Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 11)
Антон резко поднимает глаза.
– Мам, не надо, – выдыхает. – Всё равно не поймёшь.
– Я хочу понимать, – спокойно отвечаю.
Кузьмин листает бумагу.
– Тут… – он хмурится, – цитировать не буду, но в сторону… – кивает на меня, – вашей семьи, скажем так. Отец, мать и…
– И любовница, – хмыкает Антон. – Давайте уже прямо.
У меня будто воздух из лёгких выкачивают.
– Антон, – медленно произношу, – что он сказал?
Сын смотрит на меня, губы подрагивают, но не от слабости – от злости.
– Что мой батя правильный мужик, – выплёвывает. – И что у моей мамки мозгов нет – терпеть. Что ты у меня рогатая, а он всё делает по уму: бабки, бабы, всё, как надо.
Горько усмехается.
– Ну я и сделал, как «надо». По-пацански.
В кабинете повисает тишина. Только компьютер гудид.
В горле – сухо. Глаза жжёт, но я моргаю, не давая ни одной слезе упасть. Реветь – потом. Не при следователе. Не при сыне, который только что, по сути, признался: он разбил кому-то лицо за мою честь. В мире, где собственный муж считает меня фасадом.
– Понятно, – Кузьмин откашливается. – В общем, ситуация такая. По-хорошему, вам нужен адвокат. Вопрос решаемый, если обе стороны захотят договориться. Без желания второй стороны будет сложнее.
Он смотрит на меня поверх папки.
– Ваш муж в курсе?
Я улыбаюсь. Это даже смешно.
– Мой муж в курсе, что «не надо паниковать». И что «адвокат скоро будет», – отвечаю. – Но физически он сейчас на ужине с партнёрами. У него контракт на пару сотен миллионов. Тут ему думаю немного не до нас сейчас.
Ни капли злости в голосе. Чистый факт.
Кузьмин чуть приподнимает бровь.
– Богатые тоже дерутся, – констатирует. – Ладно. Какой адвокат – ваш или по назначению?
Я достаю телефон, открываю контакт, который скинула Вита.
– Я позвоню своему, – говорю. – Нам нужен адвокат для сына. Не для имиджа мужа.
Антон дергается.
– Мам, – вскидывается. – Папа сказал, его юрист подъедет. Зачем нам другой?
– Затем, что юрист папы защищает папу, – спокойно объясняю. – А мне нужен тот, кто защитит тебя.
– Ты сейчас делаешь глупость, – быстро говорит он, но интонация… Димина. – Папа офигеет.
– Пусть, – выдыхаю. – У каждого в этой семье сегодня будет повод офигеть.
В коридор выхожу звонить. Руки уже почти не дрожат.
– Адвокат Куликов, слушаю, – мужской голос в трубке. Низкий, сухой.
– Добрый вечер, – представляюсь. – Меня зовут Ольга Воронова. Мне дали ваш номер, я от Михаила Темина из «ТехноСофта». У моего сына…
Кратко, без лишних деталей, рассказываю ситуацию.
– Отдел полиции по адресу …, – заканчиваю. – Я на месте.
Куликов молчит пару секунд.
– Воронов – это тот Воронов? – спрашивает спокойно. – Нефть, миллиарды, телевизор, журналы.
– Да, – говорю.
– Интересно, – констатирует. – Ладно, Ольга, я выезжаю. Минут сорок-пятьдесят, дороги. Ничего не подписывать, никому не обещать, кроме дежурных данных. Сын пусть помнит, что всё, что он говорит, может быть использовано против него.
– Спасибо, – выдыхаю.
– И ещё, – добавляет. – Если ваш муж вдруг решит прислать своего корпоративного юриста – не выгоняйте его. Я люблю смотреть, как такие работают. Полезно.
Он отключается.
Я выпрямляюсь, кладу телефон в сумку и возвращаюсь в кабинет.
Антон сидит, уткнувшись в стол. Кузьмин что-то печатает.
– Наш адвокат едет, – говорю. – Тот, который будет работать на благо твоих интересов сын.
– Папа офигеет, – повторяет Антон. Уже не с вызовом, а… с растерянностью.
– Папа привык, что все работают на него, – тихо отвечаю. – Пора немного разнообразить жанр.
Через полчаса, как и ожидалось от Димы, появляется корпоративный юрист. Молодой, гладкий, в дорогом костюме, с портфелем, явно дороже моего ноутбука.
– Добрый вечер, – представляется. – Марков. Представляю интересы Дмитрия Петровича Воронова.
Он делает ударение так, будто мне нужно вспомнить, какое счастье, что я имею честь.
– А интересы Антона Дмитриевича кто представляет? – спрашиваю.
Он едва заметно морщится, не ожидая от меня вопросов. Видимо ему уже дали команды которые стоит выполнять.
– Ну, Антон Дмитриевич – несовершеннолетний член семьи Дмитрия Петровича, – он присаживается, открывает папку, – соответственно, наши интересы совпадают.
– Наши – чьи? – уточняю. – Сына? Семьи? Вашего работодателя?
Он поднимает на меня взгляд: «Вы точно жена того самого Воронова?»
– Ольга Ивановна, – улыбается, – цель у нас простая: минимизировать последствия. Для всех.
«Для всех» в его голове – это «для того, кто платит».
Он идёт разговаривать с Кузьминым, раскладывает перед ним какие-то бумаги, то и дело вставляя: «Дмитрий Петрович будет крайне признателен, если…»
Я смотрю на это со стороны, как на спектакль.
Через десять минут в кабинет заходит второй мужчина. Ростом выше, лет сорока, обычное серое пальто, потёртая папка под мышкой.
– Куликов, адвокат, – показывает удостоверение. – Защита Воронова Антона Дмитриевича по приглашению матери.
У Маркова на лице на секунду очень красивое выражение: «какого чёрта». Мне почти хорошо.
Кузьмин смотрит на нас троих – корпоративный блестящий Марков, спокойный Куликов и я посредине, как странный мост между мирами.
– Ну, – пожимает плечами, – чем больше юристов, тем веселее протокол.
Дальше всё происходит одновременно и быстро.
Куликов отводит меня в сторону, задаёт вопросы коротко и по делу. Марков пытается перехватить инициативу, но сын смотрит не на него, а на меня и Куликова.