Кассандра Валери – Возрождение Великого вулкана (страница 10)

– А теперь слушай сюда, сосунок. Через три дня у тебя свадьба с ливреской королевой и если не дай тебе боги она откажется из-за твоих выходок, я сверну твою шею, мать твою припадочную сотру с этого мира, а сестру твою выдам замуж за какого-то старого лорда. Мне плевать, что ей только тринадцать, в таком возрасте уже могут плодиться. И если вдруг в твою тупую голову взбредёт гениальная идея сбежать с твоей девкой… Я найду вас. Тебя похороню заживо, а её отдам матери в Орту, пускай топят её в этом озере печали. Усёк?

Лоуренс весь багровый от нехватки воздуха слегка кивнул и уже через несколько секунд грубые тиски освободили его шею, дав дорогу такому сладкому воздуху.

Он знал, что отец сделает всё так, как пообещал, поэтому мог, лишь молча, глотая стыд и слёзы, смотреть, как тот спокойно идёт к двери, запирает её на замок, а потом с пылающими от гнева глазами, молча снимает с себя ремень. Разговор был окончен. Начинаются последствия.

Глава 11

Манриетта

Снова темнота. Вроде бы привычная, ведь Манриетта обычно не видит снов, но в этот раз, как и прошлой ночью она была иной. Манриетта ничего не слышала и не видела, но вскоре почувствовала чьё-то присутствие.

Она стояла в одной ночной сорочке из полупрозрачного паучьего шёлка, но ей не было холодно, да и темнота не особо пугала. Скорее любопытно и тепло от такого уединения.

– Снова ты, моя алая пташка. Прекрасно выглядишь, – Манриетта напряглась от знакомого голоса, приглушённого с лёгкой хрипотцой. Он пронёсся буквально в сантиметре от её уха, от чего мелкие мурашки проложили свой рисунок по всему телу Манриетты. Этот мерзавец глумился над ней.

– Чего тебе нужно от меня? Ты просто иллюзия, – она понимала, что это всего навсего часть сна. Очень… напрягающего сна. Но, если и вчерашняя их встреча была сном, откуда же порез на её ухе?

– Мне так нравится видеть как ты напрягаешь свой чудесный мозг. Ты знала, что когда думаешь, слегка поджимаешь губы? Это так… притягательно, – как только Манриетта услышала его замечание, еле уловимое касание прошлось по её губам, словно лепесток цветка упал на них и сразу же слетел. Следом появился аромат, которого Манриетта совершенно не ожидала услышать ВО СНЕ. Незнакомец пах жасмином и пеплом, он пах её домом.

– Ты грязно играешь. Я не вижу тебя, а ты виляешь своим задом вокруг меня, – боже мой, слышала бы Манриетту её матушка, сразу бы выдавила из себя тот свистящий звук, который вылетал из её рта каждый раз, когда она делала что-то не так.

– Ух ты, не думал, что ты так умеешь, – в его голосе так и искрились смешинки. Ему нравилось, что она может быть такой. А вот Манри даже не понимала, почему совершенно незнакомый человек вытягивает из неё самые грязные повадки.

– Так, это как? Давать отпор некультурным ублюдкам? – снова Манриетта почувствовала едва уловимое прикосновение, но уже к руке. А потом услышала, как он смеётся буквально за её спиной, от чего сама того не ведая, резко развернулась и вздёрнула голову, чтобы он мог смотреть ей в глаза, а она точно знала, что он смотрит. Он видит её. Видит её настоящую. Видел очертания её голого тела. И осознание этого заставило её поёжиться.

– О да, я ещё тот ублюдок, дорогая. Но тебе ведь это нравится, душа моя, ведь со мной не нужно притворяться, – она почувствовала его тёплые пальцы на своём подбородке. Они пахли шоколадом и кофе.

Незнакомец медленно провёл ими по линии её нижней челюсти к уху и дальше почти невесомо проделал небольшую дорожку по шее и ключицам. Манриетта задохнулась от жара под его пальцами. Разум и здравый смысл покинул её. Но, когда он остановился у ложбинки меж её грудей, она словно очнулась. Ярость влилась в её вены бурным потоком.

– Да как ты смеешь меня трогать, ты… – крикнула Манриетта. Она пыхтела как закипевший чайник.

– Слушаю очень внимательно, – он мягко чмокнул её в губы, и Манриетта почувствовала его улыбку на своих губах. И то, что она ощутила в этот момент, заставило её в ужасе отступить.

– Прошу тебя, не делай так больше, – прошептала она.

Манриетта не была уверена, что его действия ей не нравились, особенно после слов Лоуренса о том, что она так и останется старой девой до конца своих дней. Но, ей казалось неправильным любить одного человека и позволять другому делать подобные вещи со своим телом. Плюс ко всему, этот странный человек украл её первый поцелуй. Пусть и во сне, но всё же, это должен был быть Лоуренс.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – в его голосе послышались нотки сожаления, и оцепенение потихоньку отпустило её тело. Она только сейчас поняла, что всё это время нервно теребила подол сорочки. – Правда Манриетта, я не хотел тебя обидеть. Я в принципе последний человек, который мог бы на это решиться. Просто… ты такая красивая, что я не могу остановиться. Я так давно этого ждал.

Его ладони едва уловимо обхватили её лицо и мягкие, чувственные губы поцеловали её в лоб. В этом жесте не было ничего интимного, лишь теплота и защита. Когда она была маленькой, так делал её отец. Он каждую ночь целовал её в лоб перед сном. Но он не был её отцом. Судя по голосу, он был молод, и от его слов уже слегка израненное сердце Манриетты начало со скрипом биться всё быстрее и быстрее.

– Я не знаю тебя, поэтому, как минимум не могу в это поверить. Я даже не знаю как тебя зовут, – пелена тьмы слегка растворилась, и Манриетта увидела его улыбку. Слегка полноватые, скорее даже чувственные губы обрамляли белоснежную улыбку. Манриетта ещё никогда не видела, чтобы кто-то так красиво улыбался. Кожа его, как кофе с молоком, делала улыбку ещё белее и выразительнее.

– Дариус, но можешь звать меня Дарий, – он отдалялся от неё, пока она не перестала чувствовать его присутствие.

“Дарий”, она уже слышала это имя от напавших на неё девушек. Если этот парень и есть их предводитель, то у Манриетты определённо проблемы.

– Постой! – Манри машинально попыталась схватить его и…схватила за руку, отчего он удивленно втянул воздух. Она сразу поняла, что сделала что-то такое, чего точно не должна была.

– Ты можешь меня коснуться.

– Да, как и ты меня. Или что, тут всё идёт только по твоим правилам?

– Дело не в этом, милая. Просто, ты не… – Дарий резко закрыл рот, будто едва не выдал чью-то тайну, – просто обычно те, к кому я прихожу не могут.

– Так я обычная, а по твоим словам, вроде как особенная, – Манриетта окончательно расслабилась и сама не заметив того, начала его дразнить. Она уже и не помнила, когда так спокойно чувствовала себя в обществе мужчины. Было в нём что-то такое успокаивающее, когда он не пытался её облапать.

– Поверь Манриетта, обычной я тебя точно назвать не могу, – загадочно произнёс Дарий.

Он легонько сжал её ладонь, отчего Манриетта, на удивление, не облила его потоком проклятий, а лишь слегка вздрогнула. Когда он её касался, внутри что-то загоралось, в прошлый раз была дикая злость, потом трепет и даже лёгкое вожделение. Сегодня же были волнение, а потом покой. То, что Манриетта чувствовала, казалось принадлежало больше ему, чем ей.

– Скажи мне, ты как-то связан с повстанцами? Люди, которые напали на меня упомянули твоё имя, поэтому признавайся, ты пытаешься навредить королю через меня? – глаза Манриетты так и сверлили его через пелену вязкой, как мёд тьмы. Она так хотела, чтобы он ответил, что не знает о чём она говорит и всё это его никак не касается. Но, получила лишь уклончивый ответ.

– Я не пытаюсь тебя использовать Манриетта, и вредить тебе уж точно не в моих интересах. Больше я ничего не могу сказать тебе.

– Не можешь или не хочешь? - что она делает? Допрашивает потенциального убийцу, преступника короны? Почему она его не боится? Да что вообще происходит?

– Не могу. Если бы ты знала, сколько всего я бы хотел тебе рассказать и показать, но к сожалению, пока не произойдёт всё, что должно, я в заложниках печати молчания. Я правда не могу, хотя очень хочу, – его голос, пропитанный насквозь отчаянием усмирил Манриетту. Он правда не мог, – совсем скоро ты сама всё узнаешь и поймёшь. Обещаю, пташка.

– Как ты себя чувствуешь? – Манри протянула руку в сторону его ранения и наткнулась на твёрдую грудь. Голую грудь. Она резко убрала руку и почувствовала как ей стало слегка душновато, – ты что голый?! Фу!

– Со мной всё хорошо Манриетта. Я очень живучий. И да, я голый, потому что, вообще-то я спал. В этот раз ты ко мне пришла, – чушь собачья, она не могла ходить к кому-то во снах. Либо ей реально это всё чудилось, либо Манриетта совершенно ничего о себе не знала. В ней не было магии, она не ночница, их вообще уже не существуют, так как обычно эти существа рождались от детей тьмы. Получается…

– Ты Дитя тьмы?! Твою ж мать! – Она так подорвалась с места, оттолкнув его руку, как дохлую крысу, что немного не рассчитав, упала на свой довольно мягкий зад. Дикий хохот разнёсся в её голове.

– В какой-то степени. Мои предки ими были, но у меня нет таких могущественных способностей, как у них. Но да я могу блуждать в чьи-то умы и слегка менять свою внешность. Но, только немного.

– То есть, ты можешь быть кем угодно? – От мысли, что он может блуждать по дворцу в любое время суток и, возможно, нести определённую угрозу королю, Лоуренсу, да и ей в том числе, заставило Манриетту поёжиться от страха.