Karter Khan – GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 ( конкурс идут правки ) (страница 6)

Семён Игоревич здесь не смотрелся. Белая рубашка, идеальный воротничок, руки неподвижные, как у манекена. Слишком правильный для этого места. Слишком – для этого разговора.

– Вы не сходите с ума, – сказал он. Без предисловий. Как ставят диагноз. – Запомните это сразу. Это важно.

– Вот уж спасибо. – Я отвел взгляд в окно. – Вы психотерапевт? Такое можно сказать любому человеку, сидящему с нами в кафе.

– Тогда почему мир, не такой, как ты его себе помнишь?

– Потому что миру свойственно меняться. Одну информацию стирают из новостного поля, подменяют другой. Это как учебники истории. У каждого история своя. Все зависит от того, кто победил. – Возьмите записи восемнадцатого века, с историей о мире. Сравните их с публикациями после 1991. – Хуже не стало. Мир изменился.

Я хотел усмехнуться, но не смог. Семён смотрел прямо. Без давления. Без угроз.

– В мире есть вещи, о которых вы не знаете. – Он говорил ровно, но я чувствовал: за этим что-то есть. – Вы – аномалия. Система вас видит.

Он не закончил. Не нужно было.

– И что вы предлагаете?

– Защиту. Информацию.

– Информацию? – переспросил я.

– Да. Можете отказаться. – Семён сделал паузу. Короткую, но весомую. – Тогда останетесь с этим один. Но вам уже будет некому помочь. С тем, что уже начинает происходить. – Он помолчал. – Люди в таком состоянии долго не живут.

– Звучит как угроза. Но я могу за себя постоять. Не стоит за меня переживать.

Семён даже не моргнул.

– Я предлагаю вам правду, которая недоступна простым смертным. Наша система выбрала вас среди сотен других.

– Ну рассказывайте, за спрос денег не берут?

Семён говорил о «расхождениях реальности», – я вдруг резко наклонился вперёд и схватил его за запястье.

Семён дёрнулся, но не вырвал руку.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Мужик, это какой-то бред. – ответил Артём. – Я слышал про это чертово изобретение. «Порог» Чертов Маркус его создал. В интернете полно статей о том, как пропадают люди и это делают люди «Порога». – Покажите руку, у них у всех есть эта чертова татуировка.

Семён медленно закатал рукав. Татуировки не было.

– Я не полевой сотрудник, – сказал он. – Я администратор.

Артём отпустил его руку.

– Значит, проверку вы прошли. Но сути это не меняет.

Я смотрел на него долго. Сквозь него. Туда, где за стеклянной стеной кофейни текла равнодушная московская жизнь.

– Я не до конца понимаю, под что я должен подписаться.

– Ответьте мне на вопрос. Как давно вы начали замечать? – Семён наклонился чуть вперёд. – Это важно.

– … – Я сделал паузу. Если серьезно. 4 года. Это были мелкие детали. Совсем незначительные. Монополия, Элвис, станция метро, которая выглядит иначе. Такие вещи легко можно объяснить. Но это совершенно не то, что меня по-настоящему заботит.

Пауза.

– Мы – «Заслон».

Я встрепенулся. Название наконец материализовалось в воздухе.

– «Заслон», – повторил Семён. – Мы ищем людей, которые замечают расхождения. Аномалии в данных. Сбои в реальности.

– Многих успели найти? – Какие расхождения вы уже видели?

– Случайные совпадения. Забытые сны. – Он помолчал. – Но есть и другие. Такие как Маркус. Он видел будущее. Вы – такой же.

– Что значит видел?

– Мы пока не знаем. Поэтому мы здесь. И поэтому вы нам нужны. «Порог» сделал расчет.

Я помолчал, переваривая.

– Я не учёный. Я просто считаю чужие долги.

Семён чуть наклонил голову. Секунду молчал.

– Вы замечаете то, чего не замечают другие. Этого достаточно. Остальному мы научим.

– Мне не совсем понятно, чему вы собираетесь меня учить – скептически спросил я.

Семён Игоревич едва заметно усмехнулся уголком губ.

