Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 62)

Я посмотрела вперёд, туда, где за машинами тускло блестело небо, и сказала:

— Я на ваше предложение согласна, Наталья Павловна.

На том конце линии даже паузы почти не было. Только короткий выдох. Не облегчение — скорее удовлетворение человека, который не ошибся в расчёте.

— Прекрасно, — произнесла она. — Тогда могу вас завтра ждать для более официального и уже предметного разговора?

— Да, конечно.

— В двенадцать вам подойдёт?

— Подойдёт.

— Отлично. Тогда завтра в офисе. Алина пришлёт вам адрес и данные для охраны. И, Ольга…

— Да?

— Это хорошее решение.

Я улыбнулась. Не потому что мне стало легче. Потому что иногда чужая уверенность действует как обезболивающее. Не лечит, но хотя бы на время снимает остроту.

— Надеюсь, — сказала я.

— До завтра.

— До завтра.

Я убрала телефон в сумку и вдруг остановилась ещё на пару секунд, не двигаясь.

Вот так, значит.

Я согласилась.

На работу. Новую. Отдельную. Не под Димой. Не в его компании. Не в его вертикали власти, где женщина может быть полезной, но обязательно в пределах очерченного вольера.

Это был не просто новый контракт. Это был уже почти выход. Настоящий. Со своей дверью.

И именно поэтому мне вдруг стало страшно. Не от самого решения. От его реальности.

Потому что одно дело — мечтать о свободе в перерывах между унижением и усталостью. И совсем другое — вдруг взять и шагнуть в неё, когда ещё не всё рухнуло окончательно, когда ещё можно, теоретически, откатиться назад, в привычный ад с хорошими шторами.

Нет, Оля. Поздно. Назад уже не твоё.

Я медленно пошла к машине.

И почти сразу увидела Лену.

Она стояла возле моего автомобиля, чуть в стороне, облокотившись на капот соседней машины так, будто ждала не меня, а такси в ад. В бежевом пальто, в сапогах на тонком каблуке, с распущенными волосами и лицом человека, который несколько часов репетировал не то угрозу, не то достоинство и в итоге выбрал оба варианта сразу.

Увидев меня, она выпрямилась.

Ну конечно. Кто же ещё должен был украсить мне вечер после принятого взрослого решения, если не любовница бывшего мужа.

Я подошла чуть ближе, поставила пакеты на асфальт рядом с машиной и посмотрела на неё спокойно.

— Поговорим? — спросила она.

— Тем общих нет, — ответила я. — Уж прости. Та, что была ко мне больше отношения не имеет. Или ты с ним не справляешься, пришла совета просить? Или о привычках спрашивать? Так он у нас… точнее, уже у тебя… очень непостоянный. Следи в оба глаза. Кто знает, что или кто у него на примете снова.

Её лицо дёрнулось. Совсем чуть-чуть. Но дёрнулось. Значит, туда и надо было бить.

— Хватит сарказма, — резко сказала она. — Отойди в сторону, поняла?

Я огляделась вокруг, потом на шаг отступила и развела руками.

— Шутишь? Я и так максимально отошла. Пользуйся.

Она сделала вдох, явно стараясь не сорваться сразу на визг. Надо отдать должное — контроль у неё был. Не глубокий, не взрослый, а такой, заученный. Но был.

— Он о тебе думает, — сказала она. — Всё ещё вернуть хочет. Думаешь, я не вижу?

Вот тут я не удержалась и рассмеялась.

Не зло. Почти устало. Потому что, господи, ну какая же это дешёвая женская война — приходить к бывшей жене и сообщать, что муж всё ещё о ней думает. Как будто я, б**дь (уж простите), школьница и сейчас от обиды побегу писать в дневник.

— Так передай, что зря тратит время своё драгоценное, — сказала я. — И вообще, проваливай, Леночка. Лучше за Вороновым следи. Сама понимаешь — седина в голову, бес в ребро, кризис возраста, чувство безнаказанности. Там такой коктейль, что удачи тебе, правда.

Она шагнула ко мне ближе.

— Ты вообще понимаешь, что творишь? — процедила она.

Ну прекрасно, покатились угрозы и прочая ересь в её исполнении…

— Тебе дают уйти красиво, а ты всё продолжаешь язвить, цепляться, подливать. Зачем?

Я подняла брови.

— Мне дают уйти красиво? Прости, это кто? Ты? Твой папа? Или всё-таки мой бывший муж, который сначала чуть не разобрал мой брак на винтики, потом полез в мою работу, а теперь, я так понимаю, не может решить, кого именно ему выгоднее удержать рядом?

Лена скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, он тебя любит? — спросила она. — Серьёзно? Да он просто привык. Ты для него привычка. А я…

— А ты пока ещё новизна, — перебила я. — Да. Это обычно проходит быстрее, чем вам в двадцать с хвостиком кажется.

— Мне не двадцать.

— Поздравляю. Значит, должна быть умнее.

Она смотрела на меня уже без маски. Зло. По-настоящему зло.

— Ты не понимаешь, как всё будет, — сказала она. — Ты думаешь, он сейчас страдает по тебе? Нет. Он просто не любит, когда от него что-то уходит. Ты для него — территория. И если бы ты не упёрлась, давно бы уже жила спокойно, с хорошими условиями и без всей этой грязи.

Я наклонилась, подняла пакеты, потом снова поставила их на капот, потому что разговор, кажется, собирался быть дольше, чем на пять секунд.

— Лен, — сказала я спокойно, — вот что в вас, молодых и очень уверенных в себе любовницах, всегда особенно прелестно: вы всё время путаете “он ко мне ходит” с “я его понимаю”. Нет. Он просто жрёт то, что ему приносят. Привычку, тело, покорность, восхищение, свежесть, любую дырку в собственной самооценке — всё подряд. И пока ты думаешь, что это про выбор, это всего лишь про его аппетит.

Её губы побелели.

ПРИГЛАШАЮ ВАС В МОЮ НОВИНКУ И ОЧЕНЬ ПРОШУ ПОДДЕРЖАТЬ ИСТОРИЮ

«В РАЗВОДЕ. НЕ ПРОСИ МЕНЯ ЗАБЫТЬ»

— Ты что… грудь подтянула?

Господи, если бы мне кто-то рассказал ещё вчера, что в момент, когда мой брак будет трещать по швам прямо у меня на глазах, я услышу от мужа именно это, я бы не поверила.

— Хорошо, что заметил, — ответила я. — И хорошо, что уже не для тебя, Ромочка.

У девки приоткрылся рот.

— Маша, давай спокойно поговорим, — произнёс он уже другим тоном. — Без цирка.

— Ром, цирк был пять минут назад. С акробаткой в кружевном белье и бутылкой шампанского. Сейчас разбор полётов.

Он раздражённо выдохнул.