Karter Khan – GORD - ПОРОГ (страница 5)
Корабль в космосе.
Лодка в Таиланде.
Первый поцелуй.
Детство в деревне.
«RETURN LOADING»
Холодно. Я ещё не знал этого слова — просто съёжился всем телом, пытаясь вернуть тепло.
Сквозь веки било красным. Я зажмурился сильнее. Там, откуда меня вынули, такого света не было.
Плечо помнило толчок. Рядом было тесно, приходилось упираться в кого-то, двигаться вместе с ним.
Теперь рядом никого. Я дёргал руками, искал привычное сопротивление и не находил.
Меня завернули в полотенце. Лица склонялись надо мной и исчезали. Медсестра торопливо отошла к другому столу.
— Он не дышит.
Я набрал холодный воздух в лёгкие. Их беспощадно жгло. И издал первый крик.
Крик раздался в ответ.
Так родились мы. Я и мой брат.
«Ты был не один»
«ERASE THE MEMORIES»
— ЛИКА!
Я закричал во сне.
⁂
— Что было дальше? — Мужчина в тёмно-синем костюме делал пометки, словно принимал товар с браком.
Я достал из сумки потёртый, исписанный ежедневник. Со сбитыми углами: «Расхождения».
В таких ежедневниках всегда есть страница для владельца: имя, адрес, телефон, место работы. На случай, если потеряешь и кто-нибудь решит вернуть.
Группа крови: 3 отрицательная. Важная графа на случай экстренных ситуаций.
В чрезвычайных ситуациях — предупредить. Эту графу я держал пустой. Никогда не хотел, чтобы кто-то позвонил моим близким и усталым голосом сообщил, что со мной что-то произошло. Мне проще было пропасть на пару дней, а потом самому позвонить и сказать, что всё нормально. Я всегда так поступал. Тренировал семью, чтобы меня лишний раз не искали. Мать говорила:
— Он как кот, нагуляется и возвращается домой.
Я же всегда считал, что любую лихую весть я должен сообщать сам.
Календарь был исписан на восемь лет вперёд. Первая помеченная дата: 10 сентября 2008 года.
Как я рассказывал, я тогда проснулся от резкой боли. Мою левую ногу свело во сне, да так сильно, что зубы сдавило. Такое уже случалось, я знал, что нужно делать, это знание пришло ко мне из спорта. Стопу нужно было вытянуть на себя. Второй вариант — шило в икроножную. Естественно, таких вещей у меня рядом не было. Когда боль начала отступать, я понял, что мизинец и безымянный палец не сгибаются на правой руке. Их я тоже не чувствовал. Губы были сухими, а во рту пересохло. Я быстро понял: с телом что-то не так. Нужна помощь.
— Ма-ам.
На часах было 3:14 — обычное время, которое ненавидишь только потому, что видишь его после слишком короткого сна. Впереди ждал двадцать первый рабочий день без выходных и двенадцать часов в грёбаном банке. Это была моя вторая работа: я собирал на институт. Заочное обучение стоило трёх месячных окладов, а половину суммы можно было успеть собрать лишь с грубейшим нарушением трудового законодательства.
Я оглядел комнату. Даже в темноте каждая тень была знакома. Даже во мраке я мог найти верный путь. Встав, я понял, что левая нога не слушается и отказывается быть мне опорой. В ушах стоял резкий звон, слева ныл затылок, а в глазах плыли белые блики. И только тогда я понял: не дышу.
— Стабилизируй дыхание, — голос пришёл из ниоткуда. Как приказ.
На мгновение я просто стоял посреди комнаты, а сознание искало что-то в темноте.
В голове закрадывалось чувство, что я тут не один.
Я медленно задышал, как при приступах астмы, которые одолевали всё моё детство. Сознание начало возвращаться. Волоча левую ногу, я пошёл на кухню, задевая плечом косяки.
Два поворота.
Кухня.
Кран.
Я жадно пил воду прямо из-под крана. Звон не утихал. Намочив голову, я открыл окно. Было свежо. Градусов десять. Холодный ветер обдал лицо.
Закурил.
Где-то далеко на востоке начиналось зарево. Когда я закрыл глаза, мне пришли образы. Что это было? Мне нужно вспомнить.
— Ты не забывал. Ты давно забыл, — голос яркой вспышкой мелькнул в голове.
Слеза пошла по щеке.
Брат? У меня никогда не было брата.
Захар? Забавное имя. У меня нет таких друзей.
Фу-у-у. Фу-у-у. Выдох вырывался из груди, нутро пыталось что-то переварить.
— Артём, всё нормально? — Голос раздался в тёмном коридоре, и родные знакомые шаги с шарканьем тапочек приближались ко мне.
— Не знаю, мам. Похоже, переработал. Посплю — отпустит.
— Подожди, ты что, куришь!?
— Не начинай. Это временно. Я обязательно брошу.
Я обернулся и в свете ночной лампы в её глазах увидел разочарование.
— А ну немедленно сядь! Что случилось?
Я отвернулся и вытер лицо.
— Не знаю, мам. Во сне тридцать три было не возрастом, а цифрой на закрытой двери. Я почему-то решил, что за неё не пройду. — Я сел рядом и поставил пепельницу. Сигарета продолжала едко дымить.
Она взяла пачку со стола и трясущимися руками закурила.
Мать никогда не курила.
— Ну приснилось и приснилось. Всем всякая ерунда снится.
— Ты не понимаешь. Я помню то, чего помнить не должен. Происходят события, которые я уже видел. Мне кажется, я помню, как я родился.
— Не говори…
— Глупостей? Мне кажется, я даже знаю, чем закончится этот диалог.
— Тут даже экстрасенсом быть не надо. — Она затянулась и отправила дым в потолок.
— На третий день отец приехал к роддому. Он бросал снежки не в то окно. Он был в коричневой кожаной куртке и шапке из енота. Я помню, как он расхаживал слева направо вместе со своим другом, высматривая окна.
Мать прищурилась, но своим видом не выдавала волнения.
— Ты подняла меня, и он начал махать руками. Я помню это. А потом — всё своё детство: каждый тяжёлый вдох и чёртову «Санта-Барбару» по телевизору.
Перед глазами всплыло удивлённое лицо Николаса Костера. Я невольно хмыкнул.