Karter Khan – GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 ( конкурс идут правки ) (страница 3)

Я бежал. Ноги несли сами. Пульс отдавал в висках, отбивал свой ритм где-то в горле. Перед глазами всё плыло. А за спиной нарастал гул – от него закладывало уши, ломило зубы.

Провал.

Не картинка. Чужое тело. Чужая боль. Кто-то падал на колени в белом, стерильном ангаре. Я чувствовал этот пол – холодный, гладкий. Чужой. Я чувствовал, как подгибаются ноги. И правая рука… её не было. Только пустота. Гул, въедающийся в кости.

Я закричал во сне. Но крик не вышел. Остался внутри. Смешался с чужим далёким стоном.

Я обернулся.

Корабль падал.

Огромный, чёрный, он рушился в бездну. Сминал сам себя. Ломал суставы. Рвал металлическую плоть. Из центра бил свет. Бело-голубой. Слепящий.

И в этом свете я увидел Её.

Систему.

Не механизм. Не машину. Нечто, что держало этот корабль. Держало меня самого. Держало всё.

Оно было повсюду – в стенах, в дыму, в моей собственной крови.

А за спиной Системы раскрывались крылья. Огромные. Невозможные. Сотканные из света и чистого, ледяного огня.

Они гудели. На той же частоте, что гул за спиной. Что моё собственное сердце.

Удар.

Корабль рухнул в темноту. Я падал вместе с ним. В ушах свистел ветер, в глазах темнело, сознание рвалось на части.

Имя чужое, но до боли знакомое. Оно ударило откуда-то из темноты, прорвалось сквозь гул.

– ЛИКА!

Я закричал и проснулся.

Сидя на кровати пришло осознание. Имя всё ещё звенело в голове. Лика.

Я никогда его не слышал.. Никогда не встречал. Но когда я закрывал глаза, я видел её. Глаза как у валькирии полные льда. Волосы цвета стали. Руку, которую она тянула ко мне сквозь тьму.

Кто ты? – спросил я в пустоту.

Тишина не ответила. Но где-то глубоко, на самом дне памяти, шевельнулось странное чувство: ты её уже терял. Не допусти снова.

Но что-то внутри сдвинулось.

Я чувствовал… шум. Не звук. Давление. Словно мир стал на миллиметр теснее. Затылок с левой стороны раскалывался.

– Мам? – позвал я.

В ушах звенело от безмолвия.

Я встал, сделал шаг – пришло понимание, что знаю, сколько трещин на потолке. Не приблизительно. Точно.

Четыре.

Я моргнул. Знание не исчезло.

Меня затошнило.

Я пытался успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Напряжение не отпускало.

– Стабилизируй дыхание. – Голос прозвучал в голове.

Я замер.

Никто не ответил. Но ощущение присутствия осталось. Глухое. Тяжёлое. Как перед грозой.

Я не мог отделаться от мысли, что я не один в комнате. И даже не в квартире. Что за мной наблюдают откуда-то издалека.

Или изнутри.

Я вышел на кухню. Грудь сдавило, в ушах звенело. Закурил.

Ночь. Свежо. Градусов пятнадцать.

Взгляд на горизонт – слёзы. Сам не заметил когда.

Я думал: чушь. Три бутылки пива не могли так ударить.

Дверь скрипнула.

Мать стояла на пороге, кутаясь в халат. Увидела моё лицо – и замерла.

– Что случилось?

Как это передать словами? Что мне снилась война на границе галактики. Что я видел корабль, который падал. Что чувствовал, как чужая рука превращается в пустоту.

Я заговорил о другом.

– Я помню, как родился.

Она смотрела на меня так, будто я говорил на чужом языке.

– Красный свет. Жидкость. Кто-то бьёт меня в плечо. Я бью в ответ. Потом озноб. Первый вдох. Крик. И ещё один крик – рядом. Это был мой брат.

– Ты не можешь этого помнить. – Тебе года не было.

– Я помню свой каждый тяжёлый вздох, – ответил я.

– И при этом начал курить… Я с твоей астмой всё детство промучалась. Скотина.

Я не сказал ей главного. В том сне, на краю падающего корабля, я видел не только Лику. Я видел тех, кто был до неё. Людей в строгих костюмах, с чертежами в руках. Они смотрели на своё творение и не понимали, что создали. На груди у одного из них была нашивка: «ЗАСЛОН».

Она села за стол напротив. Медленно. Будто боялась спугнуть. Потом, не спрашивая, взяла мою пачку, вытащила сигарету и закурила.

Она никогда не курила.

– Ну помнишь и помнишь, – сказала она, выпустив дым в потолок. – Чего переживаешь?

– Меня пугает не это. – Я посмотрел на неё. – Меня пугает то, что будет.

Она ждала.

– Мне приснилось, что я умру, мам. Не доживу до тридцати трёх.

Она не засмеялась. Не сказала, что это глупости. Просто смотрела на меня своими усталыми глазами.

Я рассказал ей всё.

Про друга, который погибнет рядом со мной. Про войну. Про то, что скоро начнётся там, где у нас родственники.

– Война, – повторила она. Не вопрос. Не утверждение. Просто слово.

Мы докурили. Она затушила окурок и встала.

– Ложись спать, – сказала она. – Завтра на работу.

Она ушла. Не обернулась.