Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 36)

Не дождется. Я медленно поворачиваюсь к выходу и иду обратно к двери.



- Что ты, - бросаю я через плечо, уже на пороге. - Просто предупреждаю. Не только ты умеешь уходить красиво.

Глава 31

Машина еле ползет. В голове стучит молотком, отбивая дробь по вискам. Веки налиты свинцом, а внутри по венам растекается жар. Забытое и не самое приятное ощущение.

Окунуться в работу, единственное что отвлечет меня от всех неудач.



Включаю поворотник, и въезжаю на парковку издательства. Краем глаза замечаю машину Регины. Это кажется мне странным, дочь утвердила себе личный график, согласно которому она начинает и заканчивает работу на пару часов позже остальных. Но видимо сегодня ей как и мне не спится.

Поднимаюсь по пустой лестнице, подхожу к своему кабинету и застываю. Возле двери, переминаясь с ноги на ногу, стоит Саша Тепляков. Узнаю его сразу, никто другой не носит таких нелепых розовых рубашек. Интересно, откуда Тепляковы его достали, из какой подворотни вывели и как долго отмывали, чтобы сделать управляющим ЗАО это ничтожество?

Он видит меня и улыбается своей влажной, слюнявой улыбкой.



- Борис! - делает шаг навстречу, протягивает руку. Я медленно, нехотя, пожимаю ее. Ладонь влажная. - Хотел лично поблагодарить за тот заказ! Это немыслимое дело, три месяца без работы, квартал закрывать нечем, уже думал распускать штат, а тут Вы! Спасибо за доверие!

Доверие. Слово режет слух. Этот петух сейчас разливается о том, как мы по ошибке отдали им макеты, а они все просрали. Стоит здесь, на моей территории, и благодарит меня за свой собственный косяк.

И немного за мой.

Но признать ошибку значит показать слабость. Нельзя. Я заставляю губы растянуться в подобии улыбки. Кладу ему руку на плечо.



- Саш, да не вопрос. Помогать молодежи - долг стариков, - обычно мне нравится строить из себя немощного старца. Окружающие тотчас начинают переубеждать меня в том, что я еще фору дам молодым, засыпают комплиментами. Но этот туп настолько, что не понимает о чем я и не включается в игру. Просто стоит и моргает своими белыми как у рыбы глазами. - Сейчас я тебе помог, завтра ты мне.

В ответ он лепечет про сотрудничество, пока я толкаю дверь в собственный кабинет.

Ухожу, даже не удосужившись нормально попрощаться. Мне трудно уважать того, чей максимум – обрюхатить неликвидную дочку Теплякова, настоящего владельца ЗАО. Господи, этот олень даже фамилию жены взял, потому что сам из себя ничего не представляет.

А все туда же, бизнес, дела.

Я так зол, что зубы скрипят. И к существующим поводам добавляется еще один.

Когда Регина пришла работать в мою фирму, я решил показать всем статус дочери, и поделил директорский кабинет на две части.

Не равные. Моя была и больше и удобней.

Но это все равно оказалось куда красноречивей любых слов, все подчиненные разом поняли, кто в итоге займет мое место – дочь.

Только кажется, моя девочка решила сделать это даже раньше, чем я думал. С какого то ляда, она сидела не у себя, а у меня в кабинете.

На моем кресле, за моим столом, подперев голову рукой и смотря в окно. На губах дурацкая, блаженная улыбка. Она оборачивается, и я замечаю, что глаза ее сияют так, будто она выиграла в лотерею.



- Привет, пап, - урчит, как сытая кошка.

Наверное, у нее случилось что-то хорошее, и надо бы порадоваться за ребенка. Но собственные проблемы так давят, что я не могу даже улыбнуться в ответ.

- Что этот юродивый тут делал? – начинаю сразу, без предисловий.



- Саша? – Регина хмурится. – Да брось ты, нормальный парень. Мы обсуждали новый проект. Черно-белый, не бойся, цвет я ему больше не доверю. Но вышло очень стильно.



Она отводит взгляд, вертит в пальцах ручку. Потом, словно делая мне одолжение, бросает:

- Кстати, если к тому времени будет готов макет Зельбер, его тоже можно отдать на ЗАО.



Зельбер. Как будто ножом по нерву.

- Кстати о ней, как поживает контракт с Никой? Не можем же мы верстать макет до подписания договора.



Дочь жмет плечами и начинает собираться, чтобы вернуться к себе, на меня ожидаемо не смотрит:

- Вопрос в работе.



В работе. Как же я злюсь за эту халатность, за это легкомысленное отношение к тому, что для меня важно!

Жалко, что мы не пороли Регину, Аниса была против. Сейчас ей бы не помешал ремень по мягкому месту.

Ставлю портфель, дергаю молнию и вытаскиваю книгу. Сигнальный экземпляр от Парето, который выклянчил на почитать вчера.

Швыряю роман на стол, тот плашмя падает на клавиатуру.



- В работе, говоришь? – сдержаться и не заорать становится все труднее. - Жаль, что не у нас! Как так вышло, Регина? Как ты умудрилась просрать самого важного для меня автора?!



Она вздрагивает, бледнеет. Ее уверенность, еще секунду назад казавшаяся незыблемой, испаряется.

