Карина Ли – Развод. Не сопротивляйся, всё равно простишь (страница 6)

— Да и… — Лиза ёрзает на сиденье. — Он же деньги зарабатывает в конце концов. Ты сама говорила: если мужчина отвечает за семью, это уже… ну, дофига.

Мне хочется ударить себя.

За все эти фразы, которые я бросала в разговоре, не думая, как они отзовутся.

«Главное, чтобы мужчина был надёжный, чтобы обеспечивал».

«Жизнь сложная, идеальных не бывает».

И вот, пожалуйста.

Дети сделали выводы.

— И плюс, — вдруг оживляется Артём, — ну ты видела Алину вообще?

Я напрягаюсь.

— В смысле — «видела»?

— Ну, она приходила как-то, — машет он рукой. — К нам, когда папа тебя просил букет собрать. Такая…

Он мечтательно закатывает глаза:

— Она как куколка. Реально. Стройная, волосы такие, ух, и одевается круто. Не как эти ваши…

Он осекается, но мне уже всё равно.

— Ага, — подхватывает Лиза. — И классная такая. В моде разбирается, в этих брендах, у неё инст просто бомба.

— Инста запрещена, — автоматически поправляю я.

— Мам, никто не говорит «инста», кроме Роскомнадзора, — устало вздыхает Лиза. — Короче, она реально крутая. И папа с ней горит. А то что в прошлом они типа родней были, так какая разница, чужие же по сути.

«Папа с ней горит».

Каждое слово — как спичка по моей коже.

Я смотрю на своих детей и понимаю, что для них это — почти романтическая история.

Про то, как их взрослый, успешный отец встретил «классную, модную» девушку, рядом с которой «горит».

А я — фон. Серый, удобный, мамский.

— То есть вы… на его стороне, — говорю я. Не спрашиваю — констатирую.

Артём морщится.

— Мам, это не футбол, чтобы «на чьей стороне». Мы просто… понимаем его.

— А меня вы не пытаетесь понять? — тихо спрашиваю я.

Наступает тишина. Гулкая, плотная, неприятная.

Лиза опускает глаза. Артём смотрит в окно.

— Мам, ну ты же сильная, — наконец говорит Лиза. — Ты справишься. Ты всегда справляешься. Подожди и он вернется сам, вот увидишь.

Я смеюсь. Глухо, безрадостно.

— Да. Конечно.

Дома мы продолжаем этот странный театр нормальности.

Лиза уходит к себе, хлопнув дверью чуть сильнее, чем надо. Ставится на зарядку ноутбук, включается музыка, из комнаты доносится её смех — она что-то пишет подруге.

Артём ныряет в свою нору — компьютер, наушники, игры, голосовые в чат.

Я стою на кухне, режу салат из помидоров и огурцов, как будто готовлю ужин «на всех», хотя знаю, что каждый возьмёт свою тарелку и утащит к себе.

Телефон вибрирует. «Мама» на экране.

Отвечать я не хочу. Сейчас начнётся:

«Я же говорила, мужчины все такие»,

«Надо было раньше думать»,

«Главное — дели с ним имущество, оставь всё что можно себе».

Я сбрасываю.

Потом.

— Мам, а он приедет сегодня? — Лиза заглядывает в кухню, облокотившись о косяк.

— Нет, — отвечаю я, не оборачиваясь. — Он… поживёт пока отдельно.

— Ага, — говорит она, и в этом «ага» — ни одной эмоции. — Он так и говорил.

— И что он ещё говорил? — я всё-таки поворачиваюсь.

Она вздыхает, заходит, садится на табурет, поджимая под себя ноги.

— Что вам нужно время. Что вы перегорели. Что это нормально — расставаться, когда все выросли и каждому нужны свои эмоции.

Я опираюсь о стол.

— Лиз, — говорю я. — А тебе не… страшно? Не обидно?

Она задумчиво рассматривает свои пальцы с идеально накрашенными ногтями.

— Страшно — нет. Обидно… чуть-чуть. Просто непривычно. Но, если честно… — поднимает на меня глаза, — я давно видела, что вы как соседи.

Это уже второй раз за два дня, когда мне говорят это слово.

— В каком смысле «как соседи»? — спрашиваю я.

— Ну… вы не обнимаетесь, не шутите, не… не знаю. Папа всё время на телефоне, ты всё время уставшая. Вы рядом, но как будто каждый в своей голове.

Она замолкает на секунду.

— И когда я увидела, как он с Алиной…

— Ты видела, — перебиваю я.

Лиза нервно поправляет прядь.

— Да. Мы к ним в ресторан заходили с девочками. Она там что-то ему показывает на планшете, какие-то отчёты, и он… он другой. Он с ней живой, понимаешь? У него глаза блестят.

Я ощущаю себя старой. Не по паспорту — по голосу собственной дочери.

— А со мной он не живой? — тихо спрашиваю я.

Лиза растерянно моргает.

— Мам, ну ты же… — она запинается. — Ты другая. Ты как… дом. Надёжная, тёплая. Но не «огонь».

Дом. Тёплый, надёжный, но не «огонь».