Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 37)
Как в детстве, только гораздо хуже.
- Конечно, Господи, как всё просто! Ты спишь с ним! С этим червяком. Нет, со слизнем. Тупым, лебезящим слизнем. Регина, он же женат!
- По залету! - выкрикивает она, а красивое, холеное лицо искажается злобой. - Он женился, потому что та идиотка не могла даже предохраняться правильно!
- Регина, ты слышишь себя?! - я стучу кулаком по столу. - У него ребёнок! И жена, которую он никогда не бросит, потому что там всё завязано на бизнесе и бабках!
- А у меня что, денег нет?! - кричит она в ответ.
- У тебя, милая моя, нет ничего! - шиплю, переходя на шепот, полный ненависти. - Ни денег, ни мозгов, судя по всему! Лечь под женатого мужика… Боже, какой стыд! И под кого? Под Сашу Теплякова! Под какого-то лоха подзаборного!
Она замирает. Вся ее горячность уходит, взгляд становится холодным и твёрдым. Регина вскидывает голову, выпрямляет спину.
- Ещё раз скажешь в подобном тоне о моём любимом мужчине, и я тебя уволю, - говорит тихо и чётко.
Я не верю своим ушам. Это она сейчас смешно сказала. Вытираю со лба испарину и нервно хохочу.
- Ты? Меня? Уволишь? Регина, не дури. Ты здесь только по документам, а на самом деле…
- А на самом деле, - перебивает меня дочь, - единственный лох здесь - ты. Чтобы не делить фирму с женой, ты переписал все на меня. А теперь будешь делать, что я скажу, лишь бы тебя не выперли отсюда пинком под зад.
Опираюсь о свой стол. И стол, и стены, и само здание – все здесь мое, и этот факт никто не изменит.
- Ты не посмеешь, - подаюсь вперед, пытаясь разглядеть в лице Регины то, что давно упустил. Как она такой выросла? Что это? Воспитание? Или генетика?
- А ты меня останови.
Она даже бровью не ведет. Просто нажимает кнопку селектора, и просит секретаршу.
- Таня, зайдите ко мне. В кабинет Бориса Самойлова, да.
Регина не сводит с меня ледяного взгляда, пока дает указания.
- Ситуация такая. Мой отец решил оставить нашу компанию, и нужно, чтобы он покинул здание, не привлекая лишнего внимания.
Пауза. Таня, моя, МОЯ, млять, секретарша молча переваривает, не зная, что сказать!
- Вы имеете ввиду…
- Охрану? - губы Регины растягиваются в улыбке. - Не думаю, что до этого дойдёт. Папа же адекватный человек.
Чувствую, как от нервов подгибаются ноги. Я бы сел, но нет уверенности, что после такого встану обратно. Ну, дочурка, ну гадина…
- Регина, я уничтожу тебя, - говорю на удивление спокойно, будто ничего не случилось.
- Нет, не станешь, - ее голос звучит почти с сожалением. - Потому что в глубине души ты меня понимаешь. Я просто борюсь за своё счастье. Ты для этого выкинул жену. А мне… мне придётся избавиться от отца. Жестоко? Да. Но на моём месте ты поступил бы так же.
За дверью раздаются шаги и судя по шуму, дура секретарша все-таки подтянула охрану. Или просто ко мне на прием пришел кто-то из подчиненных. Это ужасно. Не могу, не могу позволить, чтобы мои же сотрудники видели, как меня выводят из собственного кабинета.
Я отступаю. Перед глазами туман и такой плотный, что даже ручку не видно, нахожу ее на ощупь и хватаюсь за нее.
- Не так же, Региш, - бросаю даже не повернувшись к дочери. - Не так же. Там, где ты прешь напролом, я просчитываю шаги. Так что… следующий ход за мной.
Резко открываю дверь, прохожу мимо ошарашенной секретарши, мимо двух охранников, мимо главбуха, которой как раз было назначено на это время. Все с оторопью смотрят на меня, а я… Я изгнан. Выброшен из собственного детища.
Но вместо паники, во мне плещется яд. Холодная, кристально чистая отрава, благодаря которой я еще держусь. Следующий ход будет за мной, и она пожалеет. Все они пожалеют. Все!
Глава 32
Я сижу в своем кабинете, за своим столом, перед своим компьютером и… улыбаюсь как дура. Просто так. Без причины. Хотя нет, одна причина у меня есть и сейчас я держу ее в руках.
Твердый переплет книги приятно холодит ладони. Я провожу пальцами по тиснению на обложке - Ника Зельбер - и ловлю себя на мысли, что написала не просто эротическую сказку. Нет, я смогла создать что-то гораздо большее. Билет в сокровенный мир женщины, проводник к себе настоящей. И это только начало. Начало чего-то нового, такого радостного, что сердце колотится быстро-быстро, как у девочки.
