Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 34)
— От этого не легче, — свой пыл Старцова растеряла. Ещё недавно сверкавшая уверенность поблёкла. — Этого достаточно? — спросила она, опускаясь в угол, в котором сидела прежде.
Нет, этого было недостаточно. Я не мог проверить, правда ли сказанное, не мог быть уверен, что Старцова не пытается наскоро соорудить для меня ловушку. Но, в сущности, первоначальная задумка сводилась к тому, что я разберусь на месте. Для совета хватит и этих слов.
— Утром Ти Хань-Я принесёт тебе одеяло и еду и проследит, чтобы тебя не трогали.
— Это один из тех двоих?
Я поднял с пола фонарь и ушёл. Какое ей дело, кто это.
⠀
С вызовом в зал совета не торопились. Помимо того, что успел отдохнуть и отдать распоряжения, я принял пищу и переоделся. Энши не заходил и не присылал вестей. Я стал беспокоиться, что совет пройдёт без меня. Убрал палку, удерживающую планки окна закрытыми, и пробежал по ним пальцем вверх. Узкие планки приподнялись, в образовавшиеся между ними щели хлынули свет и слабо прогретый воздух, но этого оказалось недостаточно. Я спустился со второго этажа и вышел в сад. Усыпанный колотым жёлтым камнем промеж ветвистых растений, он плохо подходил для тренировок, но отлучаться из покоев я опасался. Пришлось отдать предпочтение скользящим медленным движениям, заставить тело двигаться тихо и текуче, несмотря на бушевавшую в душе грозу.
Энши застал меня в позе низкого равновесия. Я сидел на корточках, перенеся вес на одну ногу и вытянутой рукой удерживая раскрытый в большой веер сюйжэнь.
— Иди, глупец, — с трудом созданную гармонию побеспокоил глухой голос энши. — Совет собрался обсуждать ценность твоей жизни, — я продолжал стоять, не позволяя жестокости сказанного нарушить концентрацию. — Но есть и добрая весть: раз не послали отряд, остаётся надежда, что твоя жизнь хоть чего-то стоит.
Встал я слишком поспешно, сложил веер и склонился перед энши в приветствии и благодарности.
Глава 26. Совет
Поднявшись на уровень Шестого действующего императора династии и подойдя к воротам, ведущим к Залу совета, я остановился. Выложенная гладким камнем дорога забирала вверх и заканчивалась широкой лестницей, перераставшей в здание Зала совета. Одноэтажное, с голубыми стенами и чёрной черепичной крышей на квадратных колоннах, оно было меньше, чем залы на предыдущих уровнях горы. Как объяснял отец, каждый следующий император должен обладать большими знаниями, чем его предшественник, лучше передавать опыт преемникам и обходиться меньшим количеством советников. Отчасти это было правдой. Отчасти уменьшение совета объяснялось сужением горы Хэй-Чжу-Фэн к вершине: на каждом следующем уровне оставалось меньше пространства для построек. Но каким бы скромным ни был совет Шестого императора династии, мне хватит одного обвинителя — министра наказаний Син Ха-Лан. Гнев императора похож на опаляющее пламя, но гаснет, когда прогорает до конца. Син Ха-Лан по хитрости сравнится с десятком лис, а опасностью — с десятком ядовитых змей.
Когда я поднялся по ступеням, слуги раздвинули передо мной двери и сомкнули их за моей спиной. Я остался в тёмном зале без окон, освещённом бледными фонарями. Стоявший сбоку и, очевидно, ожидавший меня пожилой чиновник из министерства сохранения порядков пробежал по мне взглядом, проверяя, надлежащий ли у меня вид. Его сморщенное лицо сморщилось ещё больше, когда взгляд наткнулся на пояс из линтие. По правилам в Зал совета нельзя входить с оружием, но император разрешал сыновьям нарушать это условие, если оружие оставалось в скрытой форме. Я поклонился чиновнику, показывая, что готов выполнять его указания.
Пришлось подождать, пока завершится обсуждение вопроса, поднятого до моего появления. Я рассматривал зал, не слыша, что происходит за ширмой тайны, созданной гадателями. Незримая стена отгораживала пришедшего от совета, но давала возможность наблюдать. Такое решение позволяло впечатлить или сломить вызванного на совет человека — смотря чего добивались от пришедшего. На меня квадратный зал со стоя́щими друг за другом чиновниками, с выверенными, будто у кукол движениями, с рядами чёрных фигурно вырезанных колонн, укутанных, как в облака, в прозрачные белые ткани, и высоким пьедесталом, овеянным дымом от курильниц, уже не производил ожидаемого впечатления. И всё-таки сердце слегка сжало: за гранью незримой ширмы лежала моя судьба.
Другой чиновник министерства сохранения порядков вышел на тёмно-синий ковёр, тянувшийся от самых дверей к пьедесталу, повернулся к императору и поклонился. После сошёл с ковра и, став боком, показал входить. Сморщенный чиновник рядом со мной двинулся по ковру, я последовал за ним.
