Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 18)

Сириус рассмеялся, вспоминая тот один из самых позорных моментов в её жизни. И тут она вспомнила то, о чём долгие годы не могла забыть. Тогда он выглядел совсем по-другому. Поэтому она его не узнала. Мышцы его могучего тела ещё не обрамляли Сириуса так, как сейчас, а юное, свежевыбритое лицо было слегка осунувшимся. Даже голос вместо глубокого и бархатного был мягким и печальным. Глаза тогда были тусклыми и более тёмными что-ли.

Через несколько дней после того инцидента, она снова пришла на то место, куда сбегала несколько раз в неделю поплавать. Там не было удушающего натиска дворцовой жизни, лишь тишина, слегка прохладная чистая вода и свобода. Он ждал её одетый. Она тоже не решалась раздеваться.

Поначалу Амалия вела себя осторожно и близко не подходила к нему. Но когда он после знакомства начал травить байки и смешить её, Амалия расслабилась и проговорила с ним несколько часов. Он назвался иным именем, сказал, что после окончания военных действий решил приехать к другу и помогать по хозяйству, пока не решит, что делать дальше.

Они провели прекрасные несколько месяцев в обществе друг друга. Он учил её разбираться в растениях и мастерить деревянных зверушек, а она – плавать под водой и находить маленькие сокровища на берегу моря, куда они частенько заглядывали. Поначалу, он казался ей слегка озлобленным, но то было и понятно, он прошёл через войну. Видел её собственными глазами. Но потом, злость растворилась, и глаза его наполнились чем-то наподобие успокоения. Он словно обрёл всё, для чего приехал, и решил плыть дальше по течению.

Через два месяца, Амалии исполнилось пятнадцать. В этот день, сбежав из дворца, она прибыла на их место у пруда так рано, что небо ещё не окрасилось в нежно-розовые оттенки, а звёзды всё ещё мелкой россыпью покрывали небо. Юноша, такой красивый и расслабленный, встретил её широкой улыбкой и крепкими объятиями. Именно тогда Амалия, впервые в жизни покрывшись от трепета мурашками, потянулась к нему и поцеловала. Это был её первый поцелуй.

Ей так хотелось почувствовать, каково же быть простым человеком. Девушкой, которая сама может распоряжаться своими чувствами. Он сначала изумился её порыву, а потом, убрав с лица Амалии мешающие пряди, нежно поцеловал в ответ. Поначалу ласковые прикосновения становились всё жарче, и вот уже её руки блуждали по его телу.

Он подарил ей чувство свободы, смелость и веру в то, что в отличии от матери, её может ждать счастливый конец. Но, он не спешил, и, поцеловав её в нос, с затуманенным от желания взором протянул ей подарок. Кулон с маленьким изумрудом висел на тонкой цепочке. Он до сих пор хранится в шкатулке с сокровищами Амалии рядом с последним подарком отца – крошечными серьгами с топазами.

– Ах ты, подонок. Ты оставил меня! Ты обещал вернуться и забрать меня, – Амалия в бешенстве начала бросаться в опешевшего Сириуса то подушками, то подвернувшейся расчёской из чистого серебра, которую подарил ей Лоуренс в последний день рождения, буквально несколько месяцев назад. Она так резко спрыгнула с дивана и схватила тяжёлый подсвечник, что Сириус, действительно испугавшись, вскочил и сверля её непонимающим взглядом, с поднятыми руками, пошёл ей на встречу.

– Амалия я… – она зарядила ему подсвечником по плечу, выше не дотянулась, а жаль. Сириус, шипя, схватился за повреждённую руку, которая слегка начала кровоточить, но Амалию это не остановило. Она будто хотела наверстать эти долгие годы, которые давили на неё со всех сторон. Она сделает ему больно, так, как сделал он ей.

Амалия до сих пор помнит, как долго обнимала его и плакала, после того, как через несколько недель после поцелуя он сообщил, что ему нужно уехать на несколько месяцев, а после он вернётся и с разрешения её родителей заберёт в свой дом в качестве жены. Он уверял её, что всё будет хорошо, целовал её заплаканные глаза и опухшие губы.

В Орте выходили замуж с тринадцати лет, поэтому возраст не был помехой, но вот мать. Амалия не сказала возлюбленному кем была на самом деле и решила что, как только он вернётся, просто сбежит с ним. Она готова была жить в маленьком домике в глуши, лишь бы с ним.

Как же она была глупа и наивна. Ведь он пообещал ей, дал слово, что напишет ей, отправит письмо через её верную няню, которую она обозначила, как свою мать. Та часто помогала Амалии со встречами. Но прошло три месяца, потом ещё столько же и ещё. Амалия каждый день расспрашивала няню, бегала на их место. Но он так и не вернулся.

Поначалу она плакала и переживала за него, ведь на его родине было ещё очень опасно. Солдаты Сатания стёрли Монтолию с лица земли. Но потом Амалия просто смирилась с мыслью, что стала глупой жертвой очередного заблудшего солдата.

