Кармен Луна – Беременна, но (не) от тебя дракон! (страница 9)
Я чуть не фыркнула. Счастливой! После того, как он меня выгнал!
— Работа на свежем воздухе, — дипломатично ответила я.
— Да, я слышал о твоих… успехах, — в его голосе промелькнула какая-то нота. Гордость? Или мне показалось? — Говорят, ты стала местной знаменитостью.
— Люди любят вкусную еду, — пожала я плечами. — Ничего особенного.
— Особенного, — возразил он. — Роб рассказывал, что к тебе даже из соседних городов приезжают.
Он что, следит за мной? Интересуется моими делами? А потом зачем выгнал?
Алессандро наконец попробовал медовик, и… о боже. Его глаза закрылись, по лицу расплылось выражение такого блаженства, что у меня внутри все сжалось от непонятного томления.
— Это невероятно, — прошептал он, открывая глаза. — Как тебе удается…
— Секрет семьи, — быстро ответила я, стараясь не смотреть на его губы, с которых он слизывал крошки крема.
— Семьи, — повторил он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Какой семьи, Мэри?
— Ну… — Я замялась. — Моей семьи. Рецепты передавались…
— Твоя семья мертва, — жестко перебил он. — Твоя мать умерла, когда ты была ребенком. Отца ты не знала. Откуда рецепты?
Черт! Я совершенно забыла, что у Мэри не было семьи, которая могла бы передать рецепты!
— Я… — Слова застревали в горле. — Я много читала. Кулинарные книги…
— Вот как, — протянул он недоверчиво. — Значит, кулинарные книги.
Он подошел ближе, и я почувствовала исходящий от него жар. Или это мне кажется?
— А скажи-ка мне, Мэри, — его голос стал опасно тихим, — почему аромат твоей выпечки вызывает у меня такие… странные ощущения?
— Не знаю, — честно ответила я. — Может, хорошие специи?
— Специи, — усмехнулся он. — Конечно, специи.
Он обошел вокруг меня, как хищник изучает добычу, и я старалась не поддаваться панике. В корзине Лаврентий затаился, как партизан в тылу врага.
— Ты знаешь, что меня больше всего удивляет? — продолжал Алессандро, остановившись у меня за спиной. — То, как ты держишься. Раньше ты была… покорной. Тихой. А сейчас… сейчас в тебе есть что-то дикое. Независимое.
— Изгнание закаляет характер, — съязвила я, не удержавшись.
— Изгнание? — Он вернулся к столу и снова попробовал медовик. — Я тебя не изгонял. Я дал тебе возможность начать новую жизнь.
— Возможность? — Я аж поперхнулась. — Вы называете «возможностью» то, что выбросили беременную женщину на улицу?
— Я дал тебе шанс доказать, что ты не та, за кого себя выдаешь, — холодно ответил он.
— И что это значит? — Гнев начинал брать верх над страхом.
— Это значит, — он снова приблизился, и я почувствовала запах его кожи — дорогого мыла, дубленой кожи и чего-то чисто мужского, — что я хочу знать правду.
— Какую правду?
— Правду о том, кто ты на самом деле. Правду о том, откуда у тебя такие способности. Правду о…
Он протянул руку и почти коснулся моего живота, но в последний момент остановился.
— О ребенке, — закончил он тихо.
Воздух между нами накалился до температуры плавления железа. Я смотрела в его золотые глаза и видела там такую бурю эмоций, что голова закружилась.
— Алессандро, — прошептала я.
— Не смей, — резко сказал он, отступая. — Не смей произносить мое имя таким тоном.
— Каким тоном?
— Таким, словно… — Он провел рукой по волосам. — Словно между нами что-то было.
— А разве не было? — вырвалось у меня.
Тишина повисла такая звенящая, что казалось, воздух вот-вот треснет.
— Не было, — жестко ответил он. — Ничего не было. И не будет.
— Тогда зачем заказали мою выпечку? — Я была в ярости. — Зачем читаете кулинарные книги? Зачем следите за моими успехами?
— Кто сказал, что я слежу? — вспыхнул он.
— Роб! Агата! Все в замке говорят, что вы изменились с тех пор, как я ушла!
— Глупости!
— Тогда докажите! — Я подняла подбородок. — Поклянитесь, что я вам безразлична!
Он открыл рот, но слова не последовали. Вместо этого он смотрел на меня так, словно видел впервые. Или наоборот — узнавал после долгой разлуки.
— Я не обязан тебе ничего доказывать, — наконец произнес он.
— Конечно, не обязаны, — кивнула я. — Вы же лорд, а я всего лишь пекарша.
— Всего лишь? — Он усмехнулся, но без веселья. — Всего лишь пекарша, которая за две недели стала знаменитей половины аристократок округи?
— Ревнуете? — съязвила я.
— Я не ревную! — взорвался он. — Я пытаюсь понять, какого черта…
Он осекся, тяжело дыша.
— Что? — подтолкнула я. — Какого черта что?
— Какого черта я не могу выбросить тебя из головы! — выпалил он и тут же, видимо, ужаснулся собственным словам.
А вот теперь мое сердце точно остановилось.
— Что вы сказали? — прошептала я.
— Ничего, — быстро ответил он. — Я ничего не сказал.
— Сказали. Вы сказали, что не можете выбросить меня из головы.
— Я сказал глупость, — он отвернулся к окну. — Забудь.
— Не забуду, — упрямо заявила я. — Потому что это означает…
— Это ничего не означает! — Он резко обернулся. — Ты всего лишь… привычка! Досадная привычка, от которой я никак не могу избавиться!
— Привычка? — Я была готова взорваться. — Вы называете меня привычкой?
— А как еще? — Он подошел совсем близко, нависнув надо мной. — Как еще назвать то, что заставляет меня думать о тебе утром, днем и ночью? Что заставляет искать твой силуэт в толпе? Что заставляет заказывать твою выпечку, хотя в доме есть собственный повар?
Дыхания не хватало. Он был так близко, что я видела золотые искорки в его глазах, чувствовала жар его кожи.
— Алессандро, — прошептала я.
— Не смей, — повторил он, но голос дрогнул. — Не смей смотреть на меня так.