Karter Khan – GORD ЭДЕМ (страница 2)

— Хорошо звучит, пока не спрашиваешь, где место.

— Север. Старый военный объект. Доберёшься транспортом, обратный билет выдадим до вылета.

Леви взял вилку. Пирог был тёплый. Он отрезал кусок и ждал остального.

— Мне нужен человек, который остановит испытание, если кто-то окажется за закрытой дверью, — сказал Волков.

— На закрытом объекте нет своего дежурного по безопасности?

— Есть. Их двое. Оба считают, что сигналу на панели можно верить больше, чем человеку за дверью. Я не беру тебя вместо них. Я хочу, чтобы рядом был третий.

Леви отложил вилку. Волков знал, на какую его привычку нажимать, и делал это слишком открыто. В этом была хотя бы честность. Не тот сорт, на котором строят дружбу, но пригодный для первого разговора.

— Что испытывают?

— За двадцать минут в кофейне я этого не расскажу.

— Тогда я не поеду.

Волков достал плотный лист. На нём было написано «предварительный допуск» и две строки, ещё пустые: медицинское согласие и разрешение на участие в тестах. Не контракт. Леви перевернул лист. На обороте стояли имя врача, внутренний номер и порядок отказа. Там же — телефон для связи с внешним миром после первичного досмотра.

— Почему не дать мне это по телефону?

— Потому что ты должен видеть, что я не прошу подписи на второй строке сегодня.

— А если на месте попросят?

— Скажешь нет. Я видел, как ты это делаешь.

Леви снова прочёл имя врача. В графе ниже значился Семён Игоревич без фамилии, руководитель объекта. Слишком высокая ступень для человека, приглашённого проверить двери. Или ступень, с которой удобнее смотреть, как кто-то другой делает опасную работу.

— Кто уже отказался? — спросил он.

— Двое из первой группы. Оба вернулись домой.

— А кто не вернулся?

Волков посидел молча. Официантка у стойки пересыпала ложки из посудомойки в лоток; несколько упали, она собрала их по одной.

— Один техник в медблоке, — сказал он. — Жив. Не из-за того, что вы назвали бы боевой работой. Мы плохо подготовили обычный подъём груза.

Леви посмотрел на него. Потом перевернул допуск и ещё раз прочёл номер врача.

— Я возьму бумагу, — сказал Леви. — И проверю ваш обратный билет.

— Проверь.

— Если мне предложат подписать то, что нельзя потом отменить, я сначала позвоню отсюда человеку. Не через вашу линию.

— Это уже четвёртое условие.

— Значит, вы записываете.

Волков достал ручку. Леви допил кофе, который никто ему не заказывал, и оставил половину пирога. Волков доел её, пока они уточняли время вылета.

* * *

На обратном пути Леви заехал за новой прокладкой для фильтра Галины Петровны. Он уже поставил запасную, но не любил оставлять человека без такой же на следующий раз. Продавец протянул ему упаковку из пяти штук. Леви попытался купить одну. Ему предложили вырезать ножницами из набора, если он хочет платить как за пять, но выглядеть победителем.

В квартире он заполнил только строку допуска. Запер документ в ящик, поставил будильник и лёг. Уснул не сразу: за стеной внук Галины Петровны гонял свой игрушечный грузовик, и колёса то и дело ударялись о ножку стола. Леви думал, что завтра придётся объяснить мальчику, почему зелёная зубная щётка снова лежит в ванной, а не рядом с гаражом из обувной коробки.

Проснувшись, он сделал то, на что утром не хватило сил. Поменял аккумулятор в машине на деньги из последней смены, сходил к сапожнику и оставил ботинки до пятницы. Мише написал, что поездка откладывает их урок по проводам на три дня; Миша ответил фотографией велосипеда, засунутого между машинами, и подписью: «Он переживёт». Леви попросил больше не ставить колесо у выхлопной трубы.

Вечером Галина Петровна открыла дверь прежде, чем он постучал. Внук выглянул из-за её ноги, заметил пакет с прокладками и тут же разочаровался.

— Я уеду на три дня, — сказал Леви. — Если потечёт, не затягивайте силой. Вот номер слесаря. Он днём отвечает.

— А ночью?

— Ночью позвоните мне.

— И ты явишься с Севера?

Он не говорил ей, куда едет. Она постучала пальцем по конверту, торчавшему из его кармана: на нём были координаты и название аэропорта.

— Я позвоню слесарю сам, — сказал Леви.

— Вот это уже услуга.

Она взяла пакет и закрыла дверь не сразу. Сначала спросила, что сделать с его почтой. Леви дал ей ключ от ящика. Внук протянул ладонь за вторым ключом, для игрушек; Леви показал ему пустую руку. Мальчик не поверил и проверил оба кармана.

