Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 31)
Оля. Лена. Её отец. Антон. Клиенты.
И ещё этот чёртов браслет с белыми розами, которые я утром отправил домой, как последний идиот, надеясь хотя бы немного вернуть себе контроль и нажать на её эмоции
Скучаю по нам прошлым.
Да, конечно.
Вот только «мы прошлые» были возможны, пока никто не лез друг другу в кишки с фонарём. А теперь поздно. Все всё уже увидели.
Телефон снова загорается. Не Оля. Лена.
Вот же чёртова семейка.
Пишу:
Ответ прилетает сразу:
Я смотрю на эти буквы и чувствую, как у меня начинает дергаться глаз.
Пишу жёстко:
Секунда. Вторая.
Потом:
Вот это уже прекрасно.
То есть её папа приходит угрожать мне бизнесом, а дочь в это же утро ещё и хочет ясности статуса.
Меня почти смешит.
Почти.
Потому что проблема не в Лене как таковой. Проблема в том, что она перестала быть частной историей. Слишком много людей уже вложились в её ожидания. А когда в ожидания женщины вложены амбиции отца, деньги друзей и мамины обиды, это уже не роман. Это инфраструктурный проект.
Я не отвечаю ей.
Вместо этого открываю внутренний контур по Малой Набережной, смотрю последние платежи, даты, согласования, кто подписывал, кто дублировал, где можно быстро оборвать след без лишнего шума.
Потому что если Ильяс решил играть широко, мне нужно сначала убрать всё, что может стать уязвимостью, а уже потом разбираться, кого именно и как ставить на место.
И тут до меня доходит ещё одна неприятная мысль.
Оля.
Если до неё уже дошла история с отменой встреч, а до Ильяса дошло, что через неё можно давить, то дальше её будут использовать. Не потому что она интересна сама по себе — а потому что через неё проще качать меня.
И вот это бесит сильнее всего.
Потому что я не люблю, когда моё личное становится чужим инструментом. Даже если это личное уже давно ведёт себя как взрывное устройство без чеки.
Я вспоминаю вчерашний вечер.
Её лицо за столом.
Её голос. Спокойный, холодный. Не истерика. Не слёзы. Хуже. Осознанность.
Тогда меня это только разозлило.
Сейчас — ещё и цепляет.
Потому что, кажется, она почувствовала меня лучше, чем я сам хотел признать.
Паника? Нет. Не паника. Но очень близко к тому состоянию, когда нельзя больше тянуть.
А я терпеть не могу, когда меня загоняют в точку, где решение нужно принимать не потому, что я хочу, а потому, что иначе начнут выбирать за меня.
Телефон снова вибрирует. На этот раз от Оли больше ничего. Зато приходит короткое от одного из моих людей:
Ну разумеется.
Я встаю, иду к окну, закуриваю прямо у приоткрытой створки. Не потому что люблю курить в кабинете — не люблю. Просто иногда человеку нужно ощущение дыма, когда внутри слишком много чистой злости.
И вот в этот момент я впервые за всё утро честно признаю сам себе: ситуация вышла за рамки.
Это уже не просто любовница. Не просто жена, которая проснулась. Не просто сын с дракой.
Это конфликт интересов, где каждый зачем-то решил, что имеет право двигать мои фигуры.
Очень зря.
Я затягиваюсь и думаю о том, что делать первым.
С Ильясом — не сейчас. На эмоции он и рассчитывает. С Леной — позже. Ей вообще полезно посидеть без ясности.
С Олей…
Вот здесь сложнее.
Потому что если она уже начала думать не только сердцем, но и головой, то мне нужно не мириться с ней — мне нужно понять, насколько далеко она уже ушла от роли жены, которую можно удержать цветами, угрозами или привычкой.
И вот это, пожалуй, впервые за долгое время меня действительно раздражает не как мужчину. Как стратега.
Потому что противник, которого ты долго считал мебелью, часто успевает стать опасным раньше, чем ты это замечаешь.
Я тушу сигарету, возвращаюсь к столу и нажимаю кнопку связи.
— Алина.
— Да, Дмитрий Петрович?
— Как только освобожусь, Олю ко мне. И никого между.
— Поняла.
Отключаюсь.
Потом сажусь, открываю папку по текущим переговорам и заставляю себя читать цифры.
Нефть, проценты, логистика, график, рентабельность.
Обычная, понятная, холодная работа. Та, где всё либо сходится, либо нет.
Жаль, что с людьми так не бывает.