Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 69)

Я подняла глаза.

Илья.

Я даже не сразу улыбнулась. Сначала просто уставилась, будто мозг сверял картинку с реальностью. Он стоял рядом в тёмной рубашке, без пиджака, чуть растрёпанные волосы, лёгкая щетина, тот самый прищур, который я уже начала узнавать. И улыбка — не наглая, не самоуверенная. Тёплая. Как будто ему и самому было немного смешно от того, как часто мы в последнее время сталкиваемся.

— Ты откуда взялся тут? — спросила я, всё-таки принимая его руку и вставая.

— Иногда я думаю, что это судьба, — улыбнулся он и показал глазами в другой конец зала. — У нас там небольшой праздник у друга. Но, кажется, твой стол шумнее.

Я рассмеялась.

— Тогда точно судьба, Илья. Точно она самая.

ГЛАВА 32

ГЛАВА 32

Он повёл меня на танцпол так естественно, как будто мы уже делали это сто раз. Хотя, если честно, именно в таком формате — нет. В клинике был другой воздух. Встречи с Инной — тоже. А здесь вдруг всё оказалось проще. Громче музыка, мягче свет, люди вокруг не знали, кто кому бывший, чей ребёнок кого бил и сколько грязи каждый успел пережить за последний год. Тут была просто женщина в платье и мужчина, который протянул ей руку.

И это, как ни странно, оказалось очень много.

Мы встали ближе друг к другу. Не вплотную, не с хищным намёком, а так, как танцуют люди, которым друг с другом уже легко и интересно, даже если ещё ничего не началось всерьёз.

— Ты красивая, — сказал он, глядя мне в глаза. — Невероятно просто.

Я улыбнулась. Не смутившись, а скорее удивившись тому, как спокойно это услышала. Без внутренней настороженности, без рефлекса сразу подумать “а что тебе надо?” или “где подвох?”. Просто услышала и приняла.

— А ты всё тот же лис, — сказала я.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Он усмехнулся. Рука у него была тёплая, уверенная. И в какой-то момент я вдруг поймала себя на очень странной мысли: почему я раньше не видела, какой он стал привлекательный?

Или не хотела видеть. Или вообще не позволяла себе думать о нём так.

В юности Илья был для меня злой, быстрый, всегда чуть опасный, с вечной привычкой влезть туда, где его не просили, и при этом каким-то непостижимым образом всё равно оказаться полезным. Потом жизнь разнесла всех по своим историям. И только теперь, уже во взрослости, я вдруг увидела в нём то, чего раньше, может быть, не могла видеть в принципе.

Мужчину.

Не мальчишескую дерзость. Не “харизму плохого парня”, которой так любят оправдывать чужую тупость. А взрослую, тяжёлую, очень спокойную силу. Уверенность без понтов. Прямоту без хамства. И ещё — что было для меня совсем новым — отсутствие липкости. Он не пытался впечатлить. Не давил. Не распушал хвост. Просто был рядом, смотрел, улыбался, и мне с ним было хорошо.

Настолько хорошо, что даже страшно.

Потому что после Димы я вообще долго была уверена, что мужское присутствие рядом со мной теперь будет вызывать только настороженность. А тут нет. Не вызывало.

Мы танцевали под какую-то старую песню, потом ещё под одну, потом вернулись к столу, где Вита сразу посмотрела на нас своим бухгалтерским глазом и едва заметно подняла бровь. Я сделала вид, что не заметила. Она — что не поняла. Ну конечно.

За столом было уже очень весело. Кто-то тянул в караоке “Белые розы” с таким энтузиазмом, будто это и есть главное культурное достижение страны. Миша снова потащил Виту танцевать. Потом поднялась ещё одна пара, потом ещё. Илья то уходил к своему столику, то возвращался, будто между нами установился какой-то вполне естественный маршрут. Я смеялась больше, чем за последние месяцы вместе взятые. Пила вино, но не много. Ела что-то с тарелки Виты, потому что она как всегда заказала слишком много, спорила о песнях, подпевала, когда знала слова, и в какой-то момент поймала себя на том, что мне действительно хорошо. Не “я изображаю, что мне весело”, а по-настоящему.