- Пап, я… я же общаюсь с ее юристом, все шло к подписанию…



- Не неси чушь! - режу я. Эти оправдания - просто шум, еще более раздражающий чем комариный писк. Я смотрю на Регину и вижу не свою умную дочь, а безответственного ребенка, который одним махом разрушил все, что я строил. - Я доверил тебе фирму! А ты что сделала? Ты все уничтожила, Регина. Ты разрушила мой бизнес, просто так, по щелчку.

Вижу, что ей плохо, вижу, что она мучается, и хочу сделать еще больнее, но не знаю как.

Говорю про ответственность, про долг и про долги, раз уж о них зашла речь. Говорю о том, что теперь нам придется переводить штат на удаленку, иначе не выплывем.

И все это сейчас, в канун Нового Года.



Она молча, дрожащими руками, тянется к книге. Открывает ее, листает страницы, машинально просматривая написанное, как вдруг глаза ее расширяются, становятся круглыми, как блюдца.



- Пап… - Регина смотрит не на меня, а в книгу, будто прочитала там что-то ужасное. - Да это же… мама.

- Не неси чушь! - рычу я. - Хватит уже впутывать сюда свою мать! Аниса не будет вечно за тобой косяки подтирать!



- Нет, ты не понимаешь! - Регина тычет пальцем в страницу. - Это ее книга! Я читала ее, правда тогда она называлась иначе, но сюжет, персонажи, текст, да, Господи, все! Папа, я говорю тебе, это мама!



Мозг отказывается обрабатывать полученную информацию, и я подвисаю как старый компьютер. Чушь. Бред. Отмазка. Делаю шаг к столу, вырываю из рук Регины роман и кладу его обратно в портфель.



- Успокойся и не выдумывай.



- Вот, смотри! – она достает из кармана телефон, лихорадочно листает экран и наконец торжествующе улыбается. - Ника Зельбер! Смотри же!



Она сует мне айфон прямо в рожу. Я отшатываюсь. Потом медленно беру аппарат. На экране женщина. Строгое лицо, темные волосы, алые губы, костюм, очень похожий на мужской. Я вглядываюсь, стараясь найти подвох. Ищу грим, фотошоп, какие-то знаки. И вдруг... начинаю видеть. Не картину целиком, а детали, те самые, которые знаю и так. Очертания скул. Форму бровей. Эту чертову родинку на шее.

Она даже не пыталась ее замаскировать.

Как будто знала, что я… не пойму.



В ушах начинает гудеть. Комната слегка плывёт. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы холодеют и будто покрываются миллионом острых иголок. Не может быть. Я что, совсем ослеп? Я что… собственную жену не узнал?

Жил с ней, ел с ней, спал с ней, работал тоже с ней, а стоило Анисе переодеться и сделать макияж, так все, поплыл?

Бред.



- Пап... ладно я, ты как ее не узнал? – голос Регины доносится сквозь шум в голове. - Ты же больше всех с ней общался.



Эти слова выдергивают меня из оцепенения.



- Я не узнал? Я? - голос звучит громче, резче. Я злюсь, потому что нужен виноватый, нужно кого-то обвинить в случившемся проколе, нет, в катастрофе, лишь бы не думать, что это все я… - Правильно, Регина, я общался, а ты работала. Это была твоя задача и как вышло, что ты даже книгу не открыла, чтобы понять, с кем имеешь дело?



Я тычу пальцем в собственный портфель, куда уже убрал идиотский роман своей… жены.

Жены!!!



- Ты понимаешь, что всего этого могло не быть? Что мы сейчас разгребаем только твои косяки? Чем ты вообще здесь занимаешься?



- Книгами, папочка, - бросает она с вызовом, и один в один как я выгибает бровь.



- Помню я, как ты занималась книгами! - в голове всплывает улыбающаяся рожа Саши. И как он благодарил меня за оказанное доверие. Доверие? Получив нетипичный гигантский заказ, любой нормальный управляющий должен был позвонить и сто раз переспросить, в чем причина таких объемов. А не запускать станки с радостным визгом.

А тут… доверие оказали. Мы! Которые в лучшем случае пять книг в год пускали.



Мысль ударяет с такой ясностью, что на секунду перехватывает дыхание.



- Не было никакой ошибки с печатью, - говорю я тихо, почти беззвучно, сам до конца не веря в то, что понял. Поднимаю на неё взгляд. - Ты специально отдала макеты в ЗАО. Я прав?

Регина не отвечает. Она просто поджимает губы, точь-в-точь как в детстве, когда ее ловили на вранье. И этот знакомый, дурацкий жест подтверждает все и сразу.



- Ты отдала им наши книги! - голос срывается на хрип, я не могу сдержать ярость. - Заведомо зная, что они не справятся, ты просто отдала!



- Я не знала, что будет настолько плохо, - бормочет она, глядя в стол.



- О, ну тогда это тебя оправдывает! - я криво усмехаюсь, а потом кричу, не в силах контролировать себя: - НЕТ, РЕГИНА! НЕТ! Тебя НИЧТО не может оправдать! Просто скажи, ЗАЧЕМ? Откат? Сколько ты получила, чтобы угробить нашу репутацию?



Мысль смешная. У этой лавочки - ЗАО - нет таких денег. Тогда что? Я смотрю на её сияющее до этого лицо, на смазанную на губах помаду. Вспоминаю довольную физиономию Саши. И всё складывается в отвратительную картинку.



- Ты не работаешь на Теплякова, - ошарашенно говорю, и сам чувствую, как бледнею. - Ты спишь с ним.



- Пап, нет! - она вскакивает, но я вижу панику в её глазах. Врет.