Карина Ли – Развод. Пока смерть не разлучит...вас! (страница 7)

Я вздрогнула.

– Он… он мог… – горло сдавило. – Он был со мной всю жизнь… а теперь…

– Но, Лен, слушай меня, – Таня наклонилась ближе. – Сейчас у тебя эмоции. Ты хочешь бежать, кричать, бросить всё и всех. Но не делай этого. Пока сама не разберёшься в том, что он говорит, не делай шагов назад или вперёд.

Я посмотрела на неё.

– Танюш… ты понимаешь? – голос дрожал. – Я боюсь, что… что если правда… если он был с ней… как тогда я смогу жить с этим? Если ребенок его, что делать мне?

– Лена, – сказала Таня, сжимая мои руки ещё сильнее, – послушай меня: не может твой Макс — любящий тебя, муж, который строил с тобой жизнь, любил вас всех, твою семью — вот так всё просрать. Прямо так, без сожаления, без угрызений совести. Что бы ни произошло, он не мог этого сделать нарочно.

Я смотрела на её глаза, на её уверенность. И вдруг внутри промелькнуло сомнение: а если и правда… а если всё это ложь, прикрытие, оправдание? Если я просто сейчас действую на эмоциях и нужно просто дать себе выдохнуть и остудить голову?

– Ты веришь в это, Таня? – спросила я почти шёпотом.

– Я верю, что он тебя любит, – сказала она твёрдо. – И если он что-то натворил, он не сделал этого с мыслью разрушить тебя. Но это не снимает боли, и это не делает проще.

Я закрыла глаза. Слёзы наконец пробились наружу, но теперь я не сопротивлялась.

– Я боюсь, – сказала я тихо. – Боюсь, что уже ничего не будет прежним.

– Это нормально, – ответила Таня. – Позволь себе бояться. Позволь себе злиться. Позволь себе всё. Но потом разберись. Не сейчас. Сейчас — просто выдохни.

Я кивнула, глотая слёзы. В ушах всё ещё стоял голос Максима: «не помню, не в себе…»

– И что теперь делать? – спросила я, почти сама себе.

– Теперь, Лен, – Таня мягко улыбнулась, – мы сидим здесь, мы пьем кофе, и я слушаю тебя. А потом ты вернёшься домой, и разберёшься с ним. Но сейчас — не беги, не кричи, не делай резких шагов. Дай себе хотя бы час на то, чтобы прийти в себя.

Я посмотрела на кружку, пар которой уже едва поднимался. Медленно, будто оживляя себя, я сделала глоток. Горько-сладко. Как жизнь, которая вдруг стала такой горькой, но к которой ещё осталась привязанность.

Таня обняла меня через стол.

– Ты не одна, Лен. Я рядом.

Я ощутила лёгкое спокойствие. Ненадолго, но оно было.

– Хорошо, Танюш… – сказала я, пытаясь собрать себя.

– Отлично, – улыбнулась она. – Мы справимся. Нужно составить план действий. Ты должна все разобрать с ним вместе, а потом уже решить уйти или остаться.

 

Глава 8

Я приехала домой уже почти вечером. Солнце клонилось к закату, и золотисто-оранжевый свет окрашивал улицы города. Сердце было сжато, плечи тяжёлые, а мысли — как крутящиеся винты, которые не удавалось остановить.

Я возвращалась домой и пыталась отгородиться от того хаоса, который Максим оставил внутри меня. Я запрещала себе думать о нём, запрещала чувствовать то, что я знала всегда: любовь, которую я до сих пор носила в сердце, готова была распасться на осколки от этой новости. Сейчас внутри меня было только одно: необходимость узнать правду.

Когда я подошла к квартире, в воздухе ощущался лёгкий холодок, предвестник ночи. Я вошла и услышала, как из кабинета доносится его голос.

– Да, я понимаю… – говорил Максим по телефону, голос ровный, но с напряжением. – Срок примерно семнадцать-восемнадцать недель… Я хочу, чтобы тест ДНК был проведён на доверенном уровне… да, прошу, чтобы это сделали как можно скорее. Спасибо, что помогаете. Я в долгу не останусь.

Я замерла у двери, не дыша. Сердце билось с такой силой, что казалось, что его слышно через стены. Он не заметил меня сразу. Голос был тихий, деловой, и в нём сквозила та спокойная точность, которая всегда меня завораживала. Но теперь этот голос резал меня, как нож.

