Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 10)
У обочины ждёт чёрный «Майбах». Наш. Вернее, его.
Водитель, Серёжа, тут же открывает дверь:
– Ольга Ивановна, поедем домой?
– Нет, – протягиваю ему телефон с открытым адресом. – Сначала сюда.
Он бросает беглый взгляд на экран, и лицо у него становится… неловким.
– Э-э… Ольга Ивановна, – мнётся, – Дмитрий Петрович сказал вас отвезти домой и вернуться…
– Серёжа, – перебиваю спокойно, – у вас есть жена?
Он моргает.
– Есть, – осторожно отвечает.
– Представьте, вам звонят из отдела полиции. Ваша жена там. А вас в это время отправляют «домой и вернуться». Вы поедете домой?
Он чуть стискивает губы.
– Понял, – коротко кивает. – Садитесь.
И, уже обходя машину, почти неслышно добавляет:
– Сейчас довезём.
От ресторана до отдела – двадцать минут если не через центр.
В машине тепло, тихо, пахнет кожей и мужским парфюмом. На сиденье напротив лежит пиджак Димы. Я смотрю на него как на чужую кожу, случайно оставленную рядом.
Телефон молчит.
Ни от Антона, ни от Димы ничего.
Пишу Вите:
Я: Антон в отделении. Драка. Еду туда.
Вита: Охренеть. Нужен адвокат?
Я: Думаю, да.
Вита: Мишка щас глянет, у кого из наших нормальные по молодёжи. Не из тех, кто только пресс релизы пишет.
Через две минуты прилетает номер и фамилия.
Вита: Вот. Говорит, мужик жёсткий, но честный. Если что, скажешь, что от Михаила Темина из «ТехноСофта».
Я сохраняю контакт как «Адвокат – Куликов». На всякий случай.
Вторым открываю чат с Димой.
Он всё ещё «онлайн». Конечно. Там у него жизнь, там у него контракт, там у него «Леночка – золото».
Пишу коротко:
Я: Я всё равно еду в отделение, если что будь на связи.
Точка. Без «зай» и «солнышко».
Ответ прилетает через минуту.
Дима: Не подписывай ничего. Скажи, что адвокат скоро будет. Не паникуй.
И всё. Ни «как он», ни «что с ним». Чистая инструкция по защите активов. Только актив сегодня – наш сын.
Отдел полиции выглядит как декорация другого жанра. Тусклый свет, крашеные стены, потертые стулья. Запах дешёвого кофе, зимних курток и протёртого линолеума.
– Я к Воронову Антону Дмитриевичу, – подхожу к дежурному. – Я его мать.
Он поднимает взгляд. На лице – усталость и привычка ко всему относится на полном пофигизме.
– Паспорт, – протягивает руку.
Даю. Он сверяет, кивает:
– Третий кабинет по коридору, направо. Следователь Кузьмин.
Вдох – выдох.
Иду.
Кабинет выглядит так, как и обязан выглядеть: стол, два стула, шкаф, комп, стопка бумаг.
На одном стуле – мужчина лет сорока пяти в рубашке с закатанными рукавами. Смотрит жёстко, но в глазах не тупая агрессия, а усталый профессионализм.
На втором – Антон.
Он поднимает на меня глаза. Щека с синяком, губа разбита, на костяшках пальцев – подсохшая кровь. Сидит, уткнувшись плечами, будто ему здесь не страшно, а просто скучно.
У меня перед глазами на секунду всё двоится. В шесть лет этот же ребёнок плакал, потому что соседский мальчик толкнул его с качели. Сейчас – сидит в отделе за драку в торговом центре.
– Воронова Ольга Ивановна? – следователь встаёт, протягивает руку. – Кузьмин Андрей Сергеевич.
– Да, – рука у меня тёплая, но как чужая.
– Присаживайтесь, – кивает он. – Ситуация такая… – он листает папку, – ваш сын, Воронов Антон Дмитриевич, шестнадцати лет, сегодня вечером участвовал в драке в ТЦ «Сфера». Второй участник, Пахомов Роман Андреевич, шестнадцать лет, сейчас в больнице. Сотрясение мозга, перелом костей носа.
Поднимает взгляд:
– Камеры подтверждают, что первым удар нанёс ваш сын.
Вроде всё это я и так знала – из телефонной «сводки». Но, сказанное таким тоном, вдруг становится объёмным.
– Антон, – поворачиваюсь к нему. – Это правда?
Он фыркает и смотрит в сторону.
– Он первый полез, – бурчит. – Я просто ответил.
– Ответ у вас получился убедительный, – сухо замечает следователь. – Вопрос не в том, кто «полез». Вопрос в том, что мы будем делать дальше.
Обращается ко мне:
– Родители Пахомова уже написали заявление. Настраиваются… серьёзно.
«Серьёзно» – слово, которое не хочется слышать в кабинете с облезлыми стенами.
– Простите, – говорю, – а… вы можете рассказать, что именно случилось? Не в протокольном варианте, а… по-человечески?
Кузьмин смотрит на меня чуть мягче.
– По-человечески – один подросток обозвал другого, затем пошёл обмен «комплиментами», затем ваш сын бьёт первым, остальные подбадривают и снимают на телефон. Как обычно.
– Обозвал как? – спрашиваю.