Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 40)
Я притянул сына к себе и благодарно чмокнул в голову. Нет, все-таки мне повезло с ребенком. Избавил своего старика от встречи с разъяренной Аллой.
Дэн, как полагается, отпихнул меня, и я снова свалился на кровать.
– Пап, ты что, влюбился? – спросил он подозрительно.
Я застонал. Дэн разворошил муравейник в душе, который я предпочитал пока не трогать. Яркие разноцветные кусочки мозаики упорно не желали складываться в картинку, и ответить на этот вопрос я не мог.
– Понятно, – по-своему оценил Дэн мою реакцию. – Машка тоже говорит, что ты, скорее всего, влюбился.
– Не называй ее Машка.
– Почему?
– В деревнях так коз зовут.
– А я виноват, что предки ее как козу назвали? – оскорбился сын. Подумал и добавил:
– Ладно, буду звать Манькой. Только не говори, что в деревнях так зовут свиноматок!
Я захохотал.
– Называй, как хочешь. Главное, чтоб она не обижалась.
– Она не обижается.
Ребенок снова затих. Я забросил руки под голову. Больше всего мне хотелось побыть одному, но не мог же я выгнать Дэна, прикрывшего меня сегодня с мужеством взрослого человека!
– Па, – начал он нерешительно, – а ты где куртку покупал?
– Во Фрязино. Нравится?
– Улет! – подтвердил сын. И тут же спросил:
– Дашь поносить?
Я приподнялся и принялся стаскивать с себя рукава. Дэн вскочил и дернул куртку вниз. Я ойкнул и потер плечо.
– Ты мне руку вывихнул!
– Хочешь, дерну? – торопливо предложил сын, рассматривая добычу.
– Спасибо, ты у меня добрый мальчик, – ответил я, морщась и массируя предплечье.
Сын удрал в другую комнату и завозился перед большим зеркалом в прихожей. Наконец появился в дверях спальни и нащупал выключатель.
– Па, я включу?
– Давай, – разрешил я.
Комнату залил поток яркого верхнего света, и я на минуту прикрыл глаза ладонью. Немного поморгал, приноравливаясь, и поднял взгляд на сына.
Дэн стоял перед кроватью, и на лице у него застыла просительная гримаса.
– Ништяк, да? – с надеждой спросил он.
Я с трудом сдержал улыбку.
Сын немного ниже меня, и при этом раза в два тоньше. Куртка висела на его плечах, как на вешалке, и длинные рукава болтались на середине ладони.
– По-моему, она тебе великовата, – осторожно заметил я.
– А я рукава закатаю! – торопливо пообещал Дэн.
Он подвернул кожаные манжеты и стал похож на водопроводчика.
– Ну как?
Я почесал затылок.
– Может, съездим и купим тебе такую же?
У Дэна скривились губы.
– Тебе жалко?
– Да забирай, ради бога!
Он просветлел.
– Па, а ботинки....
– Если расшнуруешь – они твои.
Сын тут же упал к моим ногам в буквальном смысле слова. Торопливо распутывая шнурки, он что-то приговаривал о том, в какой осадок завтра выпадет Машка. То есть Манька, поправился он демонстративно и поглядел на меня снизу вверх.
– С ногами не оторви! – попросил я.
– Не боись.
Он стащил с меня ботинки и присел на кровать. Натянул обувь и повернулся ко мне. Прищурил один глаз и оценивающе оглядел меня снова. Мне стало смешно.
– Чего еще желаете? – осведомился я.
– Свитерок клевый...
– Забирай уже и джинсы, – ответил я. Дэн издал торжествующий вопль команча на тропе войны. Я стянул с себя барахло и протянул сыну.
– А тебе не жалко? – спросил он, тут же забыв, что просил только поносить.
– Мне для тебя ничего не жалко, – искренне ответил я.
Дэн неумело чмокнул меня в щеку и удрал с трофеями в гостиную.
Я встал, выключил верхний свет и включил ночник. Свалился на кровать и стал думать о Маринке.
– Па! – закричал Дэн.
– Я завтра на тебя полюбуюсь, – громко ответил я. – При дневном свете.
– У тебя мобильник звонит.
– Тащи сюда.
Сын появился в дверях и бросил мне телефон. Прежде чем ответить, я со значением посмотрел на него. Дэн стоял с таким невинным видом, что стало понятно: он догадался, кто звонит.
– Дверь закрой, – велел я. И внушительно добавил:
– С другой стороны.
– Господи, не наоблизывались еще, – пробурчал ребенок, но приказ выполнил.
Я открыл телефон и прижал его к уху.
– Да?..
– Не спишь? – спросила Маринка.
– Еще нет. А ты?