Карина Китова – За запертой дверью (страница 7)

– Долго будешь ещё там ты? – позвал уже знакомый весёлый голос.

«Сейчас. Только придумаю, как выбраться, не поломав шеи», – ответила про себя Леся и испугалась, вдруг просветлённые понимают человека без слов. К Лесиному облегчению, больше просветлённый ничего не сказал. «Хуже вряд ли станет», – преодолевая очередную ступень, попробовала подбодрить себя Леся и сама же невесело улыбнулась. В последнее время она часто думала, что хуже некуда, и всё-таки «хуже» не переставало её удивлять.

Остановившись на крохотной площадке перед аркой, Леся заглянула внутрь. За аркой начинался узкий проход, уводивших влево вдоль стены. «Откуда только у просветлённых такая любовь кругами водить?» – язвила про себя Леся, стремясь растормошить в душе храбрость.

Шагов через пятнадцать пугающая своей белизной и немыслимой высотой стен галерея завершилась приоткрытой дверью. Леся сразу приметила фигурную ручку из ярко-зелёного полупрозрачного камня. Вот теперь верилось, что за дверью обитали просветлённые. Леся слегка толкнула не до конца открытую дверь и шагнула… не сразу поняла куда. Мальчишка не старше её одноклассников выскочил навстречу. Всё, что Леся успела заметить, – это чёрный, спадающий на лоб чуб и красные языки пламени, нарисованные на широком лице.

– Указательный, пришла, наконец, ты! – воскликнул расписной. – Вблизи посмотреть не терпелось на тебя никак.

– Как будто не насмотришься, – проворчал девчачий голос откуда-то из-за спины расписного.

Леся, ошарашенно смотревшая на мальчишку, перевела взгляд и поискала обладательницу недовольного голоска. Быстро найти девочку не получилось. Справа от двери открывалось широкое пространство такого же, как внизу, круглого зала, только здесь всё пестрело мебелью и многочисленными вещами. Девочка обнаружилась у левой, ближней к Лесе, стены: сидела за широким столом, уставленным стопками книг, которые мешали разглядеть ворчунью как следует. Худые узкие плечики, маленький рост и русые волосы, собранные в две жидкие косы, создали в Лесином воображении образ слабого больного ребёнка.

– Проявить уважения больше к старшим могла бы, Мизинец, ты. Приветствовать выйди хоть, – обратился расписной к девочке.

– Не называй меня так! – взвизгнула девчонка и резко повернулась.

Леся беззвучно ахнула. Как она и предполагала, девочка оказалась сущим ребёнком, но какое-то подобие безжалостности уже залегло в её чертах, а вызов во взгляде леденил кровь. Впечатление было отталкивающим. Только тёмные круги у глаз и землянистый цвет лица смягчили Лесино сердце. Леся видела таких же заморённых и потемневших от тягот жизни детей у бродяг, появлявшихся иногда на улицах Имтума.

– И ты чтобы меня так не называла! – направила на Лесю тощий палец Малышка, как мгновенно нарекла девочку Леся. – Моё имя – Вера. Запомнила?

Выплюнув предупреждение, девчонка, не дожидаясь ответа, вновь спряталась за стопкой книг. Леся перевела удивлённый взгляд на расписного.

– Внимания не обращай, привыкает тяжело к людям новым она, – понизив голос, пояснил мальчишка.

Наконец, за ярким рисунком Леся разглядела того, кто позвал её наверх. Выше Леси на полголовы, широкоплечий, смуглый. Чёрные густые волосы слегка вьются, брови широкие, глаза живые тёмные, нос длинный и прямой, губы растянуты в настороженной улыбке.

– Ка̀ма я, – представился расписной.

Приложив руку к груди, он сдержанно поклонился. При этом его смеющиеся глаза смотрели прямо на Лесю, что показалось ей неприличным, и всё-таки она ответила:

– А я…

– Олесия, знаю. Но любишь не сильно, когда зовут так, просишь, Лесей звали чтоб.

Всё, начиная от внешнего вида, заканчивая поведением и словами, казалось Лесе насмешкой. Очевидно, заметив неудовольствие, Кама быстро сменил приветственную позу на более естественную и без улыбки шепнул:

– Не знать не могу я, выбрал сам же.

Голова у Леси шла кру́гом. Ещё вчера она не верила в существование просветлённых, но шар заставил её усомниться. И вот теперь, когда она пришла поговорить с колдунами, её встретила парочка странных детей. На мгновение Лесе подумалось, что ребята бездомные. Забрались в пустующую башню и живут здесь. Но неужели башня так запросто впустила их? Как и зачем?

Всё происходящее было столь необычным, что больше смахивало на сон. Леся постаралась не обращать внимания на то, что Кама стоит слишком близко и смотрит слишком пристально, и ещё раз пробежалась глазами по окружающему пространству. Просторная круглая комната явно повторяла очертания зала внизу. У стен стояли столы, стулья, буфет, пара шкафов – все предметы украшены резьбой, но довольно простой, будто сделанной деревенским мастером. Высокие и удивительно широкие окна совсем не походили на бойницы. Они давали много света. Слишком много для раннего утра. В простенках между ними находились скрытые от глаз закутки, со всех сторон закрытые цветными занавесями выше человеческого роста. Леся насчитала таких потайных уголков пять. Центр зала оставался пустым и был украшен красным ковром внушительных размеров с вытканными деревьями, цветами и лесными животными. Леся подняла голову, ожидая увидеть не менее величавую люстру, густо утыканную свечами, но обнаружила огромное, как зимнее поле, пространство с мелкой и крупной лепниной на тему ягод и плодов.

