Каролина Шторм – Надия. Жажда моя и боль (страница 5)

Ах, вот оно что. И я бросилась целовать и обнимать Мирелу.

– Ты моя спасительница! Ну, кончено, как я не додумалась!

– Погоди благодарить. Сначала дело сделай. А когда он уснёт, то и предъявить будет нечего.

– Спасибо тебе, Мирела. Век помнить буду, – ещё раз поцеловав цыганку, я спрятала пузырёк в карман и выбежала из шатра. Теперь-то, генерал, посмотрим, кто кого.

* * *

А в резиденцию отправилась, как и предсказывала, под конвоем. Даром, что не в карете с задрапированными окнами, запряжённой четвёркой вороных. Генерал любит пыль в глаза пускать. На всём побережье его резиденция одна такая. Славится своей роскошью и богатством. Я узнавала у местных, точно генерал один живёт.

– Один, один, – отвечали мне. – Вдовец он.

Что вдовец – это плохо. Жену давно потерял и в брак с тех пор не вступил, хотя мог бы. А что верность своей покойнице не хранил, так в этом я не сомневаюсь. Таким, как он, гаремы подавай. И чтоб каждую ночь новую себе пару выбирать. Только на мне он зациклился. Третий день отвадить не получается. Может, у него такой интерес – своего добиться любым способом? Пока кроме угроз и связанных с ними намеков он ничего не использовал. Но и я с ним один на один ещё не оставалась. Тот случай в таборе не считается. Там за каждым шатром по несколько пар ушей стоят. И мне бояться в таборе, среди цыган, в общем, нечего. А что будет на генеральской земле, где он чувствует себя хозяином?

Заволновалась Надия. Затрепетала. Хотелось бы сказать самой себе: «Не бойся. Всё будет хорошо». А не могу. Что-то внутри заставляет дергаться. И страх и любопытство снедает. Один, значит, генерал в резиденции? А мне в это не верится. Есть у него кто-то ещё, кого он от мира людей прячет.

Я чувствую это.

– Добро пожаловать, барышня, – высокий статный мужчина с совершенно белыми выцветшими волосами распахнул передо мной ворота. Ни дать ни взять, дворецкий. Как в имперские времена. Не думала, что люди до сих пор так живут.

Конвой меня сопроводил на территорию, а после оставил. Двери захлопнулись, путь назад отрезан. Надолго ли? Я тебе, генерал, живой не дамся. И пузырёк через юбки в кармане нащупала. С ним спокойнее.

А если не подействует – на этот случай есть у меня складной ножик. На груди там же, где нательный крестик, спрятан. Туда он вряд ли полезет. Хотя кто генерала знает? Но если начнёт раньше времени руки распускать, то ножик первым в него полетит.

После дворецкого меня встретила дородная низенькая женщина с пучком крашеных волос на голове. Эта была недовольна появлением «грязной попрошайки», как она окрестила меня в прошлый раз. Смерила меня презрительным взглядом (откуда только в ней столько спеси?) и отошла, пропуская вглубь летнего сада. А там, надо признать, была самая настоящая красота. Цветущие кусты сирени своим ароматом заполняли всё вокруг. И этот запах, смешанный с морским ветром, доносящимся с побережья, был головокружительно приятен.

Я шла вдоль аллеи и наслаждалась этими «живыми» запахами, вдыхая их глубоко, растягивая удовольствие. Много где побывал наш табор, особенно, в годы моего детства. Но здесь на Черноморье мне, пожалуй, лучше всего. Мягкий климат, горячее солнце и – ветер. Тот, что с моря. Он колышет мои волосы, вздымает их вверх, а потом ласково приглаживает невидимой рукой. И так сотни раз. Ветер – мой вечный жених. То улетает, оставляя меня, то возвращается обратно. С ним никогда не знаешь, что будет наперёд. Может, подхватит, а может, оттолкнет. «Держись, Надия, – шепчет ветер. – Крепко стой на ногах. Иначе собьёшься с пути».

А мне кажется, это и есть моя участь – вечно петлять и дороги своей истинной не знать. Потому какой может дорога цыганки? Пыльной, изломанной, в один момент ровной, в другой – разбитой. Я не представляю, что однажды может всё поменяться. Крест мамка обронила, а я подняла и несу. И по стопам её иду. И сбежать хотела, как она.

И не смогла.

Глава 6

Генерал встретил меня при параде. Высокий, статный, затянутый в форму. Ему, должно быть, это всё идёт. И он, наверняка, ждал от меня восторга и восхищения. А может быть, познакомившись с моим несахарным характером, никаких ожиданий не имел.

Я не присела в реверансе, не поклонилась, даже не поздоровалась. Кивнула ему слегка и всё. Ведь что ни нацепи на себя, останешься тем, кто есть.

– Рад видеть тебя, – сказал он.

Я не могу и не хочу отвечать тем же.

Генерала ничто не смущает. И не останавливает. Он в своих владениях в своём праве.

Откуда-то в его руках оказался букет с красивыми алыми розами. Я даже пересчитать их мельком не успела – явно больше тридцати.

– Это тебе, – и букет падает мне в руки. – Нравится?