После полуночи народ начал понемногу расползаться. Кто-то на такси, кто-то парами, кто-то ещё оставался. Вита уже сияла тем самым праздничным светом, в котором женщина одновременно и устала, и счастлива, и ещё готова кричать “ну ещё одну!” в микрофон.

Илья подошёл ко мне, когда я как раз доставала телефон, чтобы вызвать машину.

— Даже не думай, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. Никакого такси.

Я подняла на него глаза.

— А если я люблю такси?

— Не сегодня, — ответил он. — Сегодня у тебя нормальный водитель и приятная компания.

— Уверенно, — заметила я.

— Это от природы.

Я усмехнулась и убрала телефон.

На улице было прохладно, влажно и тихо по сравнению с караоке. Воздух сразу ударил в лицо так, будто напоминал: да, мир по-прежнему существует, не весь он состоит из тёплого света, песен и чужих дней рождения.

Мы шли к машине не торопясь. Илья открыл мне дверь, как будто это было не жестом, а просто привычкой. В салоне пахло чем-то древесным, чистым и совсем не навязчивым. Я пристегнулась, он сел за руль, и несколько секунд мы просто молчали.

Не неловко. Просто хорошо.

— Как Инна? — спросила я первой.

— Как всегда, — сказал он. — Работает, орёт на сына, орёт на мужа, орёт на меня временами. Гармония.

— Звучит бодро.

— У нас в семье это считается проявлением заботы.

Я улыбнулась, повернулась к окну.

Город за стеклом был красивый, поздний, со светом фонарей на мокром асфальте. И в этой дороге домой мне почему-то было очень спокойно. Без ожидания, без напряжения, без мысли “что дальше?”. Просто спокойно.

Мы ещё говорили о каких-то мелочах. О Вите, о Мише, о том, как Рома уже почти пришёл в себя после того, как провалил экзамены, о том, что Антон учится жить со своими новыми взрослыми ранами, о работе. Я смеялась, спорила, рассказывала, и всё это текло так легко, будто, между нами, давно не было пауз, в которые нужно подбирать правильные слова.

Когда мы подъехали к дому, я не сразу потянулась к ручке двери.

Илья выключил двигатель и посмотрел на меня.

— Всё? — спросил. — Добрались.

— Добрались, — кивнула я.

Мы помолчали секунду.

Наверное, именно в эту секунду всё и произошло. Не снаружи. Внутри. Потому что я вдруг поняла, что не хочу, чтобы вечер сейчас просто закончился дверью машины и вежливым “спасибо, пока”. Не потому, что мне было мало внимания. Не потому, что хотелось немедленно во что-то прыгать. Просто… не хотелось отпускать это ощущение.

Правильно это было или нет — я не знала. Да и, если честно, не очень хотела знать.

— Зайдёшь? — спросила я.

Илья посмотрел на меня очень внимательно. Без мужского “ну наконец-то”. Как будто проверял не то, приглашаю ли я его домой, а действительно ли понимаю, что делаю.

— Точно? — спросил он спокойно.

— Да.

— Тоха против не будет? Я ему нормально мозг в прошлый раз полоскал.

— Он не дома, — ответила я. — У друга. До завтра.

Он кивнул.

Мы поднялись вместе. В лифте я вдруг почувствовала лёгкое волнение, почти забытое, очень женское. Не страх. Не неловкость. Скорее то самое внутреннее “а сейчас что-то изменится”, которое бывает не так часто, как кажется со стороны.

В квартире было тихо. Я включила свет в прихожей, сняла туфли, он тоже разулся, повесил куртку. Всё это выглядело удивительно просто, без лишней постановки. Как будто он не “пришёл ко мне после караоке”, а был в той части жизни, где ему место естественно.

Я прошла на кухню.