Кармен Луна – Беременна, но (не) от тебя дракон! (страница 11)

— А вот это мне нравится, — одобрительно прошелестела Груня. — Давно я не участвовала в хороших интригах. Последний раз — лет сто пятьдесят назад, когда помогала одной фрейлине извести соперницу, подсунув ей заколдованные пирожки, от которых у той вырос хвост. Зеленый. И пушистый. Очень поучительно было.

Я остановилась. Посмотрела на ежа, на дерево, и дикая, злая ухмылка расползлась по моему лицу.

— Хвост нам не нужен, — протянула я. — А вот заставить его страдать от невозможности вспомнить, довести до исступления одним только ароматом, свести с ума так, чтобы он сам приполз на коленях и умолял о прощении… О, да. Это план!

— Операция «Медовая Месть»! — торжественно провозгласил Лаврентий. — Цель: полное и безоговорочное моральное уничтожение противника путем доведения его до состояния острого гастрономического психоза.

— Мне нравится формулировка, — кивнула я, вытирая слезы. — Приступаем.

Следующие недели превратились в сладкий, ароматный ад для меня и, как я надеялась, для Алессандро. Моя пекарня стала центром вселенной для всех сладкоежек в округе. Слава о «русских чудесах от загадочной Мэри» разлетелась по деревням. Люди приезжали на телегах, на лошадях, приходили пешком, чтобы купить мой медовик, который, по слухам, лечил от хандры, или сырники, которые, как клялась одна дама, вернули ей расположение мужа.

Я пекла без устали. Моя маленькая кухня превратилась в штаб-квартиру и производственный цех одновременно. Лаврентий из простого советника превратился в бренд-менеджера и арт-директора.

— Мадам! — обращался он к жене местного старосты. — Сегодняшние ватрушки обладают особенно пышной текстурой и дерзким творожным послевкусием. Рекомендую взять дюжину. Вашему мужу понравится.

И мадам, пища от восторга при виде говорящего ежа в крошечном фартучке, который сшила для него мисс Абигейл, брала две.

Я же, подпитываясь чаем от Груни и собственной праведной яростью, каждый день, ровно в полдень, совершала свой крестовый поход. Поход в замок. Это стало нашим ритуалом. Нашей маленькой, изощренной войной.

Роб встречал меня у входа, и в его глазах всегда была смесь сочувствия и восхищения. Он молча провожал меня до библиотеки, где он ждал. Всегда один. Я входила, ставила на стол корзину с его ежедневной «дозой» и молча наблюдала.

Я приносила ему все новые и новые шедевры. Медовик с грецкими орехами и ноткой коньяка. Медовик с черносливом и горьким шоколадом. Медовик с пряными травами, аромат которого сводил с ума. Он ел. Медленно. Сосредоточенно. И я видела, как он борется. Как напрягаются желваки на его скулах. Как его взгляд, полный муки и желания, скользит по моему лицу, по рукам, по предательски округлившемуся животу. Он не помнил, но его тело, его душа — они помнили. И эта пытка была слаще любого торта.

— Почему ты это делаешь? — спросил он однажды, не выдержав.

— Вы сделали заказ, ваша светлость, — невинно ответила я. — Я лишь его выполняю.

— Ты знаешь, о чем я, — прорычал он. — Каждый твой пирог… это как удар. Как осколок зеркала, в котором я вижу что-то, чего не могу узнать.

— Может, стоит просто перестать бороться и посмотреть внимательнее? — съязвила я.

Он тогда разбил тарелку о стену, а я ушла с чувством глубокого, злорадного удовлетворения. Да, это была месть. И я упивалась каждым ее мгновением.

Но, конечно, долго так продолжаться не могло. Мой успех был как кость в горле у леди Альбины.

Первый звоночек прозвенел в среду. В пекарню ввалился неприятный скользкий тип с бегающими глазками и значком городского санитарного инспектора.

— Поступила жалоба! — заявил он с порога. — Говорят, антисанитария у вас тут! Грызуны! Насекомые!

— Грызуны? — я уперла руки в бока. — Простите, но единственное млекопитающее, помимо меня, которое здесь обитает, — это вот этот джентльмен. — Я указала на Лаврентия, который чистил иголки. — И он, смею вас заверить, моется чаще, чем некоторые инспекторы. А что касается насекомых, — я оглядела свою сияющую чистотой кухню, — если вы имеете в виду вот ту паутину в углу, то это эксклюзивная эльфийская шелковая нить для декора. Очень дорогая. Придаёт помещению винтажный шарм. Руками не трогать!

Инспектор побагровел. Он начал шарить по полкам, заглядывать под столы, отчаянно пытаясь найти хоть пылинку.

— Ах ты ж, крыса! — наконец прошипел он, заметив Лаврентия. — Вот! Нарушение! В заведении общепита не должно быть животных! Я закрываю вашу лавочку!

В этот момент одна из ветвей Груни, росшая у самого окна, «совершенно случайно» качнулась от «порыва ветра» и сбила с верхней полки мешок с мукой. Прямо на голову инспектору.

Белое облако, оглушительный чих, и перед нами стояло возмущенное привидение.

