Карина Ли – Развод. Пока смерть не разлучит...вас! (страница 8)

– Так вся клиника знает. Все знают о его любовнице. А вы… верите в его верность.

Слова ударили по мне, как кувалда. В голове закружилось: Как это возможно? Откуда у него такая информация?

Я вздохнула, пытаясь собраться, и почувствовала, как внутри стучит сердце: боль и ужас переплелись с недоверием, с отчаянием.

– Вы уверены в том, что говорите? Это уже пахнет клеветой, – спросила я тихо, почти шепотом.

Он кивнул, спокойно, без единой тени сомнения.

– Уверен, Елена. Слишком многое видела клиника, слишком много людей знают. А вы… вы до сих пор живёте в иллюзии.

Я стояла, не в силах сразу ответить. Внутри — хаос, эмоции рвались наружу, но я сдерживалась. Не сейчас… нельзя показывать слабость.

Он сделал шаг назад, слегка наклонил голову и улыбнулся.

– Подумайте. Я понимаю, это трудно. Но истина — она всегда где-то рядом.

Я посмотрела на цветы в его руках. Красные, роскошные, пахнущие чем-то свежим и настоящим. И вдруг мне стало страшно: их красота была слишком яркой, чтобы не резать глаза.

– Спасибо… – тихо сказала я, – но ни вы ни ваша правда мне не интересны.

Он кивнул, положил руку в карман в лёгком жесте уважения и медленно отошёл, оставив меня стоять посреди улицы, между шумом города и тишиной внутри.

Я глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание. Сердце стучало быстро, а в голове всё повторялись его слова: «Ваш муж вас предаёт… вся клиника знает… а вы верите в его верность…»

И я поняла: до этого момента я жила в иллюзии. Теперь иллюзия рухнула. И внутри меня — пустота, холод и жгучая необходимость узнать правду, прежде чем принимать любое решение. И сделать это как можно скорее. Эта мелкая паршивка слишком далеко зашла в своих играх.

 

Глава 9

Я въехала во двор, поднялась на лифте, в руках сжимала сумку. Сердце стучало так, что казалось, слышно было до соседнего подъезда.

Максим сидел в кабинете за компьютером, погружённый в какой-то документ. Он поднял взгляд, когда я вошла, и я почувствовала тяжесть в груди.

– Максим… – начала я, – помнишь того мужчину, который ко мне подбирал клинья?

Он нахмурился.

– Кого? Тот, что в салоне был?

– Да. Так вот, сегодня на парковке он вдруг заявился снова и выдал… – я сделала паузу, пытаясь собраться, – что о твоей любовнице вся клиника гудит, а я одна дура, которая верит в твою верность.

Максим резко сел прямо, глаза сужены, лицо побледнело.

– Как он выглядит? Описать можешь? Уж очень странно всё, – выдавил он, почти бездыханно.

Я опустила сумку на стол и подошла к своему ноутбуку.

– Сейчас, – сказала резко, открывая облачное хранилище и подключаясь к камерам салона дистанционно. – Я тебе покажу.

Экран загорелся, я выставила дату и примерное время, перемотала и мы оба увидели мужчину, который сидел в кресле, пока я делала себе кофе.

– Да… – прошептал Максим, сразу узнав его. – Это… это бывший хирург нашей клиники. Артур Горский… Его выгнали с позором за преувеличение полномочий. Я лично с ним не знаком… но, судя по всему, он знаком с тобой и со мной тоже.

Я молча кивнула, ощущая, как внутри снова всё скручивается.

– Хорошо, – сказал Максим, доставая телефон. – Я позвоню Олегу Кирилловичу. Пусть через свои каналы пробьёт Горского. Нужно знать всю его подноготную и какого хрена он все это устраивает.

Я отстранилась, наблюдая за ним. Его руки дрожали, глаза — как у человека, который понял, что мир вокруг рушится, но должен держаться ради семьи.

Через пару часов на почту Максима пришёл файл. Он открыл его, медленно прокручивая страницы.

– Лен… – голос дрожал, он посмотрел на меня с удивлением и… страхом. – Фотографии, смотри это он и его семья. И… – он замялся, тяжело глотая. – Оказывается, беременная девушка — это его дочь от первого брака.

Я ощутила, как всё внутри перевернулось. В груди стало пусто, а голова кружилась. Шок, боль, облегчение — всё одновременно.

– Значит … – выдохнула, понимая, что все не просто так.

Он кивнул, но глаза всё ещё полны страха.

— Да. Но это не снимает того факта, что она могла… манипулировать ситуацией. Я хотел проверить всё, не навредив тебе.

Я села на край стола, сжимая подол платья в руках.

– И теперь что? – спросила я, почти шепотом. – Как мы будем действовать дальше?

Максим подошёл, опустился рядом, но я не дала ему прикоснуться.

– Сначала правда, – сказала я твёрдо. – Сначала мы должны разобрать всё. И только потом… решать, что делать дальше.

Я понимала, что моё сердце снова начинает реагировать на него — но сейчас я запрещала себе любить. Любовь была роскошью, которую я пока не могла себе позволить.

В этот момент между нами повисла тишина, наполненная новым знанием, которое менялось от ужаса к облегчению. И я впервые за несколько дней почувствовала, что… может быть, мы сможем выстроить всё заново, но уже без иллюзий.

Может он и не виноват на самом деле и эти двое просто манипулировали ситуацией, подкидывали ложные сведенья и сталкивали нас специально?

***

Следующие несколько дней были странными. Каждое утро я вставала с тяжестью в груди, словно весь мир висел на ниточке, которая вот-вот оборвётся.

Я старалась вести привычную жизнь — салон, кофе, немного работы — но мысли всё равно возвращались к той правде, которую мы с Максимом недавно открыли.

Сидя за столом в салоне, я смотрела в окно и думала: не верю, что всё станет как прежде… но внутри, тихо, где-то глубоко, я надеюсь именно на такой исход.

В этот день раздался звонок. Экран светился именем Ильи. Я вздохнула, взяла трубку.

– Мама, привет! Как ты? – голос сына был звонким, солнечным, совершенно обычным, но я почувствовала, как сердце дернулось.

– Привет, сынок. Всё хорошо… – сказала я ровно, скрывая бурю внутри. – Как медовый месяц?

– О, замечательно! – радостно ответил он. – Мы уже успели погулять по набережной вдоль и поперек, съездили на экскурсию…

Я улыбнулась сквозь напряжение.

– Это хорошо.

– Мам, ты совсем не нервничаешь? У тебя обычно куча переживаний, – немного с ухмылкой спросил он.

– Нет, сынок, – тихо сказала я, – всё в порядке. Просто наслаждайтесь временем вместе. Я рада за вас родной.

Я положила трубку, сердце продолжало колотиться. Я не сказала ему ни слова о том, что творилось дома. Нет смысла нагружать его. Пусть пока думает, что всё спокойно.

Позже, вечером, я села с Максимом на диван. Он положил руку мне на плечо.

– Родная… – сказал он тихо, – я знаю, это всё ещё больно.

– Максим… – вздохнула я, опираясь на его руку, но не давая ему больше, чем просто прикосновение, – я понимаю… и я должна держать себя в руках. Каждый день, каждую минуту.

Он кивнул.

– Мы должны быть осторожными. Всё ещё есть много людей, которые могут вмешаться.

– Я знаю, – сказала я, – но теперь я чувствую, что мы движемся в правильном направлении. И если это правда, если всё подтвердится… мы сможем вернуть нас.

Максим вздохнул.

– Я благодарен тебе за терпение. И за то, что веришь… даже если это сложно.