Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 20)

– Ах ты ж… – она хотела его ударить, но вовремя остановилась. Откуда в ней столько злости? Амалии оставалось лишь принять поражение и молча наблюдать, как злющий Сириус молча оделся и прошёл мимо неё к двери.

– И это всё?

– А чего ты хотела? Выйти за меня, чтобы наказывать подобным образом всю жизнь, периодически трахая меня, как свою подстилку? Ты просчиталась Амалия, своим порывом ты ничего не изменила во мне. Только в самой себе. То, что только что произошло между нами. Ты ведь тоже это чувствовала. Мне жаль, но дороги назад нет. Я не стану спать с тобой, пока ты не признаешься сначала самой себе, а потом уже и мне, что всё ещё любишь меня. Ведь я люблю тебя, и я очень долго ждал. Подожду ещё.

Она чуть не взорвалась, когда он, сделав пару шагов, схватил её в охапку и жадно поцеловал на прощание, а потом ушёл, оставив Амалию наедине со своим безумием.

Глава 19

Манриетта

Начало последнего дня своей свободы Манриетта встречала на полу своих покоев. Она отослала Мисси на всю ночь, чтобы просто побыть наедине со своими спутанными мыслями. Она всю жизнь ждала этого дня. Момента, когда, взяв Лоуренса за руку, она окунётся в этот загадочный любовный водоворот под названием “брак”. Сейчас же, сидя на полу в одном лишь лёгком халате, Манриетта, не отрываясь от звёздного неба, перебирала в голове всё в чём просчиталась. Человеку, которого она любит, она не нужна. Его сердце занято, поэтому ей уже нет там места. Через несколько часов её начнут наряжать, как куклу в белоснежное нечто, обвешивать бриллиантами и давать непрошенные советы . Она даже не знала, что из всего этого хуже. Плюс ко всему, странное тянущее чувство в области сердца не давало ей уснуть. Ощущение было такое, словно кто-то пытался позвать её, но Манриетта ничего и не услышала. Осознание, что она так и не увидит этого незнакомого ей нахала, слегка удручало. Возможно, это и к лучшему, было бы странно и неуместно, если бы он пришёл к ней во сне, когда Манриетта лежала бы рядом со спящим Лоуренсом.

Лоуренс…

Не выдержав больше этого потока мыслей, Манриетта натянула наспех плотную белую сорочку и тяжёлый красный халат, всё равно она больше не уснёт. Она даже не стала заморачиваться с длинными волосами, что ниспадали багровой рекой ей до середины бедра. Закончив быстрые приготовления, Манриетта тихо переступила порог своих покоев и лёгкой поступью побежала в оранжерею. Как же успокаивало её это место. Именно там после разговора с Виларией, Манриетта долго блуждала, приводя мысли в порядок.

В такое время все ещё спали и встанут лишь через несколько часов, поэтому она могла спокойно побыть наедине с памятью о своих близких, как делала Вилария.

Добежав до каменной скамьи, на которой они с королевой молча лили горючие слёзы, Манриетта снова встала как вкопанная, заметив Лоуренса. На этот раз светлые завитки непослушных ото сна волос на его голове будто боролись друг с другом не на жизнь, а насмерть. Он сидел в расшитом серебром домашнем халате и, до боли сжав ладони, молча смотрел на небольшие холмики на поляне.

– Не спится? – Лоуренс резко развернулся и уставился на Манриетту, как на привидение.

– Что ты тут делаешь? Особенно в такое время, – он не был зол, лишь слегка напряжён, и Манри могла поклясться, что заметила: щёки его были влажными. Он плакал.

– Не могу уснуть. Я уже всё перепробовала, но даже молоко с мёдом не помогло, – Манриетта присела рядом с Лоуренсом, также, заключив ладони в обоюдный плен.

– Твоя матушка вчера рассказала мне об этом месте. Я не хотела ей мешать, но не могла уйти, когда она заметила моё присутствие. Ей всё ещё больно Лоуренс.

– Она рассказала мне, когда пришла пожелать удачи. Спасибо, что побыла с ней в этот день. Я не смог, – Манриетта удивлённо вскинула на него взгляд и встретилась с его небесно-голубыми глазами, которые будто горели в темноте.

– Что?

– Ой, Манриетта, не заставляй меня повторять это, – возможно этот её поступок повлиял на него, а может Лоуренс уже смирился с неизбежным, но он больше не кричал на неё, не подпрыгивал от протянутых рук и даже не пытался её обидеть.

– Мне тоже это было нужно.

– Почему же? – Лоуренс смотрел на невесту с лёгким недоумением.

– Когда я поняла, что у тебя кто-то есть в сердце, моё разбилось окончательно, и мне потребовался якорь, чтобы не разлететься на куски от осознания того, во что мы оба попали. Поэтому, когда произошёл инцидент с платьем, я пришла сюда. И когда твоя мама рассказала про них, про всех своих потерянных малышей, я поняла, что наша с тобой проблема – это лишь капля в море. Я очень благодарна ей за то, что она поделилась этим со мной.

