Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 14)
Антон, слава богу, наверху. Значит, не слышит. Хоть тут спасибо.
Лена пытается выпрямиться, но я снова дёргаю её к двери.
– Ольга, вы больная! – вопит она. – Вы вообще понимаете, что делаете?!
– Прекрасно понимаю, – говорю. – В отличие от тебя, я хотя бы знаю, где заканчивается работа и начинается чужая постель.
Мы вылетаем в прихожую. Её туфли соскальзывают, одна остаётся где-то по дороге. Прекрасно.
– Дима! – визжит Лена уже почти на ультразвуке. – Скажи ей!
– Оля, отпусти, млядь, Лену! – Дима уже не орёт, рычит, но не подходит слишком близко. Видимо, боится, что я развернусь и въеду ему. И правильно боится.
Я дотаскиваю её до двери, распахиваю створку и буквально выталкиваю на площадку.
Она вылетает за порог, хватаясь за свои нарощенные волосы, перекошенная от ярости и унижения.
– Пошла вон, – говорю спокойно. – Ночной отдел кадров закрылся.
И тут же вижу у стены её сумку. Дорогую, брендированную. Видимо, оставила в прихожей, когда заходила как к себе домой.
Я поднимаю сумку двумя пальцами, будто это что-то липкое.
– Держи. Мне, в отличие от тебя, чужое не нужно.
Швыряю ей сумку. Потом поднимаю вторую туфлю, первую нахожу взглядом у пуфа и тоже выбрасываю за дверь.
– И вот это забери. А то потом ещё скажешь, что я присвоила твоё имущество.
– Ты больная курица, старая! – орёт Лена, стоя на пороге босиком на одну ногу, прижимая сумку к груди. – Ты пожалеешь ещё, что вообще полезла ко мне!
– Какая самооценка. Сначала дорасти до моего возраста, потом поговорим о территории.
И резко захлопываю дверь.
Судя по тому, как снаружи раздаётся вскрик, дверью я всё-таки задеваю её по ноге.
Упс.
Я медленно поворачиваюсь.
Дима стоит посреди прихожей. Лицо у него такое, будто он одновременно хочет меня убить, встряхнуть и не верит, что всё это происходит на самом деле. Галстук распущен, рубашка расстёгнута у горла, в глазах чистая ярость. Но есть ещё кое-что. То, что я почти никогда у него не видела.
Потеря контроля.
– Ну, милый, – говорю я, прислоняясь к двери. – Теперь, думаю, мы поговорим с тобой. Раз с одной из куропаток твоих закончили.
– Ты в своём уме? – шипит он. – Что это было?!
– Уборка, – отвечаю. – Генеральная. Надо было давно начать с кабинета.
Он делает шаг ко мне.
– Ты устроила цирк, напала на человека, выкинула её из квартиры, как базарная хабалка. Ты вообще понимаешь, что ты только что натворила?
– Да, – киваю. – А ты? Ты понимаешь, что притащил любовницу в дом, пока я вытаскивала твоего сына из полиции?
– Она не любовница! – рявкает он.
– Да что ты? – удивляюсь. – А кто? Социальный работник? Волонтёр по восстановлению репутации миллиардера?
– Лена приехала по делу, – отрезает он. – Мы обсуждали ситуацию с Антоном, юристов, что делать дальше.
– Под бокал красного? – спрашиваю. – В полночь? В кабинете? В мини-юбке? Какая насыщенная у вас корпоративная культура.
– Ты отвратительна, – говорит он тихо.
– Нет, Дима, – качаю головой. – Отвратителен ты. Просто я больше не собираюсь это прятать за красивыми словами.
Он резко проводит рукой по лицу.
– Ты сейчас ведёшь себя как истеричная баба из дешёвых сериалов, – цедит. – Я ожидал от тебя хоть каплю достоинства.
– А я ожидала от тебя, что ты хотя бы сделаешь вид, будто вам с сыном не всё равно друг на друга, – отвечаю. – Но у нас, похоже, вечер разрушенных ожиданий.
Из-за двери ещё слышится возмущённый стук. Лена, видимо, не ушла.
– Открой дверь, – коротко бросает Дима.
– Нет.
– Открой. Сейчас же.
– Нет, – повторяю. – Пусть вызовет такси. Или корпоративный трансфер для сотрудниц особого назначения.
Он смотрит так, что воздух между нами натягивается, как струна.
– Ты переходишь все границы, Оля.
– Нет, – говорю. – Это ты их давно перешёл. Я просто перестала делать вид, что не вижу.
Он внезапно усмехается. Опасно. Плохо.
– Думаешь, схватила девку за волосы, и победила? – медленно произносит он. – Думаешь, теперь ты сильная? Нет. Ты жалкая. Просто жалкая. Ревнивая, стареющая женщина, которая поняла, что её время ушло, и начала кусаться.
Я молчу секунду. Потом медленно подхожу ближе.
– Стареющая? – переспрашиваю тихо. – Это мне говорит мужик, который уже не в состоянии честно решить ни один семейный вопрос без денег, подставных юристов и девок в юбках покороче? Ну да. Конечно.
– Ты не понимаешь, с кем разговариваешь, – холодно говорит он.
– С человеком, который сегодня бросил сына в полиции ради ужина, – отвечаю. – И с мужем, который привёл любовницу в дом, пока жена разгребала последствия его воспитания. С кем тут ещё можно перепутать?
Стук в дверь снаружи прекращается. Видимо, Леночка поняла, что рыцаря не дождётся.
Дима достаёт телефон, быстро что-то пишет. Наверняка водителю. Или ей. Или всем сразу — спасайте репутацию, жена сошла с ума.
– Не надо делать из себя мученицу, – бросает он, не поднимая глаз от экрана. – Антон устроил драку, а виноват снова я?
– Да, – спокойно говорю. – В том числе ты. Потому что у сына в голове твоя картинка мира: деньги всё решают, мать — приложение к интерьеру, а любовница при муже — повод для уважения, а не для стыда. Он сегодня человека чуть не убил, защищая не меня. Он защищал то, что усвоил от тебя: женщина — собственность мужчины. Тронули твою — бей.
Дима поднимает на меня глаза.
– Не смей, – выговаривает тихо. – Не смей вешать на меня его драку.
– А на кого? На меня? – хмыкаю. – Я, что ли, рассказывала ему, что «у любого мужика баб море»? Я, что ли, демонстрировала ему, что мать можно унижать и она всё проглотит?