– Военная и ментальная подготовка. Мы научим вас нейтрализовать угрозы.

– А платить будут?

– Нет.

– ну тогда мне не интересно. Спасибо. Тем более чинить меня вы не собираетесь.

– Чинить можно то, что сломано. Мы скорее… стабилизируем. Сдерживаем. Удаляем нежелательные элементы и укрепляем барьеры там, где это ещё возможно. Иногда это означает помощь тем, кто оказался по ту сторону восприятия. Иногда – их изоляцию. А иногда… – он посмотрел прямо на Артёма, – нейтрализацию угрозы, которая через них пытается войти.

Он положил на стол белый прямоугольник бумаги. На нём был только номер телефона и ничего больше.

– Двадцать четыре часа. – Семён Игоревич положил на стол белую карточку. На ней был только номер телефона. – Потом мы пойдём дальше. С вами или без вас.

Он собрался уходить, но его взгляд вдруг задержался на тыльной стороне ладони моей руки. Медленно, как след от прикосновения, там проступал бледный, едва заметный узор.

Лицо Семёна Игоревича впервые изменилось. Маска бесстрастия слегка тронулась. Его интерес стал явным.

– Что вы сделали? – спросил он резко, голос стал тише – как если бы он боялся услышать ответ.

– Я не знаю, о чём вы, – ответил я, машинально прикрывая ладонь.

– Артём, – голос собеседника стал жёстким, в нём появилась сталь. – Мы нашли вас не просто так. «Порог» засек две сигнатуры, которые пытались установить контакт через барьер. Одну – здесь, в Москве. Исходящую от вас. Вторую – в водах Андаманского моря, у побережья Таиланда. Мы не смогли локализовать источник – он словно растворялся в глубине. Но попытка связи была.

Он наклонился через стол, и взгляд его стал настоящим, почти угрожающим.

– Что. Вы. Сделали?

Я почувствовал, как по спине пробежала капля. Это не был просто вопрос. Это был приговор.

Я выдохнул, и в голосе появились усталость и отчаяние. – Правда, не знаю. Я много лет вижу сны. Не просто страшные – они… другие. Я вижу мир, которого нет. Уничтоженный. Я вижу войну с существами, которых можно представить только в самых кошмарных фильмах. Я слышу крики людей, которых никогда не знал, на базе, затерянной где-то во льдах. Нас так мало осталось… И я чувствую, что должен что-то сделать. Исправить. Но я не знаю что.

Я замолчал, но дыхание не успокоилось. И вдруг его глаза расширились – будто только что осознал нечто ужасное.

– А сегодня… сегодня было не во сне. Я просто сидел, и вдруг… я вспомнил. Вспомнил, как отдавал приказ на эвакуацию. Как смотрел на экран с картой Тихого океана, и там, у побережья… что-то просыпалось. Что-то древнее и слепое. И в своей голове я попросил о помощи. Было чувство, будто я послал сигнал. Предупреждение. Я… – я сжал виски пальцами. – Я даже не уверен, что это был я. Но это было моё решение.

Семён Игоревич слушал молча, его глаза продолжали анализировать каждый жест, каждое слово.

– Мрак, – прошептал Артём, глядя в пустоту. – Я чувствую, как он движется к нам. Сквозь что-то… оно не отсюда. Он смотрит внутрь меня. Ищет дверь.

Тишина растянулась между ними. Только шипение кофемашины нарушало её.

– Вы не просто видите расхождения, Артём, – наконец сказал Семён, и в его голосе появилось нечто странное – уважение и опасение одновременно. – Вы их создаёте. Или, по крайней мере, тянете за собой шлейф из другого «сейчас». Той базы во льдах. Той войны. Сигнал в Таиланд – это был маяк. Ваш. И теперь «мрак», как вы его называете, знает не только о том мире, но и об этом. Он следует за сигналом. За вами. Именно с такими случаями и работает «Порог». Когда сам разрыв начинает активный поиск. Когда угроза не пассивна, а целенаправленна. Вы оказались не просто свидетелем – вы стали катализатором и мишенью одновременно.

Семён встал.