Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 19)

– Когда я просила, нет… я умоляла тебя остаться со мной. Уберечь меня от всей той грязи, к которой готовила меня мать, ты ушёл, – от её слов Сириус напрягся, боясь, что она снова покинет его. Выбросит из своей памяти, как уже сделала однажды. Но, Амалия лишь размякла в мягких объятиях кресла, и, подняв на Сириуса глаза, тихо принялась выдвигать ему приговор.

– Я никуда не уйду, Сириус. Я буду блуждать по этому замку как привидение, как укор тебе за всё, на что ты обрёк меня тогда. Холодная и неприступная, я никогда не отвечу на твои пылкие чувства. Во мне больше нет любви, она умерла, иссохла в тот год, когда ты меня бросил. Я больше не подпущу никого к своему сердцу. К телу, пожалуйста, мне не привыкать, но сердце я тебе больше не отдам.

– Мне не нужно твоё тело без твоего сердца. Ты нужна мне вся, Амалия, – процедил он, борясь со страхом.

– Как жаль, Сириус, но это всё, что я могу тебе предложить, – месть промелькнула в её глазах. Он понял, на что теперь уже она обрекла его. Амалия хотела быть рядом, но никогда полностью ему не принадлежать, чтобы он также мучался как и она. Но проблема заключалась в том, что он не переставал мучиться. Он никогда не переставал её любить. Сириус поднёс её ладонь, которую всё это время не отпускал, к губам и ласково поцеловал запястье, вдыхая знакомый запах её кожи.

– Прости меня, Амалия.

– За что же?

– За то, что те, кто должен был оберегать тебя, использовали тебя в своих грязные делах, а меня не было рядом, чтобы им помешать. А также за то, что боясь обречь тебя на бедность и ужасные последствия войны, я потерял тебя. Если ты хочешь меня наказать, валяй. Я уже тысячи раз сам себя наказывал за свою трусость. Я хотел для тебя лучшей жизни. Хотел, чтобы ты вошла в мой дом, как полноправная хозяйка. Прости меня, мой свет, за всю боль, что я тебе причинил. Прости, что не уберёг.

Сириус так и не понял, что повлияло на дальнейшие действия Амалии. Но, после его слов она, не сводя с него взгляда, опустилась перед ним на колени, и, схватив его лицо ловкими пальцами, впилась своими потрескавшимися губами в его.

Сириус не сразу ответил на её поцелуй, но когда это случилось, растворился в нём, хоть и подозревал, что это всё не так просто, как кажется. Амалия не простила его, и Сириус чувствовал это по тому, как её острые ногти больно впились ему в щеку и нижнюю челюсть. Но, он терпел, понимая, что слов недостаточно, чтобы вернуть её до конца. Он решил, что будет усердно работать над тем, чтобы обуздать её ярость, над тем, чтобы она простила его.

Быстро схватив Амалию одной рукой за талию, а второй подхватив за мягкие ягодицы, Сириус поднял её как пушинку. Он ни на секунду не обрывал потока горячих поцелуев, а Амалия всё продолжала свою немую борьбу с ним. Она кусала его губы, царапала шею и всего на несколько секунд оторвалась от Сириуса, когда до боли схватила его за волосы и резко дёрнула за них, чтобы посмотреть ему в глаза, пока будет переводить дыхание.

Она наслаждалась мнимым контролем над его чувствами. Теперь не с ней играли, не её использовали как куклу. Она могла диктовать свои правила и не ждать наказания. Подумав об этом, Амалия окончательно выключила голову, а также любые чувства, которые могли бы отвлечь её от этой животной похоти, что прожигала всё её тело.

Выдохнув горячей поток воздуха ему в губы, Амалия снова впилась в них, как умирающий от жажды в пустыне. Это было совсем не похоже на то, что было с Лоуренсом. Она никогда не теряла над собой контроль с ним. Всё было максимально банально, пару поцелуев, скинутая наспех одежда и близость, поначалу слегка утомляющая, а потом, когда она слушала, как он зовёт её по имени, начинала чувствовать тепло от осознания своей значимости в его сердце. Это были часы передышки.

С Сириусом, в этот самый момент, ей хотелось лишь отдаться, не задумываясь о том, что будет. Если бы он оттолкнул её сейчас, Амалия бы заплакала. Так сильно она хотела его. Томление между её ног было таким неутолимым, что ей было больно, и, лишь теснее прижимаясь к нему, становилось немного легче.

Почувствовав насколько её влага пропитала его брюки, Сириус простонал ей в губы и одним резким движением бросил Амалию на мягкую кровать. Она была так прекрасна в этом облаке светлых волос, отливающих лунным светом в ночи. Раскрасневшаяся, с покрытыми лёгкой пеленой желания глазами, наконец она ожила. Её грудь набухла и была такой чувствительной, что, когда Сириус коснулся большим пальцем сквозь хлопковую сорочку её правого соска, Амалия зашипела от боли.

