Кассандра Клэр – Железная цепь (страница 84)

– Кристофер Лайтвуд! Вас-то я и ждал! У меня есть материалы, о которых мы говорили в прошлый раз, – высочайшее качество, очень редкие.

Кристофер остановился у прилавка, заваленного сушеными кореньями и грибами, и принялся торговаться с оборотнем, но в конце концов ушел прочь с пустыми руками. Однако он не успел отойти далеко: торговец окликнул его и сказал, что готов снизить цену.

– Кристофер торгуется как заправский лавочник! – воскликнула Корделия, подавая Люси бутылочку с пенистой розовой жидкостью. – Он не упустил бы свою выгоду даже на базарах Марракеша. Вот, возьми, попробуй – мне сказали, что это снадобье придает щекам очаровательный румянец.

– Ни в коем случае, – вмешался Джеймс и отнял у нее обе бутылочки. – Маргаритка, Люси, нельзя ни есть, ни пить ничего из того, чем здесь торгуют. В лучшем случае вы получите несварение желудка, в худшем – на следующее утро превратитесь в парочку выдр.

– Выдры – симпатичные животные, – заметила Корделия. В глазах ее зажглись озорные огоньки.

– У вас обеих и без того румяные щеки, – твердо сказал Джеймс и выбросил бутылки в урну. Потом присоединился к Мэтью, который разглядывал мечи со сверкающими эфесами, похожие на елочные игрушки, украшенные сомнительными драгоценными камнями.

– Вот они, братья, – вздохнула Люси. – Я хотела тебе сказать, Маргаритка… меня очень расстроил арест Алистера. Я думаю, что он поступил очень благородно.

Корделия, казалось, удивилась.

– Я знала, что ты поймешь, – ответила она и положила руку на локоть Люси. – И вот еще что, Люси…

Люси огляделась. У Корделии был вид человека, собирающегося обсуждать какие-то секреты. Джеймс и Мэтью были заняты разговором с седовласой женщиной-оборотнем, на шее у которой побрякивало ожерелье из зубов. Оборотень сидела за витриной, заставленной разноцветными хрустальными флаконами. В воздухе вокруг ларька витали пьянящие восточные ароматы, а над головой продавщицы была укреплена самодельная вывеска с надписью, сделанной от руки: «МАСКИРУЕТ ЗАПАХ СЫРОЙ ШЕРСТИ».

– Я знаю, что ты занята каким-то делом… каким-то секретным делом. Только не подумай, что я на тебя обижена, – быстро добавила Корделия. – Просто мне хотелось бы, чтобы ты поделилась своей тайной со мной.

Люси постаралась скрыть изумление. Она-то думала, что Корделия поглощена своей новой жизнью, ролью молодой жены и хозяйки дома, что у нее не остается времени на подругу.

– Мне очень жаль, поверь мне, – медленно произнесла она. – А что, если бы я сказала тебе… что я пытаюсь помочь одному человеку, который крайне нуждается в помощи, но ради его собственной безопасности я не могу сейчас раскрыть подробностей?

Корделия нахмурилась. Видно было, что она все-таки обиделась.

– Но… я же твоя названая сестра, лучшая подруга, парабатай. Точнее, буду очень скоро. Мы должны со всеми трудностями справляться вместе. Уверяю тебя, я помогу чем смогу, только расскажи, что случилось.

«О, Маргаритка», – грустно подумала Люси. Если бы все было так просто. Она вспомнила Грейс, ее упрямство, неприятные, почти грубые манеры, таинственность и скрытность. Она знала, что Корделия не поймет ее, не поймет, почему она, Люси, согласилась иметь дело с Грейс.

– Не могу, – наконец, ответила она. – Это не моя тайна.

Корделия убрала руку.

– Я понимаю, – сказала она, но Люси ее тон показался холодным. – Я понимаю, что ты хочешь защитить этого человека… Не буду настаивать. Надеюсь, рано или поздно ты сможешь мне все рассказать. А теперь пойдем к остальным, хорошо?

«Да, неловко получилось», – думала Люси, когда они возвращались к своим спутникам. Джеймс и Мэтью разговаривали с каким-то щеголем-фэйри в лохматой русской шапке-ушанке. Он отрицательно качал головой: нет, он не знал никого, кто бы покупал или продавал адамас. В этот момент крохотный пикси, пролетавший мимо Люси, пропищал ей в ухо: «Малкольм Фейд желает вас видеть. Он ждет в синей палатке».

Люси вздрогнула от неожиданности, застыла посередине прохода, и на нее тут же налетела какая-то шелки, нагруженная покупками.

– Смотрите, куда идете, Сумеречные охотники! – прошипело существо и сделало некий жест конечностью, похожей на ласт. Естественно, жест был неприличным, но Люси заметила, что при этом шелки указала на палатку, задрапированную дешевым синим бархатом.

– Люси, ты в порядке? – спросила Корделия.

– Да… я просто кое-что вспомнила. Мне нужно сказать Кристоферу одну вещь. Я сейчас найду его и сразу же вернусь.

– Люси! Подожди!