До автобуса оставалось шесть часов. Леви сложил в сумку бельё, сухие носки, бритву и книгу, которую всё время начинал с середины. Он не взял старый служебный жетон. Тот лежал в коробке вместе с мелочью и подходил к работе, на которую его пока не приглашали.

Перед сном он вернулся на кухню и проверил кран у себя под мойкой. Тот держал. Леви погасил свет, оставив на столе список того, что нужно купить в пятницу.

Глава 2 Нижний уровень

Обратный билет лежал у Леви во внутреннем кармане, рядом с посадочным талоном. Волков дал его ещё в аэропорту, и Леви проверил дату при нём. Билет можно было сдать без подписи на объекте. Деньги за перелёт, правда, вернули бы Волкову, не ему.

После полуночи последний участок дороги они ехали в грузовом микроавтобусе. Сзади стучали металлические контейнеры с фильтрами, привязанные ремнём к боковой стенке. Когда водитель тормозил, каждый контейнер отдельно проверял крепление. Леви дважды оборачивался; на третий раз затянул ремень сам.

— Теперь я понимаю, зачем ты меня позвал, — сказал он Волкову.

— Если бы только из-за этого, взял бы стяжку.

Волков задремал, уронив подбородок на грудь. За стеклом шли низкие деревья, голый камень, редкие дорожные знаки без названий населённых пунктов. Леви перестал искать поворот на аэродром после третьего одинакового перекрёстка: возвращаться пешком отсюда было бы плохим планом. Обратный билет в кармане не решал вопроса, как добраться до самолёта. Он коснулся края бумаги и убрал руку.

На поверхностном посту водитель предъявил пропуск. Охранник заставил их ждать, пока со встречной полосы выедет машина с мешками картофеля. Один мешок порвался о край кузова, и клубни рассыпались перед шлагбаумом. Водитель хотел объехать. Охранник махнул ему остановиться; двое работников вышли из машины и стали собирать картошку в пластиковые ящики. Волков проснулся от того, что микроавтобус заглушили.

— Что случилось?

— Обед рассыпался, — сказал Леви.

Волков увидел людей перед шлагбаумом и вышел помочь. Он молча поднял мешок за целый край, пока работница завязывала разрыв шпагатом. Ей не хватило длины, и она оторвала шнурок от собственной куртки. Волков предложил стяжку из багажника. Она сказала, что стяжки нужны фильтрам; шнурок сработает до кухни. Он не спорил.

Леви тоже вышел. На холоде стало ясно, как плохо он спал. Тело требовало еды и горизонтальной поверхности. Мелкая картофелина закатилась под переднее колесо. Он нагнулся за ней. Женщина у грузовика протянула ящик, не спрашивая, кто он. Поставила галочку на бумаге с количеством целых мешков, пересчитала повреждённый и ушла принимать следующий груз.

За постом дорога опускалась в вырубку. Верхние постройки выглядели старыми: бетон с латками новой штукатурки, водосток, приделанный к стене из разномастных секций, два ангара и невысокая труба котельной. Между ними по протоптанной дорожке шёл человек в шерстяной шапке с двумя кружками в руках. Он придерживал одну локтем, чтобы не расплескать. Официального знака у этого места не было. На двери котельной мелом написали, кто вчера не помыл общую кастрюлю.

— Если это секретный объект, он плохо прячет кастрюлю, — сказал Леви.

— Кастрюлю прячем от сотрудников, — ответил Волков.

Внутренний пост проверял людей дольше, чем грузы. Леви снял обувь, открыл сумку, показал таблетки от головной боли без коробки. Их записали и вернули. Охранница в серой форме попросила его включить телефон; старый аппарат с резервным номером не прошёл сканер и отправился в отдельный сейф.

— Внешний звонок в жилом секторе, — сказала она. — Личный аппарат заберёте при выезде.

— Я договаривался о возможности звонить, — ответил Леви.

— Она есть. Вот часы. Если у вас другое соглашение, позовите того, кто его дал.

Волков подписал выдачу телефона, но не велел охраннице нарушать правило. Потом показал Леви комнату связи на плане. Она располагалась в двух коридорах от его будущего жилья. На плане не было отметки, какие двери запираются снаружи.

Их провели через старую галерею. По стене поверх военной краски шли новые цветные полосы: жёлтая к медблоку, синяя к мастерским, зелёная к жилому сектору. На одном повороте жёлтая полоса внезапно исчезала под свежей заплатой штукатурки. Волков пошёл уверенно, Леви запомнил поворот.

В лифте ехали вместе с женщиной, у которой на коленях стоял противень. На нём лежали булочки под полотенцем. Она спросила, новенький ли он. Леви хотел сказать «проверяющий»; женщина уже поняла ответ по его пустым рукавам без нашивок.

— На втором уровне сейчас холодно, — сказала она. — Если дадут койку у вентиляции, меняйте сразу. Потом никто вас слушать не будет.