— Я… я… вы у меня попляшете! Я на вас в суд подам!

— Обязательно подавайте, — мило улыбнулась я. — Сразу после того, как я подам на вас жалобу за оскорбление, клевету и попытку вымогательства. И, кстати, мой кузен, лорд ди Монтефиоре, очень не любит, когда обижают его… личных поставщиков. У него от этого портится аппетит. И настроение. А когда у лорда портится настроение, в округе почему-то начинают пропадать слишком ретивые чиновники.

Упоминание дракона подействовало магически. «Привидение» сдулось, пробормотало что-то про «досадное недоразумение» и поспешно ретировалось, оставляя за собой мучной след.

— Пф-ф, — фыркнул Лаврентий. — Дилетант. Я уже был готов применить план «Б».

— Укусить его за пятку? — догадалась я.

— Именно! Самый надежный аргумент в споре.

Но это было только начало. Через день агенты «КАР» доложили, что Альбина и Дафна были замечены у мельника. И в тот же день Роб, под видом покупки булочек для тетушки, прошептал мне, чтобы я сменила поставщика муки.

— Война так война, — сказала я, сжимая кулаки. — Лаврентий, бегом к нашему секретному фермеру! Груня, готовь свои самые волшебные груши! Сегодня ночью я испеку нечто особенное.

Та ночь была безумной. Я работала как одержимая. Я решила, что месть — это блюдо, которое нужно подавать не только горячим, но и разнообразным. Хватит с него медовиков. Сегодня будет нечто новое. Я назвала его «Забытый поцелуй».

Это был легкий, воздушный бисквит, пропитанный терпким сиропом из лесных ягод, с нежнейшим сливочным кремом, в который я добавила каплю того самого вина, что мы пили в ту ночь в саду. Я нашла бутылку в подвалах мисс Абигейл. Сверху я украсила торт свежими ягодами, которые блестели, как капли крови. Он выглядел как сама невинность, но пах как смертный грех.

Дорога в замок показалась мне на удивление короткой. Страх ушел. Остался только холодный, звенящий азарт игрока, идущего ва-банк.

Он ждал меня в библиотеке.

— Ты опоздала, — сказал он, не оборачиваясь от окна.

— Шедевры требуют времени, — парировала я.

Он медленно повернулся. Его золотые глаза были темными, почти черными. Он выглядел так, словно не спал несколько ночей.

— Что это? — спросил он, глядя на торт.

— Новинка. Называется «Забытый поцелуй», — я смотрела ему прямо в глаза.

Он вздрогнул.

— Какое… вульгарное название.

— Какая жизнь, такие и названия, — пожала я плечами. — Будете пробовать? Или ваша изысканная натура не позволяет?

Он подошел к столу. На мгновение мне показалось, что он сейчас сметет этот торт на пол. Но вместо этого он взял нож, отрезал кусок и поднес ко рту.

Он ел медленно, и я видела, как ходят желваки на его скулах. А потом его глаза расширились. В них отразилось недоумение, шок и… боль.

— Что… что ты туда добавила? — хрипло спросил он.

— Ничего особенного. Ягоды, сливки… и капельку воспоминаний.

— Ты лжешь! — он шагнул ко мне, и в его глазах полыхал огонь. — Что это за вкус⁈ Он… он сводит меня с ума! Он заставляет меня…

Он схватил меня за плечи.

— Какую игру ты ведешь, Мэри⁈ Чего ты добиваешься⁈

— Правды! — выкрикнула я. — Я добиваюсь правды, Алессандро! Той самой, которую вы так удобно забыли!

— Я ничего не забывал!

— Ложь! — я уперлась руками в его грудь. — Вы все помните! Иначе почему вы так мучаетесь⁈ Почему смотрите на меня так, будто я — ваше главное проклятие и единственное спасение одновременно⁈

— Потому что так и есть! — прорычал он, и в следующую секунду его губы впились в мои.

Это была буря. Ураган. Он целовал яростно, голодно, отчаянно, а я… я отвечала ему. С той же яростью. С той же болью.

Он оторвался от моих губ так же резко, как и начал. Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга.

— Уходи, — прохрипел он.

— Но…

— Уходи! Сейчас же! — взревел он так, что зазвенели стекла.

Я схватила свою корзину и выбежала из библиотеки. И только оказавшись в безопасности своей пекарни, я позволила себе прикоснуться дрожащими пальцами к своим губам. Они горели.

Да, это была война. И сегодня я, кажется, выиграла одно очень важное сражение.

Секретное Оружие Пекарши Мэри: Медовик «Дракон на Лопатках»

Предисловие от автора (то есть, от меня): Итак, девочки, слушайте сюда. 👂 Забудьте все, что вы знали о медовиках. Те сухие, унылые лепешки из школьной столовой не имеют ничего общего с этим произведением искусства. Этот торт — не еда. Это приворотное зелье, оружие массового поражения и антидепрессант в одном флаконе. Он нежный, как первый поцелуй, и коварный, как обещания красивого мужчины. Готовить его нужно с правильным настроем: с яростью в сердце, любовью в душе и предвкушением триумфа! 💃