Карина Ли – Развод. Пока смерть не разлучит...вас! (страница 6)

Он закрыл глаза, будто от удара, руки бессильно упали вдоль тела.

А я впервые за двадцать четыре года брака почувствовала себя чужой рядом с ним. Совсем чужой.

Макс вышел, а я не включая света, опустилась на край кровати. Комната показалась чужой, будто всё вокруг было не моё: кровать, шкаф, наши фотографии в рамке на тумбочке. Наши. Ещё несколько часов назад это слово грело, а теперь — жгло.

Я прижала ладони к лицу. Хотелось кричать, бить что-нибудь, но вместо этого я просто сидела и слушала собственное дыхание. Оно было рваным, как у загнанного зверя.

Двадцать четыре года, Лена. Двадцать четыре года ты жила для него. Ты была его опорой, его семьёй, его женщиной. Ты делила с ним каждую победу и каждую потерю. И вот — чужая девчонка, младше вашего сына, приходит к твоему порогу с животом. И это конец. Или?

Я обняла себя руками. Боль была такая, что казалось — тело разорвёт изнутри. Но слёз всё равно не было.

Вдруг в коридоре раздались шаги. Я напряглась, но дверь спальни не открылась. Вместо этого — тихий скрип паркета.

Я затаила дыхание.

– Лена… – Его голос был приглушённый, почти шёпот. – Я здесь. Я не уйду.

Сердце сжалось.

Тишина. Потом — звук: он опустился прямо на пол у двери. Я представила: сидит, опершись спиной о стену, и смотрит в пустоту.

– Я не знаю, как тебе доказать, – сказал он глухо. – Но я не предавал тебя. Ни сердцем, ни душой. Я не хотел этого.

Я закрыла уши ладонями. Хватит. Замолчи. Ты уже сделал. Слова ничего не изменят.

Но его голос всё равно пробивался сквозь пальцы.

– Я помню только кабинет после операции… усталость, полное выгорание. Потом — тьма. А теперь она с животом. И я схожу с ума, потому что не понимаю, как это могло произойти.

Я стиснула зубы. В груди рвалось:

– Максим, замолчи! – выкрикнула я наконец. – Замолчи и уйди!

Тишина. Только моё дыхание и его, тяжёлое, за дверью.

Минуты текли медленно, как смола. Я легла на кровать, отвернувшись к стене. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, я слышала его дыхание, тихое шуршание одежды, как он меняет позу, сидя на полу.

И это было хуже всего.

Хуже, потому что я знала: он не врёт в том, что любит. Любит меня, любит нас. Я чувствовала это двадцать четыре года и чувствовала даже сейчас. Но любовь не стирает факт. Любовь не убирает из той девчонки ребёнка.

Слёзы всё-таки пришли — тихо, медленно, одна за другой. Я сжала подушку, чтобы не слышно было.

– Лена… – снова его голос, тихий, сломанный. – Я всё равно буду ждать. Сколько нужно. Хоть год. Хоть вечность. Только не отталкивай меня совсем… Помоги разобрать всё это, прошу тебя не уходи.

Я прижала подушку к лицу и застонала в неё. Потому что часть меня хотела распахнуть дверь и броситься в его объятия. А другая — хотела бежать, далеко, туда, где не будет этого голоса и этой боли.

Так и прошла ночь.

Я не спала. И он — тоже. Его дыхание у двери было со мной до самого рассвета.

 

 

Глава 7

Свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала только пустоту. Казалось, что за эту ночь меня выжали до дна — слёзы, мысли, силы. Ничего не осталось.

Осторожно открыла дверь спальни.

Он сидел там, где и был. У двери. Спина прижата к стене, глаза красные, лицо осунувшееся. Руки сложены на коленях, будто молился.

Он поднял взгляд на меня.

– Лена… – прошептал.

Я не ответила. Прошла мимо, в кухню. Поставила турку, насыпала кофе. Всё делала медленно, машинально. Хоть что-то привычное, хоть что-то своё.

Сзади — его шаги. Он остановился в дверях, но не вошёл.

– Я сварю тебе тоже, – сказала я тихо, сама удивившись, как спокойно звучит мой голос.

Он кивнул. Как мальчик.

В этот момент на столе завибрировал телефон. Экран вспыхнул: Таня.

Я взяла трубку.

– Алло?

– Ленусь, привет! – голос Тани был таким живым, таким нормальным, что я чуть не расплакалась. – Слушай, я не могу больше, у меня башка кипит от работы. Хочу проветриться. Пошли в парк, а потом посидим где-нибудь, кофейку попьём?

Я глубоко вдохнула, будто глоток воздуха после долгого погружения.

– Хорошо, Танюш. Я тоже закипаю и время есть. Давай через час… в «Пьесто»?

– Отлично! – обрадовалась она. – Ты спасёшь мою бедную голову.

Мы попрощались, и я отключила звонок.

Максим смотрел на меня, как на что-то ускользающее.

– Лена… пожалуйста, не закрывайся. Мы должны поговорить.

Я отвернулась, разливая кофе по чашкам.

– Я поеду встретиться с Таней. – Я поставила чашку перед ним. – А ты… ты сам подумай, Максим. Что ты хочешь мне сказать. И главное — что я должна с этим делать. И каких шагов ты от меня ждешь. Я сейчас сама не понимаю чего хочу ил не хочу…

Он взял чашку, но руки дрожали так, что я испугалась, что он её разобьёт.

Я же впервые за долгие годы почувствовала странное: не он решает, не он ведёт. Решать теперь мне.

Парк в это время был тихим: редкие прохожие, мягкий шелест листьев под ногами, лёгкий запах осенней земли. Я шла рядом с Таней, но ноги казались ватными. Как будто каждый шаг давался с усилием.

– Ленусь, – сказала Таня, когда мы сели за столик «Пьесто», – ты выглядишь… будто тебя только что вывернули наизнанку.

Я кивнула. Слов не было. Поставила кружку кофе перед собой, пар поднимался и обжигал ноздри, но это почти не ощущалось.

– Танюш… – я наконец заговорила, тихо, будто боюсь, что кто-то услышит, – это… я не знаю, с чего начать.

Таня молча положила руку на мою, но не трогала слишком сильно. Просто рядом. Без слов — уже помощь.

– Начни с того, что тебе нужно. – Она смотрела прямо в глаза. – А остальное мы разберём.

Я вдохнула.

– Максим… – голос дрожал. – Он… он никогда не… не предавал меня. Никогда. И я любила его… люблю… – Горло сжалось. – И всё равно… – Я замолчала, потому что слёзы подступили, но я не хотела их. – Всё разрушено.

– Расскажи, что произошло, – мягко сказала Таня. – С чего всё началось. Что случилось такого, что ты словно умерла внутри, подруга?

Я стала вспоминать, почти механически, слова, взгляд, фото, разговор в квартире.

– Малолетняя девка… Она пришла вчера к нам домой… с фото. С УЗИ. Сказала, что ждёт от него ребёнка. И я… я не могла поверить. И он… – Я замолчала. – Он сам не помнит. Он сказал, что не помнит, что не уверен… что, возможно, был не в себе, может, его опоили, может… – Я сжала кулаки. – Он утверждает, что не предавал меня.

Таня слушала молча, сжимая пальцы мои в своей руке.

– Лена… – тихо сказала она, – ты сейчас тонешь в эмоциях. И, честно, я понимаю. Сердце рвётся, всё внутри кричит, будто тебя предали.