Карина Ли – Развод. Не сопротивляйся, всё равно простишь (страница 12)

— Значит, пустишь? — он радостно поднял брови.

— Пущу, — процедила я. — Чтобы не устраивать цирк на лестничной клетке. Не льсти себе.

Я распахнула дверь шире, он попытался зайти и зацепился носком ботинка за порог. Я успела ухватить его за локоть.

— Тихо-тихо, герой, — буркнула я. — Не хватало ещё, чтобы ты тут лбом впечатался.

— Всегда знал, что ты меня любишь, — бормотал он.

— Всегда знала, что ты идиот, — автоматически ответила я.

Мы доковыляли до кухни.

По дороге он чуть не снес вешалку, умудрился уронить пиджак и почему-то очень долго рассматривал фотографию детей на стене.

— Они у меня красивые, да? — вдруг спросил он.

— У нас, — поправила я.

— У нас, — согласился он. — У нас… красивые…

Его голос странно поехал.

Я усадила его на стул, как большого ребёнка.

— Сиди, — приказала я. — Никуда не ходи. Я сейчас воды принесу.

— Коньяка лучше, — улыбнулся он.

— Ты уже весь коньяк мира выпил, — огрызнулась я. — Воды хватит.

Я налила ему стакан воды, себе — тоже, поставила перед ним.

Он сделал пару глотков, поморщился, как будто это была кислота, и опустил стакан на стол.

Кухня выглядела странно: чемодан у двери, новый купальник на стуле, билеты на поезд под магнитиком на холодильнике — и мой пьяный бывший муж за столом.

— Ты куда это собралась? — кивнул он на билеты.

— Отдыхать, — ответила я.

— Без меня? — он попытался пошутить.

— Представь себе, мир существует без тебя, — пожала я плечами.

Он посмотрел на меня внимательнее, как будто только сейчас заметил: халат, мокрые волосы, голые ступни.

— Ты… хорошо выглядишь, — медленно произнёс он.

— Это развод, — отрезала я. — Новая жизнь — волшебная штука.

Он усмехнулся.

— Крис…

— Что? — я скрестила руки на груди.

Он помолчал пару секунд, потом вдруг сказал:

— У меня всё пошло по п**де.

Я моргнула.

Глубокая аналитика от успешного ресторатора.

— В каком именно месте? — холодно уточнила я. — В ресторанах, в постели или в голове?

Он фыркнул, но без злости.

— Везде, — сказал он. — Везде, понимаешь?

Я понимала только одно: мне очень не нравилось, что он опять сидит на моей кухне ночью и говорит таким голосом, как будто я всё ещё обязана его спасать.

— И что ты от меня хочешь, Илья? — спросила я прямо. — Чтобы я тебя пожалела? Приютила? Простила? Вернула всё, как было?

Он посмотрел на меня.

И в этот момент, несмотря на алкоголь и помятый вид, в его взгляде было что-то трезвое. Слишком.

— Я хочу домой, — тихо сказал он. — Я хочу назад.

Слова повисли в воздухе, как пыль в солнечном луче.

Только солнца не было — только жёлтый свет кухонной лампочки и мой пульс в висках.

— Поздно, Илья, — ответила я. — Ты сам отсюда ушёл.

— Я ошибся, — выдохнул он. — Я дурак. Я… нагулялся.

Он снова произнёс это слово, уже не пьяно, а как приговор самому себе.

Я молчала.

Смотрела на него и думала о том, что ещё полгода назад, услышав такое, я бы, наверное, уже плакала.

Схватилась бы за эту фразу, как за круг в море.

А сейчас…

Сейчас у меня были билеты на море без него.

Свой салон, своя жизнь и полгода, прожитые в одиночестве, которые научили меня одному: возвращаться в старую боль — самая дорогая ошибка.

— Я слышала, — медленно сказала я, — что у тебя всё «круто», «ты горишь» и «нашёл своё счастье».

Он скривился так, будто я вывернула ему руку.

— Не начинай, Крис, — попросил он. — Я… не сейчас, ладно?

— А когда? — подняла я брови. — Когда дети вернутся из лагеря, и ты будешь играть перед ними счастливую семейку?

— Кристина…

— Что, Илья? — я сделала шаг ближе, опёрлась руками о стол. — Ты пришёл сюда в час ночи, пьяный, заявляешь, что «нагулялся» и «хочешь домой». Хорошо. Скажи мне честно: ты домой хочешь… или туда, где тебе сейчас не больно?

Он молчал. Долго.

Потом поднял на меня глаза и сказал так тихо, что я едва расслышала:

— Я хочу туда, где ты меня не ненавидишь.

Я почувствовала, как что-то внутри меня хрустит.

Я медленно выпрямилась.

— Поздновато ты об этом вспомнил, — ответила я. — Но знаешь, что самое интересное, Илья Антонович?

— Что? — уставился он.