а голова совсем перестала работать. Последнее, что он заметил перед тем, как отключиться, – чья-то тёмная фигура, обрамлённая длинными волосами, плыла за ним и пыталась схватить Лоуренса за руку. Но, сейчас он был лишь наблюдателем. Лоуренс заметил себя, совсем маленького, идущего по направлению к гладкой поверхности.

– Лоуренс! Нет! – Манриетта быстро бежала в его сторону, но была ещё так далеко.

– Стой! Не иди, там глубоко!! – Крикнул он ей, она ускорялась, держа в руках клубок из ткани своего воздушного платья.

Как только вода поглотила Лоуренса с головой, она, не задумываясь, прыгнула за ним в воду. Хотя Лоуренс точно мог поклясться, что тогда она ещё боялась плавать. Её маленькая ручка схватила Лоуренса за запястье мёртвой хваткой и потянула наверх. А пока она вытягивала его, пыхтя от тяжести его тела, её длинные, тяжёлые волосы хлестали Лоуренса по лицу. Как только он приоткрывал глаза, она нервно вздыхала. Она пела, чтобы не впасть в панику, когда тащила Лоуренса до берега. Так вот откуда эта песня.

А после того, как его тело, содрогаясь, извергнуло большое количество воды, Манриетта, благодаря богов, заплакала и прижала Лоуренса к груди.

– Дыши, Лоу! Дыши… – её руки блуждали по его лицу, пока оттенок его кожи не начал приобретать хоть какой-то отголосок жизни.

– Манриетта! Что ты делаешь?! – Амалия, покрытая с головы до ног шелками и подаренными украшениями, мерно шагала в их сторону. Она была на два года старше Манриетты, но казалось, что младше -так хрупко она выглядела.

– Амалия, позови придворного лекаря и кого-то из старших, он очень тяжело дышит! – Манриетта вскинула, полные слёз, глаза на Амалию в поиске поддержки. Она очень боялась, что потеряет Лоуренса.

– Я не могу, Манри. Мать убьёт меня, если узнает, что я была здесь, – она не растеряна, скорее расстроена. Почему она не переживает?

– Ладно! Просто побудь с ним, а я позову лекаря. Просто подожди, пока он не очнётся, а потом, как услышишь шаги – уходи, – Манриетта быстро подобрала насквозь промокшую юбку и, как только могла, побежала к замку.

– А если…а если он умрёт? Что мне с ним делать? Манри, мне страшно, – Манриетта даже не останавливаясь, кинула ответ как спасательный канат.

– Просто не отпускай его руку. Слышишь, Амс? Он не должен быть один!

Не может быть…это просто невозможно. Эта дикарка, своенравная и безумная, она просто не могла спасти его тогда. Лоуренс очнулся от этого видения, и уставился на Манриетту бешеными глазами. Он не понимал. Когда он открыл глаза, точно помнил, что волосы Амалии были мокрыми и растрёпанными. А в видении, она только вышла из дворца, цветущая и счастливая. Только подумав об этом, следующий эпизод, как недостающий пазл, расставил всё на свои места.

Как только Манриетта скрылась за густыми кустарниками, Амалия вмиг изменилась. Следы страха и растерянности будто смыли с её лица. Ей явно не нравилась вся эта ситуация, но шумно вздохнув, она поджала губы и аккуратно положила голову Лоуренса на песок, быстрыми шагами добралась до воды и окунувшись один раз, побежала обратно.

– Прости меня, Лоуренс, но мне сказали, что так надо. Прости я…– она села на песок и положила его голову себе на колени. Лишь на секунду отблеск сомнения проскользнул в её глазах. Также быстро вместо него появилась тёплая, слегка вымученная улыбка, а за спиной уже слышался топот нескольких пар ног.

Слишком быстро… Манриетта не успела бы добежать даже до замка за это время. То есть…

Лоуренса снова выбросило обратно в реальность, где пылающая гневом Манриетта смотрела на него с презрением. Потирая руку, она молча отвернулась от Лоуренса и ушла, громко захлопнув двери оранжереи. Он понял, что она не знала о том, что он увидел. Но как теперь с этим жить. Лоуренс в оцепенении простоял там ещё минимум минут десять, а после на нетвёрдых ногах ушёл в свои покои, но до них он так и не дошёл.

Глава 20

Лоуренс

– Входите, – мать сидела с книгой в руках, в своём любимом кресле у камина. Лоуренс любил это кресло, ведь именно его, мать привезла со своей родины перед свадьбой. Оно было частью её прошлого, не омрачённого болью.

Деревянные вставки на подлокотниках были покрыты мелкими ракушками всевозможных цветов. После того как отец перестал мучать её своими визитами, она снова начала читать в этом кресле, а также писать письма давним подругам, ездить верхом и навещать жителей столицы. Она была хорошей королевой, великодушной и сердобольной. Как жаль, что мало кто знал, через что приходилось проходить этой всё ещё прекрасной, но уже сломленной женщине.

Лоуренс знал, что она редко спит в такое время, поэтому решил в последний момент подняться на этаж выше и поговорить с матерью о том дне. Именно она, прогуливаясь под руку с сестрой, первая заметила их с Амалией на берегу. Лоуренс до сих пор помнил, как страх так и норовил выплеснуться из глаз матери непослушным водопадом.

После случившегося, Вилария не выпускала сына из постели ещё неделю. Сама кормила его, сама меняла ему одежду и постельное бельё. Когда у него на следующий день сильно поднялась температура, она не спала целые сутки, пока сама не сбила её холодными компрессами и настойками. Она была прекрасной матерью, но несмотря на все её достоинства, Лоуренс иногда ненавидел её за бездействие и трусливость.

– Сынок! – Вилария с лёгкостью вскочила на ноги и, отложив книгу на светлый столик, бросилась обнимать сына.

– Мам, мне нужно кое-что узнать… – то, как он обратился к ней, заставило Виларию остановиться с уже протянутыми руками и застывшей на устах улыбкой.