Я вдохнула запах уже шагнувших за черту смерти цветов. Немного им осталось. Вырванные из земли они и дня не проживут, как ни питай. С той самой минуты, как лишились своих корней, они начали стареть.

Стареть и умирать.

Разве мне – любившей жизнь и свободу это может нравиться?

– Нет, – сказала я генералу, точно в лицо плюнула ядовитой слюной.

– Это цветы из моего сада, – продолжил он, словно не слыша моих слов. – Там целые кусты роз. Ты можешь взглянуть на них… потом, – добавил, уставясь на меня так, словно я была очередным его приобретением.

– Я не могу надолго уходить из табора, – возразила ему.

И это правда. Баро не любит, когда цыгане, особенно, молодые девушки шатаются по городу, да ещё в одиночку. Обычно мы выходим группами. С нами бравые ромалэ, чтобы не страшно было. И до заката надо вернуться обязательно. По вечерам улицы патрулируют полицейские. Выискивают нарушителей. И цыгане, хотя давно прижились на этих землях, для местных городских всё равно кажутся опасностью. Всё всем мерещится, будто у среди нас воры, мошенники, обманщики. Глупый народ. Зачем тому, кто владеет всем небом и может вольно ходить по земле, красть чужое добро? Да ни один гаджо никогда не будет свободным, как настоящий цыган!

– Твоё имя – Надежда, – сказал генерал.

– Надия, – предпочитаю на цыганский манер.

– Надежда Репина, – настоял он. Уже и справки навёл. Кто бы сомневался? – Двадцать шесть лет. Замужем ни разу не была. По вашим меркам это странно.

– Что ж тут странного? Принудить меня никто не может.

– Жениха себе получше выбираешь? – генерал усмехнулся. – С твоей красотой можно себе позволить очень многое.

Тут он приблизился, и я, словно лань, отскочила в сторону. Подняла руку вверх, защищаясь.

– Не надо бояться, – рассмеялся генерал. – Я трогать не стану. Не думал, что ты такая дикая. Всё-таки, не маленькая девочка.

– Чего тебе надо от меня? – решила пойти в наступление. – Зачем позвал?

Он не то, чтобы звал. Он вообще не дал выбора. Сказал: привести под конвоем и всё тут. Можно, конечно, было ослушаться. Но отвечать за это пришлось бы Баро. А у нас сейчас не всё благополучно в таборе, чтобы с местной властью воевать.

– Да ты успокойся, – посоветовал генерал. И всё с насмешкою. Шутник он, что ли? – Я тебя в гости пригласил. Хочу с тобой вечер провести. Поговорить по душам. Узнать, чего ты хочешь, Надия.

Что я хочу, того ты мне никогда не дашь.

– Посмотри вокруг, – широкий генеральский жест рукой. – Видишь – море, солнце, горы? Земли сколько! А ещё дальше – степи и луга и травы. И простор. И всё это твоим может быть.

– Глупый ты, всё-таки, генерал, – не сдержалась я. – Земля – она каждому человеку в равной степени принадлежит. И море, и солнце, и горы. Зачем мне это одной?

Но он меня не слышит. Своё гнет:

– Хочешь – дворец тебе построю? С колоннами, башнями. Самый настоящий. Прикажу там сад разбить. Высадишь цветы, какие хочешь. Будешь с веранды закатами любоваться да сладкое вино пить с хрустальных бокалов. Будешь в лучшие платья наряжаться. Будешь вся в золоте и шелках!

– Ишь, как ты разошёлся! Может, у самого Господа Бога мне местечко в раю выпросишь?

Генерал сверкнул бешено глазами:

– Надо будет – выпрошу! У меня ключи от всех дверей найдутся.

Не к добру этот разговор. Генерал совсем обезумел. Где там мой пузырёк со снотворным? Ему бы не помешало.

– Ты ослепила меня, понимаешь? Как только я глаза твои увидел – чёрные-чёрные, сразу будто слепым сделался. Ничего теперь не вижу. Повсюду ты одна. Твой платок кроваво-красный, твои волосы лоснящиеся, твои губы сахарные… – и потянулся к ним своим жадным ртом.

– Подожди, генерал, – еле-еле я увернулась. – Торопишься слишком. Так и задохнуться можно.

И, правда, дышать тяжело стало. Расстояние между нами настолько сократилось, что я вместо своего сердца биение генеральского слышу. А он тянется и тянется ко мне. Не хочу, чтобы лица моего и тела касался!

– Да отпусти ты! – кричу в голос. Но генерал ещё крепче сжимает мои плечи, а взгляд его в вырез платья опускается.

– Никого тут нет, – хищно улыбается генерал. – Можешь кричать, можешь брыкаться. Никто тебе не поможет. Одни только мои люди. Соглашайся, Надия. Самой счастливой на свете будешь.

– Ни за что!

То ли страх мне сил придал, то ли генерал ослабил хватку. Удалось мне вырваться из его цепких рук и на безопасное расстояние отбежать. Неподалеку увидела его трость. Схватила её и угрожающе на него наставила.

– Не подходи! – предупредила.

– Строптивая ты, – покачал головой. – Всё равно рано или поздно сама в руки дашься. Я об этом позабочусь. Или по доброй воле, или…