В её шестнадцатый день рождения мать, видя что с дочерью что-то не так, отправила Амалию погостить к тёте в Аргос на неопределённый период, который затянулся на долгие пять лет. По факту, мать дала распоряжение быть очень ласковой с Лоуренсом. И Амалия, чьё сердце уже ничего не чувствовало, с лёгкостью согласилась. Она была послушной, как и всегда до появления Сириуса в её жизни. Поэтому, по поручению матери, сблизилась с принцем, ведь она всегда делала то, что та говорила. Совсем как в детстве, когда зачем-то крала письма Лоуренса и Манриетты. Мать приказала ей не пропускать ни одного, и Амалия так и сделала.

– Я не лгал тебе, Амалия. Послушай меня, – она не дала ему возможность оправдаться и, как дикая кошка, подбежала и влепила сначала одну, а потом и вторую пощёчину, выливая на него поток отменной брани.

– Не смей снова лить воду мне в уши, скотина. Я достаточно наслушалась от тебя тогда, лживая ты сволочь, – теперь она не боялась его. Амалия была в бешенстве и совершенно не узнавала себя. Будто впервые за шесть лет их разлуки она отпустила вожжи. А Сириус, пытаясь вставить хоть одно слово, позволял ей лупить себя.

– Амалия, свет мой, посмотри на меня! – Он устало ждал, когда она выпустит пар и снова сможет его услышать. А ему многое предстояло ей рассказать. Но в ней будто второе дыхание открылось. Словно она годами копила весь свой гнев по крупицам.

Амалия кричала, била его в грудь, царапала ему щёки и руки, бранила его. Вся эта эпопея длилась целую вечность. Но наконец она устала и, оттолкнув его в последний раз, как раненное животное, едва волоча ноги дошла до кресла и грузно опустилась в него. Сириус последовал за ней, молча опустился на пол у её ног и взял в свои руки нежные пальцы Амалии. Она была так обессилена, что даже не одёрнула их, смотря на него пустыми глазами.

– Я правда тебе не лгал. В Монтолии дела были хуже, чем я думал. Половину совета пришлось либо лишить полномочий, либо казнить. Я почти не спал полгода, так как выживших людей было так мало, а вся территория была так разрушена, что приходилось работать сутками напролёт. Но я писал тебе, очень много писал, ведь лишь мысли о тебе двигали меня вперёд. Я должен был быстрее тебя увидеть. Но не получив ни одного твоего ответа, я впервые написал на тот адрес, который ты мне оставила на крайний случай.

– Каково же было моё удивление, когда я получил ответ прямиком от королевы Орты. Когда твоя мать чётко разъяснила мне все тонкости нашего положения, я не мог поверить, что моя нежная, ласковая возлюбленная оказалась не той, кем я её представлял. Она писала, что если я, после всего на что обрёк её дочь, готов взять на себя ответственность, тогда должен был выплатить ей сумму назначенную в письме. Амалия, я был в отчаянии, ведь тогда ещё даже на сотую долю не приблизился к той сумме. Мой двор голодал, люди гибли от болезней.

– Я бы продал для этого всё, но никому не нужна была эта богами забытая земля. Поэтому я начал работать ещё усерднее, а когда через два года прибыл к твоей матери снова свататься, я мог предложить ей больше запрошенной суммы. Но она лишь пожала плечами и сказала, что ты уже пристроена и вскоре станешь править в ледяных просторах. Я ничего не знал о соглашении между Ливресом и Аргосом, поэтому выплюнув ей на прощание всё, что думал о ней, отправился восвояси. Буквально год назад Кристоф сам связался со мной и предложил условия, благодаря которым я мог вызволить тебя. Уверял, что о тебе заботятся, но намекал, что это ненадолго. Буквально за пять дней до твоего отъезда я самолично приехал и подписал бумаги. Раньше, к сожалению, просто не мог. Условия были…слегка сложными.

Амалия быстро вскинула на него горящие глаза, будто вспомнив что-то. Она разлепила высохшие губы и тихо выдохнула.

– Ты… это ты был тогда на балконе, – Сириус наконец расслабился и улыбнулся ей, но звонкая пощёчина обожгла его щеку. Инстинктивно он схватил её за запястье. Амалия тяжело дышала от вновь поднявшейся волны гнева.

– Ты можешь лупить меня хоть каждую секунду нашей жизни, но я просто пытаюсь донести до тебя истину Амалия. Ты свободна, ты никому ничего не должна, если ты так сильно меня ненавидишь, я смирюсь. Я выделю тебе титул, поместье, людей. Ты никогда в своей жизни ни о чём меня не попросишь. Всё будет у твоих ног ещё до того, как ты этого пожелаешь. Но, если в твоём сердце найдётся хоть одна крупица надежды для меня, и ты сможешь дать мне шанс всё исправить, снова завоевать твоё сердце, – останься. Останься со мной.