Кармен Луна – Беременна, но (не) от тебя дракон! (страница 42)

Роб ждал нас у кареты, и вид у него был торжественный, почти церемониальный. Он был одет в свою лучшую ливрею, волосы аккуратно зачесаны, ботинки начищены до зеркального блеска. Его лицо было непроницаемо профессиональным, но в глазах плясали веселые искорки предвкушения.

— Ваша светлость, — сказал он, низко склоняя голову и торжественно открывая дверцу кареты. — Позвольте проводить вас в ваши покои.

— Брось, Роб, — усмехнулась я, принимая его игру, но стараясь сохранить легкость момента. — А то я сейчас опять пойду тошнить на герань от избытка пафоса.

— Ничего подобного, — важно ответил он. — Сегодня вы — регент при наследнике. И я обязан оказывать вам соответствующие почести.

Дорога до замка заняла всего полчаса, но каждая минута тянулась как час. Я сидела в карете, крепко сжимая руки, и мысленно репетировала предстоящий разговор с Алессандро. Я знала, что он будет в ярости. Знала, что не примет мое решение без боя. И была готова к этому бою.

Замок встретил нас гнетущей, но многозначительной тишиной. Это была не тишина запустения, которая царила здесь во времена правления Альбины. Это была тишина напряженного ожидания, полная нерешенных вопросов и робких надежд.

Новость о том, что леди Альбина изгнана, а ведьма Дафна мертва, разнеслась по замку еще вчера вечером. Слуги знали, что старый порядок рухнул. Но они не знали, чего ждать от нового. От этой загадочной женщины с ребенком на руках, которая осмелилась бросить вызов самому лорду замка.

Когда я вошла в главный холл, весь персонал — от поваров до конюхов — был выстроен в два ровных ряда по обеим сторонам центрального прохода. Они смотрели на меня со смесью страха, любопытства и чего-то еще… надежды? Понимания того, что, возможно, наконец-то пришел тот, кто наведет порядок в их мире?

Среди лиц я узнавала многих. Повара Бертрана, который когда-то с таким восхищением пробовал мои булочки. Молодую горничную Элизу, которая тайком покупала у меня сладости для своих младших братьев. Старого садовника Томаса, который всегда здоровался со мной, когда я проходила мимо замка по своим делам.

Они помнили меня как добрую пекаршу, которая никого не обижала и пекла лучший хлеб в городе. Теперь же они видели перед собой женщину, которая шла занять место их хозяйки. И в их глазах читался вопрос: какой она будет правительницей?

Я шла сквозь этот живой коридор, высоко подняв голову и стараясь держать спину прямо, несмотря на дрожь в коленях. Мое сердце колотилось, как бешеное, но я заставила себя идти медленно, с достоинством. Я несла в этот замок не только себя. Я несла его будущее — своего сына, маленького наследника с золотым знаком на плече.

Я остановилась в центре холла и обвела взглядом собравшихся.

— Я знаю, что многие из вас помнят меня, — сказала я, и мой голос разнесся под высокими сводами. — Я была простой пекаршей. Теперь я мать наследника этого дома. И до тех пор, пока лорд Алессандро не выздоровеет от болезни, поразившей его разум, я буду управлять этим замком и этими землями. Я обещаю вам справедливость, порядок и честную плату за честную работу. Тот, кто будет служить верно, найдет во мне надежную хозяйку. Тот, кто попытается вредить или интриговать, пожалеет об этом.

Я сделала паузу, давая словам возможность дойти до каждого.

— А теперь прошу всех вернуться к своим обязанностям. У нас много работы.

Толпа начала расходиться, и я слышала приглушенный гул разговоров. Кто-то одобрительно кивал, кто-то выглядел сомневающимся. Но бунта не было. Открытого неповиновения тоже. Это была победа.

Роб приблизился ко мне.

— Прекрасная речь, ваша светлость, — тихо сказал он. — Короткая, ясная, без лишних обещаний. Они вас уважают.

— Пока, — поправила я. — Уважение нужно заслуживать каждый день.

Теперь предстояло самое сложное. Разговор с самим драконом.

Я не стала дожидаться, пока он соизволит меня принять, как это делают просители и посетители. Я не стала посылать слугу с просьбой об аудиенции. Я просто пошла к нему. Как равная к равному. Как хозяйка дома к его временно недееспособному владельцу.

Он был в своем кабинете — не в парадной библиотеке, где принимал официальных гостей, а в личном, рабочем кабинете, куда раньше вход был заказан всем, кроме него самого и, изредка, Стюарта. Это было его святилище, его логово, место, где он мог быть самим собой.

Массивная дубовая дверь была заперта, но у меня теперь были ключи. От всех дверей в замке. Символ моей новой власти.

Я вошла без стука.

Он стоял у высокого окна, выходящего на внутренний двор, заложив руки за спину в привычной позе. Широкие плечи были напряжены, голова гордо поднята. Даже в профиль он был великолепен — резкие, благородные черты лица, которые словно высек из мрамора античный скульптор.