– Инцидент с платьем? – брови Лоуренса взлетели от недоумения.

– Это всё, что ты услышал из моего монолога? – Манриетта понимала, что он не хотел обсуждать все остальные пункты. Но даже тот факт, что они сейчас сидят на этой скамье перемирия уже много чего стоил, – твоя мама, судя по всему, по наставлению отца, приказала мне надеть белое платье на свадьбу. Оно, конечно, очень красивое, ты не подумай, просто я хотела сохранить традицию своей семьи и выйти к алтарю в золотом.

– Да, я помню, как в детстве ты говорила, что, когда будешь выходить замуж, закажешь себе самое красивое платье из золотого шёлка с кучей рюш и оборок, чтобы все поумирали от зависти.

– Лоуренс, мне было семь и я думала, что чем помпезней, тем волшебней.

– А разве что-то поменялось?

– К рюшам добавили драгоценные камни и золотую вышивку на подоле, – пошутила Манриетта, ожидая увидеть на его губах хотя бы намёк на улыбку.

– А, ну конечно, совсем другой вариант, – они, как и в детстве, смеялись, не обращая внимания ни на что вокруг. Это было так странно и умиротворённо, будто долгожданное перемирие после многих лет военных действий.

– Прости меня, что впихнула нас в эту клетку. Я своими же руками заперла нас и выбросила ключ, – Манриетта смотрела на сгорбленную фигуру будущего мужа, и дикая тоска снова заставила её напрячься. Он не был виноват, что за столько лет затишья полюбил другого человека. Уж точно не был виноват в том, что она всё ещё любила его. Любила той наивной, совсем детской любовью. Той, что затуманивает разум, отчего Манриетта, несмотря ни на что, не могла увидеть в Лоуренсе причину не любить, – я что-нибудь придумаю Лоуренс. Я сделаю всё, чтобы ты не страдал от моих обременений.

– Хватит Манри, – Лоуренс, смотря на могилы своих братьев и сестёр, выглядел так, будто среди них сегодня похоронил и себя тоже, – Амалию уже не вернуть, а разводов в Аргосе, в отличие от твоей родины, не дают. Да и если бы давали, мы не можем развестись, пока у нас не появится как минимум один наследник. Это прописано в договоре. Я вчера раз десять перечитал этот чёртов документ. Поэтому нам в любом случае придётся…

Манриетту задело как он скривился от мысли об их потенциальной близости. Она была ему неприятна, и это не могло не ранить.

– Серьёзно Лоуренс? – Манри почувствовала, как в ней закипает гнев. Она могла понять, хоть принять и не получалось, что он не любит её, но то, как от самой мысли о близости с ней его выворачивает наизнанку, доводило её до бешенства. Он будто брезговал даже прикоснуться к ней. Не то чтобы поцеловать или…

– Да Манриетта, я не могу спать с женщиной, если люблю другую. Ты должна понимать, как это устроено. Тем более что ты – та, кто ты есть, а я не сплю с такими… – он осёкся, будто что-то вспомнив. Лоуренса передёрнуло, и, скривив в ярости губы, он отвернулся от Манриетты.

– Почему она?

– О чём ты?

– Почему ты выбрал Амалию, хотя изначально был моим… другом, – ей нужно было знать. Иначе она не сможет выйти сегодня к нему. Она не сможет прожить с ним всю жизнь, если они хотя бы не постараются снова стать друзьями и быть хоть чуточку честными друг с другом.

– Мы выросли вместе и если бы не она, меня бы сейчас не было…

– Что ты имеешь в виду?

– Всё очень просто. Мне тогда было лет одиннадцать, я только потерял старшего брата, своего единственного защитника, и, несмотря на мамино водное наследие, как оказалось, совершенно не умел плавать. Мы тогда только приехали в Орту на ежегодный бал в честь дня рождения Амалии. Ты, конечно, не помнишь, тебе было всего лет восемь, но в тех местах есть огромное Живое Озеро, из него они черпают воду для лечения ран. Оно было такое чистое и спокойное, словно зеркало. Я не помню, почему решил войти в воду, помню только, как она обволокла меня, словно вязкие пески, помню, как пела девчонка, таким звонким голоском, и ещё – совершенно невнятными словами. Когда я очнулся, Амалия смотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами. С того момента, я понял, что единственный человек, с которым я бы разделил жизнь, будет именно она. Именно она защитит меня от всего. Я могу положиться на неё, Манриетта. Тебе этого не понять…

– Это была не она… – Манриетта поёжилась, хотя в оранжерее было довольно тепло, и проговорила это так отрешённо и тихо, застыв, словно каменное изваяние, такое же бледное и невероятно прекрасное в этом свете. Лоуренса насторожило то, как глубоко она задумалась после его рассказа.

– Что?

Скорее всего, она даже не поняла, что проговорила это вслух, но услыхав растерянность в его голосе, спохватилась.