Карина Пьянкова – Не было бы счастья (страница 44)

— Вряд ли ему требуется жалость. Хоть чья-то жалость, не только моя, — отозвалась я, вздохнув. — Джаред ведь гордый. И сильный. Наверное, самый сильный человек из всех, что мне прежде доводилось встречать.

Замок Корбин — огромный, суровый, древний — как будто замер в безмолвии, слушая то, что я говорю о его хозяине.

— Ты им прямо восхищаешься, — проворчал Ланс, ускоряя шаг, как будто пытаясь убежать от меня как можно быстрей. Я, не задумываясь, пошла скорей тоже: у меня давно стало привычкой идти в ногу с Ланселотом.

— Я им действительно восхищаюсь, — твердо произнесла я и упрямо вздернула подбородок.

Говорить правду было легко, даже несмотря на то, что мне никто не собирался верить. Впрочем, верит или нет — это же неважно, не так ли? Главное, я сама верю в собственные слова.

— Пытаешься убедить, будто сумела оценить чью-то прекрасную душу?

Вот же надоедливый, вредный, просто невыносимый человек! От раздражения топать я начала куда громче, выражая так свое возмущение и недовольство окружающей реальности в целом и поведением Ланса Уолша в частности.

— Представь себе, смогла! — воскликнула я. — Вообще, мы, женщины больше к этому склонны, чем мужчины! А еще оценила ум его, и чувство юмора, и глаза, и руки! И целуется Джаред прекрасно! И когда его не складывает приступ он… он не красивый, но интригующий! Но тебе-то откуда понять! Через твою постель столько женщин прошло, что звезд на небе — и то больше!

Уязвить таким образом Уолша мне, конечно же, не удалось, тот еще больше раздулся от просто невыносимого самодовольства.

Сам предмет обсуждения, многострадальный Джаред Лоуэлл граф Грейсток не стал ждать, пока мы соизволим явиться пред его светлые очи и поведать в подробностях, о чем же таком мы беседовали с начальником, Джаред, как и велела его деятельная натура (а заодно позволяло нынешнее состояние здоровья), буквально бросился нам навстречу.

— Я видел, мистер Томпсон покинул замок, — как всегда безмятежно произнес Джаред, вот только глазами так и сверкал. — Как прошел разговор?

В ответ я только коротко вздохнула.

— Ну, разговор закончил ничем, — пожал плечами снова вернувший себе обычный позитивный настрой Ланселот. От угрюмости, которая в последние дни стала неотъемлемой спутницей моего куратора, как будто не осталось и следа.

Мне даже подумалось, что небольшая недостычка с Томпсоном настолько взбодрила Ланселота и подняла ему настроение до приличного состояния.

— Лично мне не показалось, будто наш разговор закончен, — мрачно добавила я, не разделяя позитивного настроя Уолша. Вообще, даже непонятно до конца, чему именно он на самом деле радуется. Может, под шумок какое-то шпионское послание шефу подкинул, вот теперь и цветет как вишня по весне.

— Да я почти не сомневаюсь в этом, учитывая, что Фрисби слил бензин из бака снегохода этого вашего… начальника, — как будто бы между делом обронил Джаред, опять же не переменившись в лице. Но концентрация чертовщинки в светлых глазах графа явно резко подскочила.

— Вы приказали? — даже с некоторым уважением спросил напрямик Уолш, почесав в растерянности затылок. Сам Ланс имел большую страсть к пакостям и достаточно злым розыгрышам и, стоит сказать, даже уважал это пристрастие в других.

Джаред с видом невинного младенца и покачал головой.

— И не собирался.

Но стоило только появиться вокруг графа сияющему ореолу праведника, как Грейсток невозмутимо добавил:

— Нужды не было. Прислуга и сама додумается. У меня в замке трудятся очень верные и притом чрезвычайно деятельные люди.

У меня мгновенно возникло наисильнейшее подозрение, что Джаред Лоуэлл испытывает настоящую гордость относительно того, насколько деятельно его челядь борется за честь и спокойствие своего господина. Ну, точно как в старину.

— Между прочим, верные и деятельные меня едва не довели до воспаления легких, — не преминула я напомнить как совсем недавно и сама пала жертвой слуг замка Корбин.

Джаред виновато улыбнулся и чуть зарделся от возникшей неловкости. Зато с издевкой принялся ухмыляться Ланселот, видимо, эпизод с ледяным душем до сих пор грел его сердце настолько же сильно, насколько охладил не так давно мое тело.

— Я еще раз извиняюсь вами за выходки моих слуг, — на всякий случай еще раз решил высказать свои сожаления по поводу недоразумения граф.

Ланса наши с Джаредом взаимные реверансы, похоже, чересчур сильно утомили, потому что он прервал поток словесного кружева:

— А Томпсон хотя бы от замка отъехать сможет? С него станется минут десять пешком прогуляться и снова сюда явиться.

На этот раз улыбка Лоуэлла показалась мне какой-то лисьей.

