Karter Khan – GORD ЭДЕМ (страница 9)

— Какая цена остановки сейчас?

Хирург поднял глаза от экрана.

— Отключим связь с приводом. Крепёж останется до заживления. Повторный допуск через несколько недель, если ткани позволят.

— Хорошо. Продолжайте с нижним пределом.

Лика смотрела на него ещё секунду. Затем попросила врача записать его слова целиком. Он услышал щелчок клавиши, увидел, как хирург ставит время напротив графы согласия. В соседней комнате кто-то уронил стальной лоток; звенело долго, и в этом обычном больничном звуке было что-то неожиданно утешительное.

Когда Азраил вошёл в двигательный контур, Леви почувствовал пол, хотя лежал на столе. Давление пятки, которой он не опирался ни на что. Сопротивление поверхности под ладонью, хотя ладонь лежала на ткани. На экране шла гладкая кривая. Внутри — внезапно приобретённая привычка человека, которым он никогда не был.

— Сожми кисть, — попросила Лика.

Леви сжал. Разжал. В третий раз пальцы задержались у середины движения. Под лопаткой вспыхнула боль, короткая и острая. Он вдохнул через нос, чтобы не дёрнуться.

— Стоп, — сказал хирург.

Лика уже сняла нагрузку. Пальцы расправились, дрожа. Кожа вокруг порта покраснела; Лика коснулась её тыльной стороной ладони.

— На сегодня всё, — сказала она.

— Я могу закончить серию.

— Она закончена.

Она говорила обычным рабочим голосом. Леви перестал спорить.

После операции он проспал полтора часа и проснулся от того, что кто-то шумно втягивал через трубочку остатки сока. Сьюзан сидела у окна, положив ноги на соседний стул. В руках у неё был пакет с яблочным напитком.

— Ты весь выпила? — спросил он.

— Мне сказали проследить, чтобы ты проснулся и пил воду. Про сок ничего не сказали.

У изголовья стояла кружка. Леви взял её. Пальцы сомкнулись слишком быстро, вода перелилась через край на одеяло.

— Прекрасно, — сказала Сьюзан, вставая за салфетками. — Завтра научим тебя не душить посуду.

Он попытался вытереть воду сам. Кружка стукнула о тумбу. Сьюзан накрыла его руку салфеткой, почувствовала короткое напряжение мышц и убрала свою.

Когда он потянулся за второй салфеткой, ворот больничной рубашки съехал. Над старым белым рубцом темнел край нового порта. Сьюзан заметила оба, но поправила только мокрое одеяло. Леви сам подтянул ворот.

— Болит?

— Раздражает.

— Я спрашивала другое.

— Да.

Она принесла ему сухое одеяло и оставила рядом пакет с трубочкой. Сок оказался тёплым, слишком сладким. Леви выпил его всё равно.

Позже Лика заставила его пройти по прямой до двери и обратно. Вправо он повернул раньше, чем собирался, почти задев плечом косяк. Она повторила упражнение после пятиминутного отдыха. Во второй раз он остановился перед поворотом сам. Под лопаткой тут же запульсировало; он дождался, пока мышца расслабится, и только потом сделал следующий шаг.

— Запиши ощущение, — сказала Лика.

— Какое?

— Когда хотел повернуть и когда повернулся. Между ними что-нибудь есть?

Леви сел на край койки. Карандаш выскользнул из пальцев. Он поднял его с пола, потратил на это слишком много времени и вывел на бланке: «Сначала нажимает внутри плеча». Подумал и добавил: «Я могу задержать».

Лика взяла лист. На слове «могу» она задержалась.

— Завтра проверим без нагрузки.

— Ты сегодня домой идёшь?

— Это ты сейчас врачебный совет даёшь?

— Нет. Спрашиваю.

Она закрыла папку и посмотрела на часы.

— Если Маркус перестанет приносить мне неисправные датчики после ужина.

— У него есть сотрудник для датчиков.

— Ты ему скажи.

Вечером жара вокруг порта поднялась. Дежурный сменил повязку и разрешил душ при условии, что Леви не будет мочить крепление. Получилось сложнее, чем звучало. Горячая вода вызвала у Азраила защитную коррекцию плеча; Леви ударился локтем о кафель, выключил кран и вышел, так и не смыв мыло с другого бока.

На стене медицинского коридора висела схема движений для реабилитации. Леви попробовал упражнение с раскрытой ладонью. На четвёртом повторе кисть сама потянулась к поручню. Он остановил её, чувствуя, как боль возле лопатки набирает силу. Медик за стойкой предложил таблетку. Леви взял её, но возвращаться в палату, где всё время слышали его падение кружки, не захотел.

Он спустился на уровень ангара. Там было прохладнее, пахло металлической стружкой и чьим-то ужином в бумажном пакете. Большую часть света погасили, оставив лампы у верстаков и грузового лифта. Леви выбрал дальнюю стену: вдоль неё тянулся поручень, возле которого можно было репетировать поворот, не натыкаясь на мебель.

Первый шаг вышел ровным. На втором Азраил снова попытался довернуть плечо. Леви стиснул зубы и прижал ладонь к холодной рейке.

— Если так держаться, завтра пальцы не разожмёшь.

У верстака сидел мужчина, которого Леви раньше здесь не видел. На вид чуть старше его, тёмные волосы коротко подстрижены, рукава рабочей куртки закатаны неровно. Он говорил буднично, будто уже минуту наблюдал неудачное упражнение и решил наконец вмешаться.

— У тебя ночная смена? — спросил Леви.

— Вроде того. Поверни ладонь.

Леви ослабил хватку, развернул кисть. Плечо немедленно дёрнулось.

— Он у тебя защищает сустав, — сказал мужчина. — Ты ему показываешь, что собрался упасть.

— Я стою.

— А рука держится так, будто уже летишь. Попробуй опираться двумя пальцами. Если начнёшь падать, остальные успеют подключиться.

Два пальца у Леви побелели. Он отпустил поручень и коснулся его указательным и средним.

Азраил подождал. Боль никуда не ушла, зато плечо перестало уходить вверх.

— Так? — спросил Леви.

— Теперь шаг.

Он сделал шаг и повернул. Система попыталась помочь, получила от руки слишком слабый сигнал и остановилась. Леви дошёл до следующего крепления поручня. Дыхание сбилось, как после пробежки.

Мужчина поднялся с табурета и подошёл ближе, оставив место у поручня.

— Оператор? — спросил Леви.

— Да.

— Медик?

— Нет. У меня с терпением хуже.

Леви переставил ногу и справился со следующим поворотом. Незнакомец улыбнулся.

— Как тебя зовут?

— Артём.