Карина Пьянкова – Не было бы счастья (страница 43)

Те угрозы Джареда вспомнились как раз кстати и добавили долю драматизма в мои причитания. Хотя начальство, как мне показалось, не прониклось.

— Нас заставляют мыться в холодной воде! Всячески притесняют! И ничего не дают без личного приказа графа Грейстока! — продолжила я нагнетать обстановку и, что забавно, Ланс все-таки не стал оспаривать моих слов, чего я опасалась.

— И что же, теперь в сугроб надлежит отправиться мне? — всплеснул руками Томпсон и посмотрел на меня, на Ланса, опять на меня. Как будто надеялся, что хотя бы один из нас скажет, что сугроб — городили что бы что-нибудь другое — отменяется, а мистеру Томпсону непременно предоставят место в лучших покоях замка.

— Ну, я бы все-таки посоветовал вам отправиться в город, — отозвался довольно Уолш. — Но если вам требуется именно сугроб…

К перспективе провести время в сугробе мистер Томпсон отнесся примерно так же, как совсем недавно и сам Уолш: принялся причитать и возмущаться по поводу жестокости и несправедливости мироздания и заодно графа Грейстока. Но в случае нашего начальника, обратиться напрямую к жестокому и коварному «феодалу» было делом совершенно невозможным: Джаред предусмотрительно скрылся от вражеского взгляда и сделал себя таким образом недоступным для просьб, требований и угроз.

— Но можно же что-то сделать! Должен же быть какой-то способ заставить… — начал было мистер Томпсон, но напоролся на два наших недоуменных взгляда. Ну, в самом деле, кого и как заставлять? Законного владельца данного жилища? Нет, правда? Да еще и тяжело больного?

— Сэр, вообще, в Айнваре принято уважать частную жизнь, равно как и частную собственность, — начал «мягко стелить» Уолш, в планы которого, очевидно, не входило появление в Корбине Мирддина Томпсона. — Вы никак не можете остаться в замке против воли его владельца. Он же и полицию в случае чего вызвать может…

Потом Ланселот подошел вплотную к шефу и доверительно прошептал тому на ухо:

— Мы вообще здесь спалились по всем фронтам. Граф с самого начала был в курсе, где мы работаем. Он Вивиан еще до моего приезда раскусил.

Новость привела мистера Томпсона в то еще помешательство: сперва он беспомощно пялился в пустоту, потом уже на огорошившего «неблагой вестью» Ланселота, после уже на меня.

— Как раскусил?! — шепотом спросил начальник, хотя я была готова поспорить, те, кто подслушивает под дверью (а наверняка ведь кто-то подслушивает, может, даже и не под дверью, мало ли какие тут слуховые оконца имеются) все равно уловили все.

— Он знаком лично с моим научным руководителем, — легко и просто призналась я.

Чего стесняться-то? Не мой ведь косяк, как есть не мой. Легенду мне придумывали и прорабатывали другие люди, сами не поинтересовались, есть ли связь между Грейстоком и теми, кто якобы меня к нему засылает… Нет, я бы и сама не сообразила проверить, просто приняв историю про затворника, который отгородился от всего мира, но я эту ошибку только могла бы совершить, а вот другие — совершили. И это факт!

— А чего тогда тебя, Лэйк, сразу не выставили? Прямиком в сугроб, — разумеется, задался вполне ожидаемым вопросом мистер Томпсон, глядя в мою сторону с великим подозрением.

Вот так сразу с ответом не нашлась. Ну не рассказывать же, в самом деле, о наших вполне себе доверительных беседах с Джаредом и его таком забавном мотиве понаблюдать за такими редкими гостями за неимением прочих развлечений?

Неловкой паузы не возникло исключительно из-за длинного и активно работающего языка Ланса, который многозначительно рассмеялся и выдал:

— Так у нас Вив — красотка, в конце концов.

Прозвучало… Ну, настолько двусмысленно, что, скорее уж, однозначно. Правда, «ну очень тяжелая хворь» Джареда как будто бы напрочь лишала простора фантазию любого здравомыслящего человека. Или же нет? Что-то уж слишком масляным стал взгляд мистера Томпсона, на секунду мне даже стало любопытно, что же такого он мог себе вообразить. Правда, уже скоро на место любопытства пришла обыкновенная брезгливость: люди особенно охотно придумывают всяческие мерзости, пусть даже и несуразные.

Да и вообще, что такого, если два взрослых человека окажутся в одной постели? Можно подумать, это какое-то великое преступление или извращение! И вообще, моя влюбленность в Джареда Лоуэлла спокойно потянет на самое светлое и благородное чувство в моей жизни!

Но это точно не стоит высказывать начальству, даже если и хочется. Да и не поверит ведь, хоть ты тресни. Работа в частном сыске быстро лишает совести и приверженности хоть к какой-то морали, что я наблюдала часто. В том числе и на своем собственном примере.

