Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 34)
Но он сдерживается. Конечно. В этом весь Дима. Он может быть бесконечно жёстким, но почти никогда — бесконтрольным. И именно это в нём когда-то казалось мне силой. А теперь выглядит просто очень дорогой разновидностью холода.
— Хорошо, — говорит он. — Раз ты так настроена, давай. Я тебя услышал. Ты хочешь развода. Ты его получишь, если дойдём до этого. Но до того момента я очень советую тебе не делать резких движений. Не выносить мусор. Не втягивать в это Антона. И не пытаться играть со мной в финансовые загадки, если не готова к ответу.
Вот оно. «Не готова к ответу». Какой же всё-таки у него потрясающий талант заворачивать угрозы в деловой язык.
Я смотрю на него и вдруг чувствую, что устала. Не от страха. От тяжести этой мёртвой конструкции между нами. От того, как долго мне приходилось переводить его язык на человеческий. А сейчас уже даже не хочется.
— Спасибо за совет, — говорю. — Но с советами у тебя в последнее время очень плохая статистика.
Поворачиваюсь к двери.
— Оля.
Я оборачиваюсь.
— Что?
Он смотрит на меня уже почти без злости. Скорее изучающе. Как будто впервые не понимает до конца, с чем имеет дело.
— Ты сейчас правда готова всё разрушить? — спрашивает он.
И вот тут я улыбаюсь. Не зло даже. Скорее устало.
— Ты до сих пор не понял, да? — говорю. — Разрушено уже всё. Я не разрушаю. Я просто перестаю жить на руинах и называть их домом.
Он ничего не отвечает.
Я кладу ладонь на ручку двери, потом всё-таки добавляю:
— И да. Браслет очень красивый. Ты угадал. Когда-то я правда его хотела. Но знаешь, в чём проблема с запоздалыми подарками? Они уже не попадают в ту эмоцию, для которой покупались. Её больше нет.
И выхожу.
В приёмной тихо. Алина сидит за столом с тем лицом, которое бывает у людей, давно научившихся ничего не слышать, даже если за дверью полжизни рушится по кирпичу.
Я прохожу мимо, не останавливаясь. По коридору иду медленно, чтобы дыхание выровнялось. Руки не дрожат. Это хорошо.
Потому что, когда говоришь мужу «я хочу развестись» и не падаешь после этого в обморок от собственной храбрости, начинаешь подозревать, что и правда созрела.
В своём кабинете закрываю дверь и сажусь.
Только теперь позволяю себе выдохнуть. Потому что это был не разговор. Это была точка, которую я произнесла вслух. А всё, что сказано вслух, уже нельзя засунуть обратно в голову и сделать вид, что просто показалось.
Телефон мигает сообщением.
Вита.
Я невольно улыбаюсь и печатаю:
Ответ прилетает сразу:
Я откладываю телефон и смотрю в окно.
Свет. Стекло. Ничего грандиозного не произошло. Никто не умер, не рухнула биржа, не начался пожар. Просто одна женщина в дорогом офисе сказала мужу, что хочет уйти.
А ощущение такое, будто я только что выбралась из воды и впервые за долгое время нормально вдохнула.
Пусть этот вдох пока с гарью. Пусть впереди грязь, юристы, Антон, Лена, её папа, мои слетевшие контракты и Дима с его ресурсами. Пусть.
Зато теперь я хотя бы знаю, куда иду.
И самое удивительное — назад мне уже не хочется совсем.
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
Я давно уже поняла, есть вещи, которые происходят всегда не вовремя.
Например, драка сына — в момент, когда у тебя трещит брак.
Любовница мужа — в твоём кабинете, когда у тебя и без неё день похож на воспалённый нерв.
Или звонок адвоката с фразой: «Есть шанс решить вопрос мирно», — ровно тогда, когда ты в очередной раз понимаешь, что мирно у тебя в жизни уже давно не существует вообще ничего.
Артём Сергеевич позвонил мне ближе к вечеру, когда я уже доползала до той стадии усталости, где человек начинает думать кофеином.
Я как раз сидела над письмами, пыталась понять, откуда именно начали отваливаться мои рабочие задачи, и одновременно старалась не представлять лицо Лены, когда она, закинув ногу на ногу, рассказывала мне про важный вопрос, который мой муж решает с её отцом.
Телефон вибрировал на столе, на экране —
Я взяла сразу.
— Да, Артём Сергеевич.
— Добрый вечер, Ольга Ивановна, — как всегда сухо, без лишней музыки в голосе. — По Антону сдвинулись. Сторона готова договариваться.
Я закрыла глаза на секунду. Не потому что полегчало. Просто организм, кажется, уже не справлялся с количеством ударов в сутки и начал отмечать хотя бы хорошие новости как маленькие победы.
— Это хорошо? — спросила я.
— Это очень хорошо, — ответил он. — Они согласны обсудить компенсацию, извинения и закрыть вопрос без дальнейшего разгона. Пока настрой конструктивный. Надо ехать.
— Куда?
— Ресторан «Сентябрь», на Малой Бронной. Небольшой зал справа от входа. Завтра в семь. Я с ними уже проговорил. И, — он сделал короткую паузу, — я бы рекомендовал вам взять супруга и поехать вдвоём.
Я открыла глаза и посмотрела в окно. За стеклом медленно гас город, светились офисные окна, машины тянулись лентами.
— Спасибо, — сказала я. — Но буду одна. У него дела срочные. Готовится к тому, что его зад скоро раздерут на мелкие куски. Не будем отвлекать человека от важного.
На том конце повисла короткая тишина.
Потом Куликов очень тихо выдохнул — то ли вздох, то ли почти смешок.
— Ладно, — произнёс он. — Я так и предполагал. Тогда поезжайте одна. Но спокойно. Ваша задача — договориться.
— А если мне предложат снова любить людей за деньги? — спросила я.
— Тогда любите молча и по расчёту, — ответил он. — Но сначала послушайте. Там вторая сторона сейчас важнее вашего темперамента.
— У меня, Артём Сергеевич, темперамент уже давно идёт отдельной строкой от решений.
— Вот и отлично. Тогда завтра в семь. И Ольга Ивановна…
— Да?
— На встрече не рассказывайте никому, что ваш муж — козёл, даже если вас спросят прямо. Это не правовая позиция.