Леся ещё раз посмотрела на ребят и окончательно решила, что черноволосый Кама и худощавая Вера – случайные гости в этом удивительном месте. Если зал дышал колдовством и загадками, то в ребятах ничего тайного, кроме их нахождения в башне, не находилось.

– Любовалась довольно? – обратился к Лесе Кама. – Интересное не самое здесь. Где чудеса настоящие, пойдём, покажу тебе, – то, насколько быстро и неверно мальчишка произносил слова, путало Лесю. Неприятно отяжелевшим умом она с трудом поспевала за речью расписного.

– Не надо, – вяло отозвалась Леся, когда сообразила, что её зовут осматривать башню. Общение с сумасшедшими к добру не приведёт, так можно и самой свихнуться. – Я принесла шар. Он из окна выпал, – объяснилась Леся, копаясь в сумке.

Кама засмеялся, выставляя напоказ крупные белые зубы:

– Выпал! Вылетел, так скажи. И к тебе прямо.

Леся не нашла ничего смешного в оговорке, но, чтобы не завязывать спор, быстро согласилась:

– Пусть вылетел. Вот он, – Леся вынула из сумки шар, вновь приятно холодивший и оттягивающий руку. – Возьмите. А мне на занятия нужно. Нельзя опаздывать.

– Не опоздаешь, – вновь подала голос девчонка, – теперь ты вообще никуда не опоздаешь.

«И эта туда же, – Леся внутренне съёжилась от издёвки, прозвучавшей в словах Малышки, но виду не подала. – Говорит какими-то загадками, как её брат». Хотя дети внешне не имели ничего общего, для удобства Леся окрестила их братом и сестрой. Очевидно, препираться с этими ребятами смысла не было, поэтому Леся прошла через зал, положила шар на длинный пустующий стол и направилась обратно к двери с зелёной ручкой. Ну его, это колдовство, и без него как-нибудь разобраться можно.

– Нет-нет, бери ты, – попытался остановить Лесю Кама, преграждая дорогу. – Шар твой это. Свои есть у нас. Смотри вот, – он вынул из кармана широких чёрных штанов ещё один шар.

На мгновение Леся растерялась, но быстро собралась с мыслями: «Не разговаривать, сделать как хотела. Шар оставила и ухожу». Она попыталась обогнуть расписного, закрывшего проход в галерею, но мальчишка так разволновался, что чуть не схватил Лесю за запястье. Леся вовремя отдёрнула руку и отошла на шаг назад. «Точно ненормальный. От таких, как эти двое, нужно держаться подальше, – злилась Леся. – Как выберусь, сообщу, куда нужно». Она ещё не знала, что предпримет, но готова была ко всему: понадобится, толкнёт расписного и сбежит. Нестройные мысли прервал ехидный голос Малышки:

– Матвей, твой выход.

– Нет-нет-нет, – затараторил Кама. Он смотрел на Лесю преданным, извиняющимся и даже умоляющим взглядом, будто от Леси зависело, что произойдёт дальше.

 Страх, охвативший Каму, перекинулся на Лесю, и она резко развернулась, представляя, как на неё надвигается огромный пёс с раскрытой пастью и капающей с клыков слюной. У этих чокнутых хватит ума спустить собаку, чтобы их «игрушка» не сбежала.

Шорох послышался справа, где начинался выступ стены, очерчивающий галерею. Вылинялая жёлтая занавеска одного из дальних закутков качнулась. Леся забыла, как дышать. Занавеска отъехала в сторону, и вместо пса-великана из-за неё вынырнул юноша в белой рубахе и блёклых синих штанах. Леся сразу отметила, что юноша старше остальных. Это было видно и по росту, и по спокойствию, написанному на лице, и по неспешности, с которой Матвей шёл по залу. Имя как-то само вскочило в голову и сразу закрепилось. Леся неотрывно следила, как колышутся при каждом шаге льняные волосы, свободно спадающие ниже плеч.

– Доброе утро, – негромко поздоровался Матвей, после чего низко поклонился и добавил. – Добро пожаловать.

Леся замерла. Задумчивый взгляд и отдающийся в самих глубинах голос нехорошо подействовали на ней. «Вот и мой черёд», – поняла она. По рассказам девчонок, Леся знала, что чувствуешь, когда влюбляешься.

– Сожалею. Кама не сумел вызвать доверия, – сказал Матвей, подходя ближе. – Но ты должна увидеть.

Когда Матвей оказался рядом, вдоль спины у Леси побежали мурашки. Не отдавая себе отчёта, Леся последовала за новым знакомым. Он остановился у дверей. Ту, что вела в галерею, Леся знала, две другие располагались на внешней стене и были закрыты.