— Лэйк, и вы продолжаете утверждать, будто не в состоянии уговорить графа Грейстока оставить меня в замке? — усомнился в моей правоте Томпсон. В его голосе даже зазвучала определенная доля воинственности, словно бы он имел право рассчитывать на то, что я предоставлю ему лучшие комнаты в Корбине.

— Продолжаю утверждать, — спокойно и даже как-то умиротворенно ответила я, заранее принимая факт собственного увольнения. — С чего вы вообще решили, будто я в состоянии повлиять на Грейстока?

На самом деле, черт с ней, с такой адской работенкой. Благодаря ей я познакомилась с Джаредом, но больше ничего хорошего она мне не принесла, да и вряд ли принесет. Даже платят — и то мало! Надо собраться с духом и вернуться к работе над магистерской диссертацией, от такого занятия будет куда больше пользы и уму, и сердцу, и даже обществу в конечном итоге.

Все лицо мистера Томпсона выражало совершеннейший сарказм. Верить мне он не собирался ни на пенс… Хотя и доказать, что лгу — тоже не сможет, так что ситуация-то патовая. Ланселот только насмешливо щурился и в разговор упорно не вступал, причем я не могла решить, радует меня такое поведение коллеги или нет. Что молчание, что болтливость Уолша могли пойти мне и на пользу и окончательно все испортить.

— Быть может потому, что «вы у нас красотка»? — с издевкой повторил слова моего куратора мистер Томпсон, буравя меня тяжелым, практически угрожающим взглядом. — Мне кажется, вы просто решили… ставить мне палки в колеса, верно, сладкая парочка?

Наверное, посмотрели мы с Ланселотом друг на друга с одинаково сильным отвращением. Врали-то мы сейчас действительно синхронно, работая как настоящая команда, но назвать нас «сладкой парочкой»? Чушь совершенная!

Но неужели Ланс и в самом деле решил встать на защиту Джареда с таким усердием? Мне-то казалось, ему просто захотелось зачем-то помучить меня, подрессировать, заодно указав то место, которое Уолш мне приготовил. Не слишком и высокое.

Но если все было настолько просто, зачем поддерживать ложь Лоуэлла перед начальником?

— И в мыслях не было, шеф! — с видом тупого, но чрезвычайно убедительного подобострастия выпалил Уолш и разве что каблуками не щелкнул для достоверности. Ну, прямо низкий чин, стремящийся угодить генералу изо всех своих невеликих сил.

Томпсону, разумеется, такое отношение польстило, и он, как мне показалось, в ложь Ланселота даже поверил.

— То есть Грейстока и в самом деле не уломать? — уже более спокойно осведомился вредный старик.

Куратор замотал головой с таким усердием, что странно, как она у него вовсе не отвалилась.

Томпсон тяжело вздохнул, попытал меня расспросами еще с четверть часа, а после все же убрался, похлопав почти дружески по плечу что меня, что Уолша. Невиданный жест приязни для такого типа.

— Это ты сюда сдернул мистера Томпсона, не так ли? — спросила я зло, шипя как кобра, у куратора, когда мы, наконец, покинули напрочь выстуженную комнату и Томпсон остался позади.

Ланселот посмотрел на меня как будто бы со снисходительностью, тут я могла и ошибиться.

— Делать мне нечего — вызывать сюда Томпсона.

С одной стороны, это было в духе Уолша, с другой же, я уже сомневалась в своем понимании того, что именно в духе Уолша.

— Ну, тебе же нечего было делать, когда решил звонить Томпсону и доносить на меня, — фыркнула я, не собираясь больше полагаться даже в малом на слова коллеги.

Демонстрировать хоть какие-то признаки мук совести Ланселот Уолш не планировал, похоже, ближайшую вечность. Напротив, гад горделиво вздернул подбородок и расправил плечи, словно бы совершил что-то невероятно достойное.

— Жаль, что не удалось. Уже начала отрабатывать подпись «Вивиан Лоуэлл графиня Грейсток»? — с издевкой поинтересовался Ланселот, даже не пытаясь скрывать собственной откровенной неприязни ко мне. И эта неприязнь, похоже, появилась и набрала силы именно здесь, в Корбине.

Передернула плечами и проглотила первые пришедшие на ум и на язык ругательства. Если какой-то урок я усвоила после разговоров с Джаредом — это необходимость в первую очередь думать, что именно говорю.

— Начну, если Джаред сделает предложение, — отозвалась я, стараясь держать в узде раздражение. — Тебе-то что с того?

На самом деле мотивы Уолша были мне не так чтобы особо интересны, но вопрос вырвался сам собой. Вообще, я должна была знать, с чего на меня настолько сильно взъелся прежде вполне лояльный коллега.

Отвечать, впрочем, Ланселот и не подумал.

— Джаред… Тебе совсем его не жаль? — спросил коллега как словно бы с тихой печалью в голосе.

Я вообще не понимала, к чему ведет мужчина.