Он не обернулся, когда я вошла. Даже не шелохнулся. Но я знала, что он почувствовал мое присутствие каждой клеткой. Связь между нами, пусть и искаженная проклятием, все еще существовала.

— Я же велел тебе больше не появляться в моем доме, — его голос был холоден, как горный ледник, и так же неподвижен. — Чем ты можешь объяснить свое неповиновение?

— Вы ошиблись, ваше величество, — спокойно ответила я, делая уверенный шаг вперед. Лаврентий на моем плече едва слышно зашипел, словно маленький паровоз, готовящийся к отправлению. — Это больше не только ваш дом. Это дом вашего сына. А значит, и мой.

Он медленно, с угрожающей неторопливостью обернулся. И я невольно затаила дыхание.

О, он был великолепен в своей ярости! Идеально одет в черный бархатный камзол, идеально причесан — каждый волосок лежал на своем месте. На лице ни следа вчерашней магической битвы, словно ее и не было. Только глаза… в его золотых глазах бушевала настоящая буря. Смятение, гнев, боль и что-то еще, чего он сам не понимал — притяжение, которое не мог объяснить.

— Что ты себе позволяешь⁈ — прорычал он, и его голос сорвался на рык. — Врываться в мои покои! Объявлять мой дом своим! Ты забыла свое место, пекарша!

— Я позволяю себе вернуть то, что по праву принадлежит моему сыну, — невозмутимо парировала я. — Этот замок. Этот род. Эту фамилию. Эту землю. Я пришла не просить милостыню или выпрашивать подачки, лорд ди Монтефиоре. Я пришла уведомить вас о том, что с сегодняшнего дня и до вашего полного… выздоровления от болезни, поразившей ваш разум, я принимаю на себя все обязанности регента при малолетнем наследнике.

— Регента⁈ — он расхохотался, и смех его был грубым, оскорбительным, полным презрения. — Ты⁈ Безродная пекарша⁈ Самозванка, которая вломилась в благородный дом с подкидышем на руках⁈

Я не дрогнула. Не отступила ни на шаг. Наоборот — выпрямилась еще больше.

— Я, — повторила я с абсолютным спокойствием. — Мать вашего единственного сына и законного наследника. Того самого ребенка, что носит на плече родовой знак ди Монтефиоре. Который, как мне рассказали знающие люди, не появлялся в вашем древнем роду уже почти триста лет. Этот маленький, сияющий дракончик, — я говорила тихо, но каждое мое слово било, как удар хлыста, — дает мне больше власти, больше прав на управление этими землями, чем сейчас есть у вас, запертого в клетке собственного проклятия.

Он замер, как пораженный молнией. Я попала в цель. Прямо в самое больное, самое уязвимое место.

— Ваша супруга, — продолжала я безжалостно, не давая ему возможности оправиться, — как недавно выяснилось, оказалась облезлой вороной, которая теперь ворует ложки в соседних деревнях. Ваша верная ведьма Дафна — горстка пепла, развеянного ветром. Ваши земли остались без присмотра и руководства. Ваши вассалы пребывают в смятении, не зная, кому подчиняться. Кто-то должен взять на себя ответственность за порядок и стабильность. И этот кто-то — я.

— Я лорд этого замка! — взревел он, ударив кулаком по массивному дубовому столу так, что чернильница подпрыгнула, а несколько книг упали на пол. — Я глава рода ди Монтефиоре! Никто не имеет права…

— Вы пациент! — холодно отрезала я, перебивая его на полуслове. — Больной человек, которому требуется лечение и покой! И я обеспечу вам и то, и другое. Лучшие лекари, лучшие условия, лучший уход. А пока вы будете лечиться и восстанавливаться, я буду управлять вашими владениями. Во имя и в интересах нашего сына.

Он смотрел на меня в полном молчании, и я видела, как внутри него разворачивается настоящая война. Его истинная, драконья сущность, та часть, что смутно помнила меня и признавала сына, воевала с темным мороком проклятия, который кричал ему, что я — опасный враг, пришедший захватить его дом и власть.

Он хотел меня выгнать. Хотел приказать страже вышвырнуть меня из замка. Но не мог. И мы оба это понимали.

Он был в идеальной ловушке. Изгнать меня означало бы пойти против собственного наследника, против воли старейшин и вассалов, которых уже обработали Стюарт и Роб. Причинить мне физический вред он тоже не мог — его же собственные инстинкты защиты семьи не позволяли, даже через пелену проклятия. Он мог только злиться. Беспомощно, яростно и безрезультатно.

Минуты тянулись в напряженном молчании. Я стояла неподвижно, глядя ему в глаза и не отступая ни на дюйм. Лаврентий на моем плече даже дышать перестал, чувствуя накал страстей.

— Хорошо, — наконец процедил Алессандро сквозь стиснутые зубы, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Играй в свою королеву, пекарша. Строй из себя правительницу. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Посмотрим, сможешь ли ты справиться с тем, что взвалила на свои хрупкие плечи.