Кармен Луна – Беременна, но (не) от тебя дракон! (страница 49)

— Я не заслуживаю тебя, Мэри, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — Ни тебя. Ни его. Я — проклятый, больной, опасный человек. А ты — свет. Ты — все самое лучшее в этом мире.

— Перестаньте себя жалеть, ваше величество, — сказала я жестко, хотя сердце сжималось от жалости. — Вы — дракон. Благородный, древний, могущественный дракон. Так ведите себя как дракон. Боритесь с этой тварью, что поселилась у вас в душе. Рвите ее на части. Сжигайте своим огнем. А я вам помогу.

Я взяла маленькую серебряную ложечку, набрала крема и протянула ему.

— Вот. Это ваше лекарство. Ешьте. И становитесь сильнее.

Он посмотрел на ложку, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Надежда? Он осторожно взял ложку и съел крем. Весь. До последней капли. Медленно, словно причащался.

И в этот момент я увидела, как в глубине его золотых глаз разгорается крошечный огонек. Тот самый. Огонь настоящего Алессандро. Дракона, который не сдается.

— Спасибо, — прошептал он, и в этом слове было столько смыслов, что у меня защипало глаза.

Стюарт незаметно вышел, оставив нас наедине. Мы стояли в тишине кухни, освещенной только светом угасающих углей в печи, и впервые за долгое время между нами не было ни гнева, ни отчаяния. Только тихая, хрупкая надежда.

В ночь перед свадьбой я не спала. Я стояла у большого окна своих покоев, которые завтра перестанут быть моими и станут «нашими», и смотрела на замок. Он был украшен флагами и гирляндами, освещен сотнями фонарей. Мой замок. Мой дом. Моя судьба.

На спинке кресла висело мое свадебное платье. Не то пышное чудовище, которое хотела мне навязать мадам Розетта, а простое, элегантное платье цвета слоновой кости, которое я все-таки отстояла. Без дурацких рюшей, без корсета-убийцы, без шлейфа длиной в половину замка. Такое, в котором я могла дышать, ходить и чувствовать себя человеком.

Рядом с креслом стояла колыбелька, в которой мирно спал мой сын. Дамиан посапывал, раскинув крошечные кулачки, и на его личике играла довольная улыбка. Завтра он станет законным наследником одного из самых древних родов. Завтра его будущее будет обеспечено. Что бы ни случилось со мной.

Все было как в лучшей сказке. С одной лишь поправкой. В сказках принцесса выходит замуж за прекрасного принца, чтобы жить долго и счастливо. А я… я выходила замуж за войну. За поле битвы, которое находилось в душе одного-единственного мужчины. За любовь, которая могла как спасти, так и уничтожить нас обоих.

Я прижала руку к стеклу и посмотрела на звезды. Они казались ближе обычного, словно тоже готовились к завтрашнему торжеству.

«Завтра я выхожу замуж за дракона, — подумала я, глядя на восходящую луну. — И за монстра, что живет внутри него. И я клянусь всеми богами, старыми и новыми, всеми духами света и тьмы, что сделаю все, чтобы однажды рядом со мной остался только дракон. Только мой Алессандро. Каким бы долгим ни был этот путь, какой бы болью он ни был вымощен — я пройду его до конца.»

Луна поднималась все выше, заливая мою комнату серебристым светом, и где-то в глубине души я почувствовала странное спокойствие. Завтра начнется новая глава моей жизни. Самая трудная, самая страшная — и, возможно, самая важная.

Я была готова.

Глава 26

Утро моей свадьбы началось с панической атаки такой силы, что я подумала — всё, сердце сейчас выпрыгнет из груди и убежит прочь от этого безумия.

Я проснулась в своих роскошных покоях — теперь уже бывших покоях незамужней женщины — от странного ощущения, будто мир вокруг изменился, пока я спала. Первое, что я увидела, открыв глаза, — это свадебное платье цвета слоновой кости, висящее на кресле как приговор. Платье, которое стоило как небольшой остров, и которое сегодня превратит меня из Оли-пекаря в леди ди Монтефиоре. Навсегда.

И тут меня накрыло. Как цунами. Как лавина. Как всё вместе взятое.

— О боже, — прошептала я, вцепившись в шелковое одеяло так, что костяшки пальцев побелели. — О боже, о боже, о боже. Что я делаю? Сегодня я добровольно иду в клетку к дракону. И не просто в клетку на экскурсию, а на ПМЖ, с официальной регистрацией, штампом в паспорте — или что тут у них вместо него — и правом собственности на половину замка!

Сердце колотилось так громко, что я была уверена — его слышно в соседних комнатах. Руки тряслись. Во рту пересохло.

— Я не могу, — выдохнула я в подушку. — Я передумала. Отменяйте всё! Немедленно! Скажите гостям, что невеста заболела. Скарлатиной. Драконьей чумой. Острым приступом здравого смысла!