За ширмой тайны звуков почти не прибавилось. Лёгкое шуршание одежд, мягкий звук наших шагов по ковру, потрескивание огня в четырёх огромных курильницах, стоявших по бокам пьедестала. Я знал, что как только достигну конца ковра, дым рассеется, и я смогу увидеть императора, сидящего на широком чёрном троне, а за его спиной ширму с Крылатым богом ночи. Мне хотелось взглянуть на императора, увидеть, какие мысли отражает его лицо, но поднимать глаза пока не полагалось.
У ступеней пьедестала я остановился, встал на колени и коснулся лбом пола. Пока все необходимые приветствия за меня говорил приставленный ко мне чиновник. Я распрямился, но остался на коленях — без разрешения императора подниматься нельзя, и в этот раз отец с ним не торопился. От курильниц распространялся пробуждающий разум аромат солнечных деревьев, я глубоко вдыхал его и ждал вопросов.
Чиновник сохранения порядков, выполнив свои обязанности, удалился. Человек, который собирался встать у подножия трона вместо него, хромал на одну ногу — я слышал шаги с подволакиванием. Так ходит главный министр наказаний.
— Ваш слуга, чиновник из министерства наказаний, Син Ха-Лан, желает задать вопросы цяньшуай Мо Дань-Нин в присутствии Его Величества, — обратился Син Ха-Лан к императору.
Голоса отца я не услышал, очевидно, он дал разрешение жестом. Теперь чиновник говорил со мной:
— Цяньшуай Мо Дань-Нин, вы не подчинились приказу императора выехать к границе у Трёхглавой горы и принять командование войсками согласно своей должности, — официальное обращение Син Ха-Лан произносил без лишних эмоций, но я угадывал в его голосе сладкое удовольствие — как давно он мечтал поймать меня на чём-нибудь серьёзном. — Имеете ли вы оправдание такому поступку?
— Я выехал к границе Трёхглавой горы согласно приказу, — это было правдой, изначально я выдерживал направление именно туда и свернул только через день пути.
— Каким же образом вы оказались у деревни У-Хэ-Цунь вдали от своего отряда? — по словам чиновника стало ясно, что вестник побывал во дворце.
— Прежде император отдал мне другой приказ, — пришлось сделать лишний вдох, чтобы говорить ровно, — который мне не удалось выполнить должным образом. Я нашёл способ исправить допущенную ошибку и повернул к У-Хэ-Цунь, чтобы возвратить двору юйсян.
— Вы получили назначение командиром тысячи, ваш долг охранять границу у Трёхглавой горы от набегов дикого народа цаоху. Вы пренебрегли долгом и возложенной на вас обязанностью.
Син Ха-Лан замолчал, готовясь к следующему обвинению, и я вставил объяснение, пока оно ещё было уместно:
— Призываемые народом цаоху духи степей могучи, силами людей их не сдержать. По договору взаимной помощи гадатели помогают защищать часть границ Лунного двора. Гадатели ждут возвращения юйсян и сочтут за оскорбление, если Лунный двор не выполнит своих обязательств. Я не пренебрегал долгом. Сохранить мир с гадателями — важная задача, которая влияет на ход противостояния на границе у Трёхглавой горы и дальше.
Син Ха-Лан не стал продолжать этот спор. Император сохранял молчание. Я уловил его сердитый выдох и еле различимый скрип трона, потревоженного движением.
— Из У-Хэ-Цунь вы забрали преступницу, предположительно императрицу Мо Яо в обличье демона. Кто дал вам разрешение? — Син Ха-Лан умел говорить кратко, но все его фразы достигали цели, как короткие кинжалы, брошенные умелой рукой.
— У меня нет разрешения. Эта женщина не императрица Мо Яо, её нельзя было казнить без суда, — поспешил я добавить, пока главный министр наказаний не перебил меня.
По шелесту одежд я понял, что зал пришёл в движение. Представил, как Крылатый бог ночи, изображённый на ширме за троном, улыбнулся мне широким ртом с выдающимися вперёд нижними клыками — мне удалось сбить совет с толку. Один из чиновников попросил разрешения задать вопрос, следом я услышал дребезжащий слабый голос:
— Почему вы считаете, что это не императрица Мо Яо?
— Я встречал эту женщину в другом мире. Это её род являлся временным хранителем юйсян. Её казнь привела бы к утрате юйсян.
Шёпот в зале усилился, и чиновникам министерства сохранения порядков пришлось напомнить, как должен проходить совет.
— Какое редкое совпадение, — продолжил Син Ха-Лан, — что вы прибыли в У-Хэ-Цунь одновременно. Зачем женщине из другого мира потребовалось приходить на земли Лунного двора?
У меня не было ответа на этот вопрос. Я изучил поясную сумку Старцовой и не нашёл того, что дало бы мне разгадку. Но медлить недопустимо. Син Ха-Лан мог повернуть свою речь так, что показалось бы, будто мы со Старцовой в сговоре. Я сказал заведомую неправду, лишь бы выиграть время: