Кассандра Клэр – Железная цепь (страница 82)
– К счастью, Уилл и Тесса возвращаются завтра утром и привезут с собой Меч, – произнесла Шарлотта, обменявшись быстрым взглядом с Гидеоном. – Боюсь, Морис, ваше желание похвастаться поимкой преступника лишь усилило панику. Вы должны сейчас выйти со мной во двор и объявить, что ситуация полностью под контролем. Имя обвиняемого останется в тайне до завтра, до тех пор пока не будет проведено испытание Мечом Смерти.
Бриджсток бросил на Шарлотту долгий уничтожающий взгляд, однако выбора у него не оставалось. Она была Консулом. Он выругался и вышел из зала. Джеймс подумал, что он хлопнул бы дверью, если бы в этот момент на пороге не возникла Корделия. Она протиснулась мимо Инквизитора, не обратив на него внимания, бросилась к Алистеру и повисла у него на шее.
– Я все слышала, – сказала она, уткнувшись в плечо брата. – Я стояла за дверью с Евгенией. Я все слышала.
–
Джеймс, к собственному удивлению, понял смысл фразы. «Все будет хорошо».
– Выслушай меня, Лейли, – Алистер понизил голос. – Я не хотел тебя волновать и ничего не говорил… Вчера Безмолвные Братья запретили
Корделия поморгала, стряхивая с ресниц слезы.
– Да… я отправлю к ней курьера с сообщением, но… ты думаешь, она поверит в это? Вы же едва знакомы с Кристофером.
Алистер поцеловал лоб Корделии. При этом он закрыл глаза, и Джеймсу показалось, что сейчас, в этот миг, Алистер впервые стал самим собой, выдал свои истинные чувства.
– Об этом не тревожься. Она просто будет рада тому, что у меня появился хотя бы один друг.
– Алистер…
– Здесь слишком много народу, – перебила Корделию Шарлотта и озабоченно взглянула в сторону двери, за которой скрылся Инквизитор. – Вам всем, за исключением Алистера и Томаса, следует уйти – и тебе тоже, Гидеон. Люди должны видеть, что мы беспристрастны, и я уверена, что ты это понимаешь.
– Действительно, – фыркнул Гидеон, и было ясно, что он придерживается иного мнения. Он улыбнулся Томасу, который по-прежнему не мог прийти в себя от потрясения. – Но нельзя просто бросить их здесь – им нужны одеяла, еда, мы же не собираемся подвергать их пыткам, Шарлотта.
– Ни в коем случае! – с негодованием воскликнула Шарлотта. – У них будет все необходимое. А теперь, Гидеон, Кристофер, Мэтью, Джеймс – и ты тоже, Корделия, – вы должны уйти.
«Веселые Разбойники» неохотно направились к дверям, но по дороге каждый из них остановился рядом с Томасом, чтобы потрепать его по плечу и пробормотать несколько ободряющих слов. Корделия с трудом заставила себя оторваться от брата и последовала за друзьями, пробормотав вполголоса:
– Если завтра утром здесь не будет Меча Смерти, я пробьюсь сюда с Кортаной и освобожу вас.
– Я все слышала! – упрекнула ее Шарлотта. Она держалась очень прямо, как подобает Консулу, но Джеймс мог бы поклясться, что она едва заметно улыбалась, закрывая железные двери Святилища, за которыми остались Томас и Алистер Карстерс.
18
Базар гоблинов
«Стали и косятся
Друг на друга братцы,
Чешут затылки
С хитрой ухмылкой,
Корзины опускают,
Блюда поднимают.
“А ну, налетай, а ну, покупай!”
Пока один готовит ей венок,
Вплетая то орехи, то вьюнок,
Другой уже сверкающий поднос
С плодами золотистыми поднес —
Сладкоежка Лора
С них не сводит взора»[57].
– Итак, что же это за штуковина? – вслух размышлял Кристофер, осторожно тыча пальцем в неизвестный предмет из адамаса, который Томас обнаружил рядом с убитой женщиной на Голден-сквер. Предмет лежал в центре круглого стола в комнате на втором этаже кабака «Дьявол»; вокруг стола собрались Джеймс, Мэтью, Кристофер, Люси и Корделия. Анна сидела на некотором расстоянии от остальных в кресле с подголовниками, из которого торчала набивка. На подоконнике стояло несколько початых бутылок виски.
Анна появилась в «Дьяволе» во второй половине дня, отказалась от предложенных чая и шерри, а на вопросы друзей, узнала ли она что-нибудь новое, лишь махнула рукой.
– Я его предупреждала, – вздохнула она и рухнула в кресло. – Вчера ночью я поняла, что Томас собирается идти в город один, и сказала ему, что этого делать не следует. Должно быть, мои слова прозвучали недостаточно убедительно.
Анна крайне редко сомневалась в себе и никогда не выражала свои сомнения вслух, поэтому остальные, в том числе Корделия, уставились на нее круглыми от изумления глазами. Молчание нарушил Мэтью.
– Мы все его предупреждали, Анна, но Томас чертовски упрям, ты же знаешь. Хотя в ранней юности он был таким маленьким и… довольно милым, как морская свинка или ручная крыса.
Джеймс в шутку щелкнул Мэтью по затылку.
– Мне кажется, наш дорогой Мэтью хотел сказать, что даже друзья не могут отговорить человека поступить так, как он считает правильным, – заметил он. – Тем не менее, друзья должны оказывать человеку помощь, когда в результате таких действий он попадает в беду.
Люси зааплодировала и восторженно воскликнула:
– Вот именно! Превосходно сказано!
Анна, рассеянно улыбаясь, похлопала Люси по руке. Вид у нее был усталый, но выглядела она безупречно: ни один волосок не выбивался из прически, сверкали начищенные сапоги.
– Ну хорошо, – заговорила она. – Кое-что я все же узнала, хотя и меньше, чем мне хотелось бы. Однако один факт показался мне любопытным: на теле Лилиан Хайсмит отсутствует руна Точности.
– Теперь все понятно, – объявил Мэтью. – Кто-то убивает Сумеречных охотников, чтобы заполучить их руны. И мы совершенно точно знаем, что это не Джеймс. И не Томас, – добавил он.
– Допустим, – согласился Джеймс, – но я все равно считаю, что Велиал здесь каким-то образом замешан. Вспомните эмблему у меня на подоконнике – скорее всего, я изобразил ее сам, не сознавая, что делаю, и окно в спальне открыл тоже я. Наверное, какая-то часть моего мозга знает, что происходит, и пытается меня предупредить. Предупредить о том, что именно Велиал насылает мне эти… вещие сны. Но, убей бог, не могу понять зачем.
– Ты думаешь, он хотел, чтобы Томаса арестовали? – удивился Кристофер.
– Нет, – медленно произнес Джеймс. – Я, конечно, не могу сказать наверняка, но мне кажется… что это… слишком мелко для Велиала. Смертные для него вроде мошек, и он снисходит до них только в тех случаях, когда они чем-то ему мешают. Не понимаю, каким образом ему мог помешать Томас.
«Возможно, демон сделал это лишь для того, чтобы причинить тебе боль», – подумала Корделия, но вслух ничего не сказала. Мысль о том, что он в какой-то степени виновен в аресте Томаса, отнюдь не утешит Джеймса. Будет только хуже, решила она.
– А если демон хотел отвлечь внимание Анклава? – предположила она. – Отвести подозрения от того, кто действительно совершает преступления, и тем самым от себя самого.
– Кстати, об Анклаве. Могу сказать, что новости насчет Томаса уже распространились по всему Лондону, – криво усмехнулась Анна. – Примерно половина людей считает, что он убийца, а остальные все еще верят, что виновен чародей – возможно, нанятый каким-то существом Нижнего Мира.
– Мы должны выяснить, что это за вещь и для чего она нужна, – вмешался Кристофер, кивая на предмет из адамаса. – Тогда мы поймем, принадлежала ли она мисс Хайсмит, убийце или какому-то третьему лицу. О, кстати, я решил назвать это «пифос». Это такой большой древнегреческий сосуд для хранения продуктов.
– Почему ты решил, будто внутри что-то хранится, Кит? – улыбнулся Мэтью. – А вдруг это всего-навсего пресс-папье мисс Хайсмит? Допустим, она коллекционировала пресс-папье.
– Не думаю, что это принадлежало ей. Скорее, убийца его выронил. Этот предмет изготовлен не Сумеречными охотниками – это не наши руны. – Кристофер вздохнул. Взгляд его лиловых глаз был печален. – Мне просто очень не нравится, когда я не знаю предназначение того или иного предмета.
– А мне очень не нравится, что Бриджсток ополчился на Томаса! – рявкнул Мэтью. – По какой-то неведомой причине ему отчаянно хочется засадить Томаса за решетку.
– У меня всегда было чувство, – заговорил Джеймс, – что Бриджсток недолюбливает нас всех – особенно наших родителей. Не знаю почему. Он старше и, возможно, считает их безответственными. А может, он думает, что, если поймает убийцу, ему дадут какой-нибудь новый высокий пост, или повысят жалованье, или выберут Консулом.
– Вместо Чарльза? – ехидно усмехнулся Мэтью. – С удовольствием полюбуюсь на эти выборы.
– Довольно болтать о политике, – перебила его Корделия. – Наш друг томится в тюрьме – пусть он сидит не в сырой и темной камере, а в Святилище, это все равно тюрьма. И мой брат тоже. Я понимаю, что вам нет дела до Алистера, зато мне есть. – Это прозвучало более воинственно, чем ей хотелось бы.
Джеймс произнес, тщательно подбирая слова:
– Маргаритка, Алистер поступил очень самоотверженно. В значительной степени потому, что заступился за человека, который терпеть его не может.
– Джеймс верно говорит, это был самоотверженный поступок, – согласилась Люси. – И ты не права, нам есть дело до Алистера.
– Да? – Кристофер наморщил лоб. – Похоже, я опять что-то пропустил. Зачем он следил за Томасом, кто-нибудь может мне сказать?