Karter Khan – GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 ( конкурс идут правки ) (страница 4)
Я остался один на кухне. Смотрел в окно на пустой двор. Думал о том, что через пятнадцать лет мне будет тридцать три. Для кого-то это целая жизнь – подумал я.
Через три минуты, за тысячи километров от меня, человек по имени Маркус Талл вышел из пустого зала ЦЕРНа.
Система не зафиксировала аномалий.
Все параметры были в норме.
Кроме одного.
Система решила: не критично.
Поэтому его не устранили.
Глава 3.
Первый год.
Я научился не смотреть на календарь.
Тетрадь с расхождениями спрятал под стопку старых счетов – глубоко, чтобы не видеть обложку. Днём считал чужие кредиты, улыбался клиентам, делал вид, что меня волнуют их просрочки. Вечерами – институт, матанализ, формулы, которые не хотели лезть в голову.
Ночью бежал.
Наушники на максимум, музыка в уши – лишь бы заглушить голоса. Ноги несли сами, лёгкие горели, но астма, мучившая меня в детстве, молчала. Как будто тело решило: теперь у нас другие проблемы.
Мать звонила по воскресеньям.
– Ешь?
– Да.
– Спишь?
– Нормально.
Я врал. Она знала. Мы оба знали. Но говорить правду страшнее, чем врать.
Второй год.
Я почти поверил, что это – жизнь.
Работа, институт, редкие встречи с однокурсниками, которые стали чужими. Иногда я ловил себя на том, что не помню, о чём думал минуту назад. Пустота. Тишина. Именно то, к чему я стремился.
А потом – мелочь.
Вывеска у метро, которая всегда была зелёной, стала синей. Граффити на стене дома, которого не существовало уже пять лет. Лицо в толпе, мелькнувшее и исчезнувшее, но я точно знал: я видел его раньше. Только где? Когда?
Я открыл тетрадь. Записал.
«Расхождение №7».
Пальцы дрожали. Я заставил их успокоиться.
Третий год.
Я перестал бегать по ночам.
Сил не оставалось. Работа высасывала дни, институт – вечера, а между ними была только серая, липкая усталость. Я ложился в час, вставал в шесть, и так по кругу. Иногда мне казалось, что я сплю с открытыми глазами.
В тот год я впервые подумал: может, это всё – просто болезнь? Шизофрения. Раздвоение личности. Что-то, что лечится таблетками и покоем.
Я даже записался к врачу. Дошел до двери, постоял, развернулся и ушел.
Сказать кому-то вслух – значило признать, что я не справляюсь. А я не мог себе этого позволить.
Четвертый год.
21 декабря 2012 года. 16:37.
Кредитный отдел. Монитор Philips. Финансовый отчёт. Радио «Сити FM».
И диктор с голосом, каким сообщают о победе в войне.
Я тогда не отреагировал. Мозг зафиксировал факт и вернулся к ячейкам B34 и C34. Память сработала идеально.
Сейчас – нет.
В книге утверждалось, что первый пучок протонов прошёл кольцо успешно.
Я точно помнил другое сообщение. Другую формулировку. Другую дату.
Я открыл тетрадь.
Сегодняшняя дата была обведена красным. Рядом – координаты.
Швейцария. Женева.
Я смотрел на эти цифры и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, давно забытое. Не страх. Не надежда. Узнавание.
Как будто я всё это время знал, что этот день настанет. Просто позволял себе не думать.
Я закрыл тетрадь.
Рука сама потянулась к ящику стола. Фольга. Квадрат бумаги. Маленький бумажный медвежонок, сложенный неаккуратно, будто в спешке.
Я долго смотрел на него.
– Не сейчас, – Не сегодня.
И убрал обратно.
В этот момент боль наконец пришла.
Не резко. Она развернулась внутри, как мысль, которую не удалось остановить.
Я закрыл глаза.
И мир сделал шаг без меня.
Глава 4. Жизнь Леви.
Леви проснулся за минуту до будильника.
Не потому, что выспался – тело решило, что хватит. Он лежал, глядя в потолок, считал вдохи. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Сердце билось ровно, без сбоев. Можно вставать.
Комната была почти пустой. Кровать, стол, стул, спортивная сумка у стены. Ни фотографий, ни плакатов. Ничего, что могло бы зацепить взгляд.
В ванной он включил ледяную воду. Тёплую не любил – от неё тело расслаблялось, а он этого не позволял. Вода била в плечи, в шею, стекала по спине. Он стоял неподвижно, пока кожа не начала неметь.
В зеркале смотрел мужчина двадцати с небольшим лет. Широкие плечи, плотная шея, лицо без улыбки – не злое, просто собранное. Глаза карие почти черные, спокойные. Такие глаза не задают вопросов.
Институт он посещал исправно. Не из интереса – из дисциплины. Лекции шли фоном. На перемене к нему подсела девушка. Та самая, что делала это иногда.
– Ты сегодня после? – спросила она наконец.
– Нет, – сказал он.
Она ушла без сожаления. Леви смотрел ей вслед спокойно. Если бы сказал «да», всё было бы так же, как всегда. Никаких сюрпризов. Никакой пустоты меньше.