Карина Ли – Развод. Не сопротивляйся, всё равно простишь (страница 8)
И всё.
Пара подписей, сухое «брак расторгнут», печать — и двадцать лет жизни превращаются в несколько листов бумаги.
По дороге домой я ловлю себя на том, что автоматически думаю:
«Надо написать Илье, спросить, успел ли он поесть и предложить вместе сходить куда-то».
Потом вспоминаю: он мне больше не «надо».
В телефоне — его номер всё ещё под именем «Илья». Когда-то там были сердечки, смайлики, шуточные прозвища. Потихоньку превратилось в сухое имя и эмодзи с портфелем — «работа, обеспечение, глава семьи».
Я смотрю на этот контакт, стоя в лифте, и вместо того, чтобы удалить, просто меняю «Бывший».
Пускай будет просто «Бывший» без урод, предатель.
Человек, с которым у меня общие дети и общее прошлое.
Развод, если верить маме, — это всегда война.
— Ты что, с ума сошла? — орала она в трубку, когда я рассказала ей про предложения Ильи. — Квартира — вам? Дачу детям? Машину тебе? Это он так сказал?
— Так, — устало отвечала я.
— А бизнес?
— Его компания — его. Мой салон — мой.
— Деньги на счетах?
— Пополам.
— Алименты?
— По закону.
На том конце провода — возмущённый вдох.
— Ты должна его дожать! — Валентина Ивановна переходила на любимый тон «я лучше знаю». — Он тебя двадцать лет использовал, а теперь куклу себе нашёл. Пусть платит! Компенсацию морального вреда, долю в бизнесе, долю в даче, долю в…
— Мам, хватит, — перебила я тогда. — Я не хочу драться.
— Да ты не понимаешь! — кричала она. — Мужики только так и понимают! Пока их по карману не ударишь — они не люди!
И в чём-то, возможно, она была права.
Но у меня просто не осталось сил на войну.
И — как ни странно — Илья действительно повёл себя… честно.
Не по отношению ко мне как к жене, нет. Здесь молчаливый приговор уже вынесен.
Но как к матери его детей и человеку, с которым он прожил двадцать лет, — он не был уродом.
— Крис, — сказал он в один из наших редких спокойных разговоров, — я всё просчитал. Так будет правильно.
Мы сидели в кафе недалеко от суда, пили кофе.
Без ругани. Без объятий. Как два партнёра, которые в очередной раз обсуждают условия сделки.
— Квартира — вам, — говорил он, глядя в окно. — Я закрою ипотеку, чтобы вы спокойно жили. Дача — детям. Это было моё решение изначально — покупать её «на них».
— Машина? — уточнила я.
— Тебе, конечно. Ты их возишь, тебе нужно.
— Деньги?
— Логичные пополам. Мы их вместе зарабатывали.
— Илья, — тогда я впервые не выдержала. — Тебе не кажется, что это слишком… благородно?
Он усмехнулся уголком губ.
— Это не благородство. Это математика. Я хочу, чтобы ты и дети были в безопасности.
«В безопасности». Хорошее слово.
Прически, маникюр, букеты, кофе — всё это можно обсуждать потом, когда вопрос безопасности закрыт.
— И чтобы у нас не было войны, — добавил он. — Я этого не выдержу.
Я посмотрела на него тогда внимательно. Он действительно был уставший. Постаревший.
И в какие-то секунды мне казалось, что если бы не эта его «страсть» по имени Алина, мы могли бы сесть к психологу, к чёрту всё, и попробовать что-то починить.
Но у него уже было «новое счастье». А у меня — дети и жизнь, которую нужно было выстраивать заново.
Развод оформили быстро.
Юрист, которого нам посоветовал Ильи знакомый, отработал чисто. Подготовил соглашения, объяснил все пункты так, что даже я, ненавидящая юридический язык всей душой, перестала бояться пропустить какую-нибудь подлянку.
Подлянок не было.
Илья подписывал всё без дискуссий. Не пытался торговаться, не прятал деньги, не переписывал бизнес на восьмую воду по тестю.
— Я не хочу быть тем козлом, — сказал он как-то. — Который отнимает у детей дом.
Козлом он в моих глазах уже был. Но — да, не тем, который «всё отнял».
Алименты стали приходить на карту сразу, как только суд утвердил решение. Ни одного задержанного платежа, ни одной «ой, я забыл».
Он как будто компенсировал свою эмоциональную подлость аккуратностью в деньгах.
Лиза и Артём восприняли всю эту историю проще, чем я ожидала.
— Ну, теперь вы официально в тренде, — фыркнул Артём, когда я показала им документы. — Разведённые родители — классика жанра.
— Главное, что нас не разделили, — философски заметила Лиза. — А то у Мары родителей — мама в одном городе, папа в другом, она живёт на чемоданах. Мне вообще такое не надо.
Мы решили, что дети остаются со мной. Не потому, что я «мать-героиня» и он «монстр». Просто так логичнее: школа рядом с домом, мой график гибкий, Илья вечно в разъездах.
Он даже не пытался качать тему «заберу детей к себе».
— Они слишком тебя любят, — сказал он, когда мы это обсуждали. — И вряд ли оценят жизнь в ресторанном графике.
— Они любят нас обоих, — возразила я.
— Да, — кивнул он. — Но ты — их дом.
Странно слышать это от человека, который этот дом разбирает на части.
Дети продолжали ездить к нему.
Сначала — «к папе в съёмную квартиру», какую-то модную, с высокими потолками и кирпичной стеной.
Потом — «к папе и Алине».
— Она не ведьма, мам, — серьёзно сказала мне Лиза после одной такой поездки. — Правда. Я думала, она будет как в фильмах — такая стерва в каблуках. А она… нормальная.