Karter Khan – Gord - экспансия (страница 12)

Микота оглянулся.

— Болит?

— Пока держит. Здесь глубину плохо видно. Иди чуть медленнее.

Они дошли до первой гряды. На вершине каменного ребра блестели мелкие пластинки минерала. Макс попробовал смотреть через них на проход и получил в глаза целую россыпь световых точек. Пришлось отвернуться, дождаться, пока они исчезнут, и свериться с экраном.

— У меня в маске горячий воздух, — сказал Микота. — Ты со своим фильтром как?

— Тоже. Давление и состав в пределах допуска. Там впереди тень длиннее, можно остановиться.

В тени стало прохладнее лишь с одной стороны. Микота снял рюкзак, приподнял край накидки у груди. Шерсть под ремнями слежалась. Он достал флягу, повернул пряжку маски, отпил и вытер влажный подбородок.

Макс выпил из своей. Сканер до сих пор выдавал слабые разрозненные всплески без устойчивой дальности. Он проверил контрольную пластину, дождался ожидаемого отклика и убрал её обратно.

— Тридцать минут, — сказал Микота. — Мы ещё до точки не дошли.

— До корпуса двести метров. Здесь проход поворачивает.

— На снимке прямо.

Макс увеличил изображение. Светлая полоса на старой съёмке уходила под узкую каменную перемычку, а затем продолжалась на другой стороне. С их высоты перемычка почти сливалась с грунтом.

— Под ней пройдём. Кожух держит?

Микота посмотрел на температуру воды, потрогал край крепления.

— Пока. На открытом месте стало расти быстрее.

Под перемычкой пришлось пригнуть голову. Макс берёг левую ногу, цепляясь рукой за шероховатую стенку. На другом конце прохода сканер коротко пискнул.

«НЕИЗВЕСТНАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ».

Он остановился, дал прибору закончить серию.

«РАССТОЯНИЕ: 14 МЕТРОВ».

— Здесь, — сказал Макс.

Микота поставил рюкзак между ступнями.

— Где именно здесь?

Макс повернул датчик. Полоса возможного направления расползлась по экрану почти на полкруга. В нескольких шагах лежал лист белой обшивки; за ним выступал перекошенный корпус. С этой стороны модуль был прикрыт высокой теплоотражающей панелью. Её нижний край зарылся в песок, крепление наверху вырвало из гнезда.

На браслете вспыхнуло предупреждение о внешнем нагреве контейнера. Макс открыл показание: вода пока оставалась в допустимом диапазоне. До тени корпуса было несколько шагов.

— За панелью или внутри. Я отмечу положение, подойдём с двух сторон. Там уберём контейнер с солнца.

— Я подойду с той, где тень. Можешь считать её моей научной позицией.

Микота поднял рюкзак. Они разошлись на несколько шагов, оставаясь на связи. Макс обогнул панель справа и увидел возле входа протянутую по грунту руку.

Он остановился. Белая перчатка была пустой на двух пальцах, остальные стягивала высохшая ткань. Человек лежал на боку у нижней ступени. Лицо закрывал край головного покрытия, по которому Макс узнал платок с фотографии.

— Подойди ко мне, — сказал он.

Микота вышел из-за панели, дошёл до ступени. Присел рядом, стараясь не задеть тело рюкзаком.

— К остальным вход отсюда?

Макс поднял голову. Дверь стояла открытой. Внутри виднелись ножка стола и обувь под ней.

Они позвали через проём. Ответа не было. Макс проверил воздух у входа; пыльная полоса на датчике лежала в том же диапазоне, что снаружи. Включил фонарь и вошёл, придерживаясь за раму.

Двое находились в жилом отсеке. Один сидел под столом, опустив голову на грудь. Другой лежал поперёк узкого прохода, и Максу пришлось остановиться, чтобы поставить ногу рядом, не наступив на руку. Четвёртого Микота нашёл под задним выступом корпуса. Оттуда было видно плато, где остался их корабль.

Макс записал положение каждого. Показал браслетам камеру, сравнил номера с карточкой пропавших. На снимках лица ещё были полными; теперь кожа плотно обтягивала скулы. У сидевшего под столом стояла пустая фляга с отвинченной крышкой. На запястье рядом с ней сохранилось крепление для шестипалой перчатки; сама перчатка лежала на столе.