— Так, хватит истерик! — раздался с соседней подушки знакомый строгий голос.

Лаврентий сидел, гордо выпрямившись, уже при полном параде. На нём красовался его самый торжественный синий бархатный бантик, который он приберегал для особых случаев, иголки были начищены до блеска, а на мордочке играло выражение невероятной важности, как у генерала перед парадом.

— Отступать поздно! — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Гости уже съезжаются с самого рассвета, кареты паркуются во дворе, лошади жуют овёс, моя торжественная речь выучена наизусть до последней запятой! Ты не можешь подвести своих верных подданных!

— Каких ещё подданных⁈ — взвилась я, садясь в постели и растрепав волосы так, что они торчали во все стороны.

— Нас! Твою верную армию! — он с важностью ткнул лапкой в сторону двери, за которой уже вовсю суетилась мисс Абигейл, а судя по звукам — ещё целая толпа служанок. — Меня, Стюарта, всех обитателей замка! И вообще, — он подпрыгнул от возмущения, — ты что, зря полночи потела над этим пятиярусным кондитерским шедевром, вкладывая в него всю душу и половину магических запасов, чтобы теперь дать задний ход⁈

Он был прав. Совершенно, абсолютно, невыносимо прав. Мой свадебный торт. Моё магическое оружие. Моё заклинание любви, исцеления и надежды. Он ждал своего часа внизу, в прохладной кладовой, окружённый защитными чарами. Я пекла его не для того, чтобы сбежать в последний момент, как трусливая девчонка.

— Кроме того, — добавил Лаврентий, принимая более мягкий тон, — ты посмотри на себя. На то, кем ты стала. Ты — регент одного из самых могущественных герцогств. Ты — мать наследника древнего рода. Ты — волшебница, которая может остановить проклятие. И сегодня ты станешь женой человека, которого любишь больше жизни. Разве это не стоит небольшого страха?

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Лаврентий был прав. Снова. Иногда мне хотелось, чтобы он был обычным ежом, а не мудрым советником в колючей шкурке.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась мисс Абигейл во главе целой армии служанок. У каждой в руках было что-то необходимое для превращения простой девушки в аристократку: кувшины с горячей водой, флаконы с маслами, коробки с украшениями, баночки с косметикой.

— Доброе утро, ваша светлость! — пропела мисс Абигейл, сияя от счастья. — Какой чудесный день для свадьбы! Солнышко светит, птички поют, и даже драконы в небе кружат особенно грациозно!

— Драконы в небе? — переспросила я, моментально забыв о панике.

— Ну да! — она подошла к окну и распахнула тяжёлые шторы. — Смотрите сами!

Я встала с постели и подошла к окну. И действительно — в утреннем небе, ещё розовом от рассвета, неторопливо кружили три дракона. Изящные, величественные, они будто танцевали в воздухе, приветствуя наступающий день. Это было потрясающе красиво и… почему-то успокаивающе. Словно сама природа благословляла наш союз.

— Это хороший знак, — прошептала одна из служанок.

— Очень хороший, — согласилась другая.

Суматоха, которая началась после этого, напоминала подготовку к запуску космического корабля на другую планету. Десятки служанок порхали вокруг меня, как стая взволнованных, но очень решительных бабочек. Каждая знала своё дело и выполняла его с безупречной точностью.

Сначала меня повели в ванную комнату, где в огромной мраморной ванне плескалась горячая вода, ароматизированная лепестками роз и лавандой. Меня мыли, растирали ароматными маслами, мыли голову особым шампунем, который, по заверениям мисс Абигейл, придавал волосам «божественный блеск».

— Ваша светлость, может быть, добавить ещё немного розового масла? — спрашивала одна служанка.

— А может, лучше жасминового? — предлагала другая.

— Девочки, — остановила их мисс Абигейл, — его светлость любит естественный аромат леди. Не будем перебарщивать.

После ванны началась процедура «причесывания». Мои волосы, всё ещё влажные и пахнущие летним садом, осторожно расчёсывали, сушили мягкими полотенцами, а затем начали укладывать в сложную причёску. Это было целое искусство — каждая прядь должна была лежать именно так, а не иначе, каждая шпилька — фиксировать именно эту, а не другую волну.

— Оставьте несколько локонов свободными, — попросила я. — Я не хочу выглядеть как статуя.

— Конечно, ваша светлость, — согласилась главная причёсальщица. — Несколько озорных прядок у лица — это очень мило.

Затем пришла очередь платья. О, это платье! Когда я его надела, я почувствовала себя… другой. Шёлк струился по телу, как вода, кружева ложились идеально, жемчужные пуговицы сияли, как маленькие луны. И самое главное — я могла дышать. Мадам Розетта всё-таки прислушалась к моим требованиям и сделала платье не только красивым, но и удобным.