Я шагнула в кабинет, и он наконец поднял глаза. Мгновение, и на его лице появилась тревога.

– Лена… – начал он.

Я остановила его взглядом. Не словами, а взглядом. Всё внутри требовало контроля, и я говорила себе: не поддавайся, не сейчас.

– У меня есть решение… – медленно, тяжело, сдержанно сказала я, – я хочу знать, как всё было на самом деле. Точно, шаг за шагом. Только после этого я решу, что делать дальше.

Он открыл рот, но не сказал ни слова. Я заметила, как его пальцы сжали ручку стола, а глаза стали чуть шире, чем обычно.

– Но… – начал он.

– Сейчас нет «но», – резко оборвала я, чувствуя, как внутри всё горит, а внешне — ровная стена. – Я запрещаю себе любить тебя прямо сейчас. Любовь здесь убьёт меня, если я позволю. Любовь и доверие сейчас — это роскошь, которой у меня нет.

Он опустил глаза, сжал губы. Я видела в его глазах смесь боли, страха и отчаяния. Он понимал, что нарушил границу, которая была для меня неприкосновенна, и что каждое его движение теперь оценивается, каждое слово — через фильтр того, что случилось.

– Лена… я… – голос дрожал, но я не дала ему закончить.

– Я хочу факты. Как было в кабинете, что происходило после операции, что именно она утверждает и что ты помнишь. Без оправданий. – Я сделала шаг ближе, но внутренне удержала себя от прикосновения. – Только правда. Я должна знать её, прежде чем решу, останусь или уйду.

Он кивнул, тяжело опуская голову.

– Хорошо.

Я села в кресло напротив него. Сердце стучало, дыхание было тяжёлым. Я чувствовала, что могу рухнуть в любой момент, но сдерживала себя. Не сейчас. Я должна быть холодной. Я должна узнать правду прежде, чем позволю хоть частичке своей любви к нему прорваться.

Он начал рассказывать тихо, почти шёпотом, каждый жест, каждое слово — я ловила их и держала в голове. А внутри — пустота, запрет любить, стена боли и недоверия. И одновременно — тихая, холодная решимость: после того, как я узнаю правду, я решу, что с этим делать.

В комнате стояла тишина, прерываемая только его голосом и моим ровным дыханием. Я понимала, что мы оба здесь в равной степени потеряны: он — потому что всё вышло из-под контроля, я — потому что то, что я любила всю жизнь, оказалось поставлено под угрозу.

Но пока я сидела напротив него, сжимающая руки в кулаки, внутри была только стена, на которой красовалась надпись: любовь запрещена.

И именно эта стена давала мне силу слушать, держать себя и готовиться к следующему шагу — решению о том, останусь ли я, или уйду.

***

Солнечный полдень щедро заливал улицы, когда я вышла из салона. Аромат моих любимых средств — будто всё это должно было вернуть мне чувство нормальности. Я хотела просто дойти до машины, сесть и уехать домой, забыв хотя бы на час обо всём.

И тут…

Среди прохожих, как будто специально поджидал меня, высокий, статный, в дорогом костюме. В руках — букет свежих цветов. Сердце внезапно дернулось, и я сделала шаг назад.

– Елена, – сказал он, улыбаясь уверенно, – это точно судьба.

Я остановилась, сжала сумку крепче.

– Здравствуйте… – голос дрожал, хотя я старалась скрыть.

Он протянул букет.

– Я хотел бы пригласить вас в ресторанчик на кофе. Просто поболтать.

Я отвернулась, делая шаг в сторону.

– Спасибо, но… не могу. Хватит вам уже ходить следом, смысла это не имеет.

Он не отступил. Сделал шаг ко мне.

– Елена… – голос был мягкий, но с уверенной ноткой. – Ваш муж вас предаёт. А вы всё храните ему верность.

Я остановилась. Руки сжались в кулаки.

– Простите? – выдохнула я, пытаясь скрыть дрожь.

Он пожал плечами, лёгкая усмешка на лице.

– Да, ваша верность — его спокойствие. А то, что происходит у него за вашей спиной, вы даже представить не можете.

Я нахмурилась, словно пытаясь отследить каждое его слово.

– А откуда у вас такие данные? – спросила я, ощущая, как внутри снова растёт холод, смесь ужаса и недоверия.

Он сделал шаг ближе, глядя прямо мне в глаза.