У общей водяной ёмкости в потолочной нише треснула нижняя стенка. Полосы высохшего осадка тянулись по переборке до самого пола. Под ней лежало полотенце, скомканное вокруг чашки.

Микота стоял у кухонного шкафчика. Открыл его, вынул пакет еды, положил обратно.

— Здесь всё сухое.

Макс проверил карманы укладки возле двери. На бирке значилось «запас на выход». Внутри была пустая фляга и две непочатые порции концентрата.

Он отправил координаты, номера и фотографии через борт. Пока шла передача, достал аварийное полотнище. Микота подержал край у входа, чтобы на тело женщины с платком не сыпалась пыль. Полотнище закрепили камнями, оставив браслет доступным.

— Остальных тоже закроем, — сказал Макс. — Материала на всех не хватит. Возьмём покрытие с их лежанок.

Микота пошёл внутрь. Вернулся с двумя свёртками. Один оказался так плотно зажат под подушкой, что он принёс её вместе с тканью. Положил на ступень, осторожно вытащил и отнёс обратно.

Макс дождался подтверждения передачи. Маяк принял сообщение, но ответа поисковой службы пока не было. Он сохранил номер и поставил приоритет на повторную отправку с орбиты.

В кабине уцелел регистратор. Его экран оставался тёмным, зато крышка разъёма открылась с первого раза. Макс подключил батарею прибора, ограничил питание. На панели медленно появились значки. Микота встал у двери с рюкзаком; оттуда до регистратора хватало кабеля.

Одна из последних записей экипажа была короткой. Камера смотрела в потолок, голос за кадром просил подтвердить приём. Потом прозвучали остаток воды и имена двоих, которые уже не могли выйти наружу. Следующее сообщение отправили через несколько часов. В нём говоривший путал номер дня, повторял координаты и жаловался, что во рту перестала собираться слюна.

Макс выключил звук. Сохранил записи вместе с временем.

В журнале перед этим значились жёсткая посадка, повреждение водяной системы и несколько попыток восстановить передатчик. Микота просматривал хозяйственную вкладку. Нашёл отметку о заблокированном запасном отсеке, развернул схему.

— Под днищем маленький аварийный запас. После посадки люк перекосило. Они пытались добраться через пол, но здесь двойная стенка.

Он показал участок между кабиной и жилым отсеком. Рядом с ним на полу лежали снятая решётка и короткий резак. Под решёткой был вырезан неровный круг, за которым виднелось ещё одно ребро корпуса.

Макс скопировал журнал целиком. Сканер возле его колена подал сигнал, но дальность опять распалась на несколько значений. Он переставил датчик ближе к полу.

Из рюкзака Микоты послышалось предупреждение.

Тот отцепил контейнер, поставил на сухую ткань. Открыл кожух. Под ним обнаружилась мокрая полоса, уходившая к нижнему ремню.

— Макс, воду теряем.

Уплотнение горловины выгнулось наружу. Микота удерживал контейнер вертикально, пока Макс надевал перчатки. Воду в нём было слышно; сколько осталось, по звуку определить не получалось.

— Пустая фляга есть?

— У меня половина. Твоя?

Макс потряс свою. На дне плеснуло совсем немного. Он выпил остаток, подставил горлышко к краю контейнера. Микота осторожно наклонил его. Часть воды попала внутрь, часть потекла по вмятому боку на пол.

Макс закрутил флягу и попробовал вернуть уплотнение в паз. Оно было мягким и выскальзывало из-под перчатки.

— Блок меняем, — сказал он.

— Сначала посмотри на температуру. Запасной под тем же кожухом лежал.

Оба блока уже прогрелись. Макс прочёл сохранённую кривую: на открытом участке перед модулем внешний нагрев пересёк предел, указанный в чеке. Вода долго оставалась холоднее, а затем температура пошла вверх. Горловина потеряла герметичность ещё снаружи; за панелью капли на горячем грунте они не заметили.

Микота сжал край кожуха. На ткани выступила влага. Он выпустил её, снял пропитавшийся ремень с плеча.

— Три часа у нас были при другой температуре. Я тебе по дороге говорил, что растёт. Надо было снять рюкзак и проверить, сколько уходит.

Макс опустил контейнер на ткань.

— Надо было возвращаться, когда пересекли предел. Я видел предупреждение и рассчитывал зайти в модуль.