Но Люси бросилась прочь прежде, чем Корделия сумела ее остановить, и прежде, чем Джеймс успел заметить, что происходит. Она хорошо помнила, что он говорил насчет хождения по Базару в одиночку. Расталкивая покупателей, Люси решительно шагала вперед. На сердце у нее легла тяжесть. Она лгала Джеймсу, утаивала свои занятия от Маргаритки и ненавидела себя за это. Но Малкольм Фейд был, возможно, последней надеждой Джесса. Еще раз оглянувшись, чтобы убедиться в том, что друзья и брат не видят ее, она отодвинула полог и шагнула в синюю палатку.

– Опять зря потратили время, – буркнул Мэтью и злобно пнул стену ларька, из которого они только что вышли.

– Ничего подобного, – возразил Джеймс. – Время, проведенное за игрой в вист с гоблинами из валлийских сланцевых рудников, нельзя назвать потраченным напрасно. Кроме того, теперь я точно знаю, где купить коврик из шерсти оборотня, если таковой мне понадобится.

На самом деле настроение у него было не лучше, чем у Мэтью. Они успели поговорить с тремя дюжинами торговцев и до сих пор не выяснили ничего ценного, но, поскольку парабатай сегодня был каким-то встревоженным и нервным, Джеймс старался обходиться с ним деликатно. Полчаса назад Джеймс на минуту оставил друга одного, заглядевшись на вывеску, обещавшую посетителям «Невиданные диковинки и чудеса природы». Обернувшись, он успел заметить, как Мэтью стащил бутылку вина с прилавка торговца, который как раз демонстрировал фэйри флакон с жидкостью для полировки рогов. Когда Джеймс догнал Мэтью, тот успел спрятать бутылку во внутренний карман пальто.

Мэтью явно хотелось убраться отсюда поскорее. Он смеялся, громко болтал, но потом наступали зловещие паузы, и Джеймс понимал, что настроение у друга хуже некуда. Он был довольно сильно пьян – давно опустошил флягу, а теперь взялся за украденную бутылку вина. Все это было очень странно. Джеймс уже не в первый раз задавал себе вопрос, почему Мэтью испытывает такое отвращение к Сумеречному базару. Конечно, посетители Базара представляли собой разношерстную и весьма сомнительную компанию, но ведь Мэтью обожал общество сомнительных личностей – по крайней мере, так казалось Джеймсу. Может быть, он просто волнуется за Томаса? Наверняка так оно и есть, думал он, особенно потому, что Томас заперт в одном помещении с Алистером Карстерсом. Джеймс, со своей стороны, считал, что Томас может за себя постоять, и не испытывал к Алистеру такой сильной неприязни, как Мэтью.

Джеймс снова остановился, чтобы свериться с планом Базара. Начался снегопад; с серого неба, кружась, падали крупные пушистые хлопья. Его друг задержался у прилавка со снадобьями, якобы привлекавшими единорогов вне зависимости от того, «девственник» ты или нет. Пока Мэтью с рассеянным видом разглядывал разноцветные бутылочки, к нему подошла Корделия. В ее багровых волосах, подобно крошечным белым цветам, поблескивали снежинки.

Джеймс вдруг вспомнил свадьбу. Он прислонился к столбу со схемой Базара, не обращая внимания на снег, который сыпался ему за воротник. Он все это время старался не думать о вчерашней ночи; иногда происшедшее казалось ему далеким и нереальным, но бывали минуты, когда он вспоминал эту сцену с необыкновенной четкостью. Он побывал в аду, ожидая появления Велиала, но среди всех тревог были эти несколько минут с Корделией, несколько минут страсти, которые почему-то дали ему покой. Он вспомнил сладкий аромат жасмина и мирры, и кровь прилила к его щекам. Он поднял лицо к небу, радуясь тому, что идет снег.

Прищурившись, он смотрел на Корделию и Мэтью. Он не знал, видят ли они его; нет, скорее всего, с такого расстояния его было не узнать, он походил на одного из завсегдатаев Базара.

Корделия положила руку на плечо Мэтью, приподнялась на цыпочки и что-то сказала ему на ухо. При виде этой интимной сцены Джеймс вздрогнул, как будто прикоснулся к электрическому проводу. Он считал, что Мэтью вчера пригласил его жену покататься на автомобиле, чтобы ее отвлечь, ведь осенью, когда Джеймс был занят домом на Керзон-стрит, Мэтью часто составлял компанию Корделии. Однако он не думал, что Корделия и Мэтью сделались настолько близкими друзьями, чтобы иметь свои секреты. И все же их позы и лица явно свидетельствовали о том, что они говорят о чем-то, известном только им двоим.

Наконец Корделия ласково погладила Мэтью по руке и отошла в сторону; Джеймс услышал, что она спрашивает насчет адамаса у сатира, продававшего фрукты фэйри. Полярная сова, восседавшая на краю вазы с белыми персиками, негромко ухнула, и Корделия улыбнулась.

Мэтью вытащил из-за пазухи бутылку и направился к Джеймсу, оставляя за собой извилистую цепочку следов.

– Значит, это действительно ты, – заговорил он. – Если будешь стоять так под снегом, то сможешь сыграть роль ледяной скульптуры на следующем балу у Уэнтвортов.