Мой взгляд скользит по стенам, по книгам на полках, и наконец упирается в компьютер. Я ловлю свое отражение в темном экране монитора. И вижу там… себя. Не функцию, которой была раньше, а настоящую женщину, живую, любящую и любимую. Очень сильно любимую. Чувство это до сих пор кажется немного непривычным и оттого еще более ценным. В моем возрасте, с моим опытом и багажом неудач вот так взять и переписать все на чистовик. Немыслимо…
В дверь тихо стучат. Сердце отзывается теплым толчком на этот стук. Это Давид. Пришел забрать меня на обед. Хоть мы почти живем вместе, он до сих пор стучится в мой кабинет. Эта простая, почти старомодная деликатность заставляет меня улыбнуться еще шире.
- Войдите! - говорю я, поднимаюсь с места.
А в следующую секунду сажусь обратно за стол.
Дверь открывается медленно, но силуэт в проеме виден сразу и один взгляд на Борю заставляет мой мир перевернуться с ног на голову.
Вид у бывшего мужа… ужасный. Будто его мучительно и долго били. Нет, не так. Будто после драки, его выкинули в выгребную яму, дали отлежаться, а потом пустили на корм пираньям. Костюм помят, взгляд мутный, на лице - такое отчаяние, что я замираю. Никогда, никогда я не видела Самойлова в таком состоянии. Даже в самые тяжелые наши времена он умудрялся держать лицо.
Он проходит мимо, тяжело опускается в кресло. Фактически падает вниз, будто у него отказали ноги.
- Регина уволила меня, - произносит Боря на одном выдохе. Голос пустой, безжизненный. - Наша с тобой дочь сошла с ума и уволила меня.
Он откидывается на спинку и закрывает глаза, словно спит или потерял сознание. Но я вижу, как мелко дрожат его ресницы. Он здесь, просто не в силах справиться с этим.
Что ж. Значит, его гениальный план переписать фирму на дочь оказался не так идеален, как думал Самойлов. Во рту появляется горьковатый привкус. Это не злорадство. Что-то другое, такое же паршивое.
- Обидно, наверное. Разведись ты со мной честно, я бы оставила тебе хотя бы половину, - говорю я спокойно, будто обсуждаю серию фильма или сюжет прочитанной книги. Потому что не может все это быть по-настоящему! А потом вспоминаю унизительную подачку в виде квартиры в Анапе, и такая злость берет, что не могу сдержаться: - А вот у Регины, видимо, зубки поострее. Узнаю твою породу.
Боря резко открывает глаза. В них вспыхивает знакомая, старая злоба.
- Генетика может и моя, но воспитывала-то ее ты! - его голос срывается на хрип. - Это все ты допустила!
Ах, вот как. Снова виновата я. Старая песня. Я парирую этот выпад с усталой усмешкой.
- Согласна, Борь. Саботаж чистой воды, - киваю, делая вид, что всерьез обдумываю его слова. - Вместо колыбельной, я пела ей: «Стань стервой и забери папочкино издательство». Но, если без шуток, - откидываюсь на спинку кресла, смотрю на бывшего с сомнением. - чем ты так допек Регину, что она решила избавиться от любимого папы?
Он отводит взгляд, смотрит в окно.
- Запретил ей встречаться с Тепляковым.
- С Сашей?! – а вот здесь мне даже не приходится играть, я действительно в шоке. – Какой кошмар!
В памяти сразу всплывает долговязая фигура мужчины и пустой как у рыбы взгляд. Знать, что Регина влезла в чужую семью, было больно. Но теперь, когда я понимаю, в какую именно семью она полезла – просто противно. Аж помыться хочется. Я незаметно вытираю вспотевшие ладони о ткань брюк. Боря, разумеется, не замечает моего волнения. Он, как и раньше, зациклен только на себе.
- Ты не выглядишь удивленной! – Самойлов вдруг впивается в меня взглядом. - Или ты все знала?
- О романе - да. Но то, что это зять Теплякова… Господи, - я закрываю глаза на секунду, представляя масштаб катастрофы. - А если все это всплывет…
- В смысле «если»? - он фыркает, и в его тоне снова появляются нотки привычного превосходства. – Конечно, всплывет! Я уже лично позвонил Теплякову и рассказал, какую сволочь они для дочки подобрали!
Я не верю своим ушам. Он не мог быть настолько глуп.
- Ты рассказал ему? - переспрашиваю, чтобы убедиться. - Зачем?
Очевидно же, что сделал он это не из благородных побуждений, а из шкурного интереса. Но Сергей Дмитриевич Тепляков - человек мстительный. Тупой. И скандальный. Я бы ни за что не стала ворошить это гнездо.
Боря встает с кресла и начинает ходить по кабинету, из одного угла в другой.
- Конечно, рассказал! – Он снова нервничает. - Мне нужно как-то отвлечь Регину! И пока она будет занята решением своих проблем, я верну себе фирму.
Я смотрю на него с нескрываемым изумлением. Великолепный план. Надежный, как швейцарские часы. Одно не понимаю.
- Отлично, Борь! – говорю вполголоса.- Только мне все это знать зачем?
Он останавливается напротив меня, и смотрит как на несмышленого ребенка.
- Как зачем? Чтобы ты мне помогла! Это же наше издательство!
- Твое, - поправляю я его, не моргнув глазом. - Нашим оно было только в моих фантазиях. А на деле ты переписал все на Регину, и теперь пожинаешь плоды своей жадности.