— Моя прислуга еще и чрезвычайно умна и изобретательна. Заглохнет недалеко от города, чтобы и мысли не возникло возвращаться в Корбин.

И вот после таких демонстраций Ланселоту Уолшу хватает ума заявлять, что это, дескать, я могу сожрать бедного и беззащитного юношу? Да этот ушлый и расчетливый тип сам кого хочешь сожрет и не подавится! За Томпсона впору радоваться, что Джаред решил не выходить к нему!

Ланс внезапно замер и хлопнул себя ладонью по лбу. Звук оказался на диво звонким и эхо радостно потащило его по коридорам замка. Такое бурное выражение эмоций не то чтобы было коллеге совершенно несвойственно, но все-таки за рамки его обычных привычек выходило. Вообще жест говорил о самокритике, а вот именно к ней Уолш предпочитал прибегать в самый последний момент и только при очень большой необходимости.

— Ну, что такое? — не утерпела я и все-таки пристала с расспросами к Ланселоту, который явно держал драматическую паузу перед тем как выдать свое «гениальное озарение».

Джаред предусмотрительно отдал выбивание сведений — вне всякого сомнения чрезвычайно полезных — на откуп мне. Вообще, судя по всему, у графа Грейстока не возникало никаких проблем с делегированием полномочий.

— Ладлоу! Я вспомнил, где видел эту фамилию! Вот сам в шоке! Видел-то всего один раз и то мельком — а в память запала намертво! — с видом невероятной гордости за этот «эпический подвиг» выдал Уолш и посмотрел на меня с видом тотального превосходства.

Не то чтобы меня это хоть сколько-то задевало, однако же причина все еще вызывала жгучий интерес.

— Хватит уже ломаться, — насупилась я. Манера Ланса вот так тянуть время для создания эффекта особой пафосности изрядно раздражала даже еще до того, как мы с ним перестали ладить на почве моих отношений с Джаредом Лоуэллом. — Выкладывай, что навспоминал!

Уолш посмотрел так, словно я предложила устроить шабаш на могиле его горячо любимой бабушки. Никто не любит, если портят их звездный час.

— Это имя не по делам нашим проходило. Я просто слышал, как Кэйси, ну та бестолковая новая секретарша в приемной начальства, записывала сообщение от некой миз Ладлоу. Которая приходится родной матушкой нашему дорогому шефу — мистеру Дрэйгону. Забавно, правда?

Сказать, что я нашла в такой новости хоть что-то забавное, было бы одной большой ошибкой.

Картинка не то чтобы сложилась до конца, но уже начала приобретать достаточно четкие очертания, чтобы я поняла окончательно и бесповоротно, насколько же именно оправдана оказалась нелюбовь прислуги Корбина ко мне и Уолшу. Похоже, послали нас докапываться не до возможных истоков очередной чересчур уж честолюбивой старлетки, а искать способ получить наследство графа Грейстока, когда тот, наконец, соблаговолит покинуть этот грешный мир.

— Джаред, я… я не знала! Я даже не подозревала! — выпалила я поспешно, пытаясь оправдаться в глазах Грейстока. Не хотелось разом лишиться того, что стало настолько драгоценно для меня — его приязни, доверия. — Я бы никогда…

То, что не знала, было целиком и полностью правдой, однако насчет «никогда» все-таки слукавила. Мне много чего приходилось совершать по приказу начальства, и далеко не всегда мои поступки не приносили никому бед. Ремесло частного сыщика вообще не отличалось особой высокоморальностью, здесь ничего поделать никак не выходило.

На мгновение в глазах Ланса появилось даже некое подобие сочувствия, но тут же сменилось привычной издевкой.

— Я как бы тоже не был в курсе, чем все на самом деле должно обернуться, милорд, — без особого надрыва заявил о своей непричастности к возможным коварным планам Томпсона и Дрэйгона Уолш.

Сама же предполагаемая жертва коварных интриг никак не выразила ни возмущения своего, ни подозрений относительно нас. Джаред Лоуэлл стоял совершенно расслабленно и просто улыбался спокойно и светло, как, наверное, только он один и мог.

— Если бы я заподозрил в вас настолько дурные намерения, уж нашел бы причину, чтобы выслать прочь из замка, — пожал плечами молодой человек. — К тому же, зачем бы приезжать сюда, в глушь, мистеру Томпсону, если бы вы все знали и действовали по плану, не так ли?

Вот уж точно, крепкий орешек, иначе и не назвать. Наверное, где-то сверху специально решили поскупиться для Джареда на здоровье: окажись он еще и крепким с такой-то хваткой, мог бы на досуге и мир захватить.

Уолш поджал губы и с какой-то особенной задумчивостью посмотрел на Грейстока, словно внося правки в уже составленное загодя досье. Видимо, теперь только Ланселоту пришло в голову посмотреть на увечного графа совершенно под иным углом. Не как на практически мальчика еще, которому из-за слабого здоровья не удалось понять, что такое нормальная жизнь и как иметь с ней дело, а как на взрослого и прозорливого мужчину, который и постоять за себя сможет, и, при случае, даже отомстить.