Она никогда не чувствовала такого, это была иная боль. Если прежнюю можно было перетерпеть, эта делала её похожей на дикое животное, которое наглухо заперли в деревянном ящике. Ей срочно нужен был воздух, разрядка. Амалия извивалась под Сириусом, когда он стянул с неё лишнюю ткань, и прохлада ночи слегка остудила её раскалённое тело.

Он не спешил, а Амалия уже чувствовала себя на грани, поэтому, когда Сириус, оставляя цепочку горячих поцелуев на её шее и теле, спускался всё ниже и ниже, она схватила его голову, дёрнула вверх, дав понять, как сильно нуждается в нём, и, повалив Сириуса на кровать, оседлала его одним быстрым движением. Он ничего не мог сделать, да даже если бы мог, явно не хотел. Сириус наслаждался тем, какой Амалия была в этот момент. Ни страха, ни холода в глазах. Она была так раскрепощена, что страшно уже стало ему. Она явно что-то задумала. А вдруг она доведёт его до предела и уйдёт, оставив наедине со всем этим безумием?

Но Амалия так и не остановилась, и не ушла. Она целовала его, дрожащими руками снимая с него рубашку, а потом расстегнула его брюки из плотного хлопка. Не снимая их, Амалия высвободила его член и, найдя правильное положение, быстрым движением погрузила его в себя. От этого бурного действа, Сириус впился руками ей в бёдра и инстинктивно приподнял, а после медленно опустил. Она не обращала внимания на то, как он с мольбой в голосе звал её по имени. Сириус был на грани, а Амалия словно этого не замечала. Она, закрыв глаза, мерными движениями раскачивалась на нём, откинув голову назад.

Амалия громко стонала, впитывая пряное удовольствие на грани с болью, постепенно ускорялась и, когда в очередной раз она не услышала хриплого стона Сириуса, тот больно сжал её ягодицы и, не выходя из неё, резко перевернул ее на спину. Лишь тогда она, очнувшись от сладкой надвигающейся истомы, посмотрела ему в глаза. Сириус сразу осознал ход её мыслей и уже не мог сдерживаться. Он слегка сжал её небольшую грудь рукой и, перехватив другой её бедро, сменил темп.

Он играл с её соском, пока сильными, короткими толчками доводил Амалию до агонии. И в этот момент она, прижатая к постели его сильным телом, впервые почувствовала себя обожаемой. Ей нравилось чувствовать вес его тела на себе, ощущать его всего в себе, от этого становилось так горячо внутри. Он заполнял её собой, и, когда Сириус начал немного ускоряться, а потоки её влаги и их пота смешались, она схватила его за волосы и поцеловала так горько и отчаянно, будто и вправду хотела его убить.

Если бы она не почувствовала соль на его губах, просто потерялась бы в неизвестных ей ощущениях. И это её жутко испугало.

Сириус сделал ещё несколько толчков, шепча ей в губы, как сильно любит, как она прекрасна в этой своей порочности и Амалия не выдержала. Она почувствовала, как стенки влагалища сильно сжались вокруг его члена, и вспышка наслаждения вспорхнула в его губы в виде её громкого стона.

Это было настолько волшебно, что сначала она подумала, что умерла и очутилась в небесных садах.

Амалия никогда не чувствовала себя такой живой. Ей было нужно больше близости, больше тяжести его тела, больше всего. Возможно она озвучила часть своих мыслей, а может Сириус понял всё по тому, как Амалия пыталась хватать ртом прохладный воздух, пока её разгорячённое тело слегка подрагивало от отголосков его любви.

– Подожди немного, солнце моё. Мне нужно время чтобы продолжить, – он улыбался, мурлыча ей на ухо, – не думал, что я так мил твоему сердцу, любовь моя.

– А ты и не мил, я же сказала тебе не питать напрасных надежд, Сириус, – о боги зачем она говорит это ему сейчас. Амалия знала, что будет, хотя и не понимала, что на самом деле чувствует в этот момент. Но ей хотелось сделать ему больно. Так же больно, как делали ей.

Когда смысл её слов дошёл до Сириуса, он резко отпрянул от Амалии, и бешеным взглядом встретился с её одурманенными глазами. Она лишь упёрлась на локти, слегка приподнимая своё обмякшее тело, и с вызовом отвечала на его выпад.

– Ты трахнула меня как шлюху, Амалия. Это…

– Больно?

– Слишком, – он сжал руки, смотря как она спокойно приподнимается и накидывает на влажное тело халат. Безмятежность, с которой Амалия прошла мимо него добила Сириуса окончательно.

– Когда свадьба Сириус? Мне нужно подготовиться.

– Вот как… знаешь, я забыл тебе сообщить, что пока ты не скажешь мне, что любишь меня, я не стану обременять тебя брачными обязательствами, дорогая, – Амалия резко развернулась в его сторону со страхом в глазах.

– Ты не посмеешь, – прошипела она.

– Почему же? По договору я имею право жениться на тебе тогда, когда пожелаю. Казна твоей матери начала пополняться ещё неделю назад.