Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 31)

— Вижу, ваша нужда велика. А кто я такой, чтобы мешать сыну заслужить любовь отца, — изрёк наконец чиновник. Осталось договориться о цене.

⠀

Когда вопрос платы решился и чиновник во всеуслышание объявил, что доверяет демона-императрицу в мои руки, спокойнее не стало. Предстояло обдумать, как я объясню Ши Шунь-Фэн и Ти Хань-Я, что собираюсь выйти на дорогу, вымощенную гладким камнем специально для императора; рассчитать время, чтобы обойти вестника, едущего более длинным и неудобным путём; подготовиться отвечать перед советом, отцом и энши. Но сейчас всем нам требовался отдых. Укрыться в деревне не представлялось возможным. Местом остановки я выбрал ближний лес.

— Чиновник округа уступил нам открытую повозку для преступницы, — обратился я к Хань-Я. — Подгони её к тому лесу, — я указал на полупрозрачный ряд деревьев невдалеке. — Ши Шунь-Фэн, забери женщину. Увези её подальше от толпы. И поскорее. Не думаю, что она умеет держаться в седле, проследи, чтобы не упала.

На грубом лице Ши Шунь-Фэн не отразилось никаких эмоций, а Ти Хань-Я вздрогнул, услышав отданный офицеру приказ. Похоже, ещё считал, что женщина на помосте — императрица Мо Яо. Нужно будет разуверить мальчишку, и проучить, чтобы не проявлял слабости.

Я подождал, пока Ши Шунь-Фэн отъедет со спасённым демоном на расстояние полёта стрелы, попрощался с чиновником и, взяв свою и Ти Хань-Я лошадь, пошёл следом. Хотелось быстрее добраться до укрытия, сбросить обувь, лишнюю одежду и лечь. Но приходилось идти пешком, чтобы не дать любопытным приблизиться к нашему временному укрытию. За мной последовать не посмеют, а дальше жара и голод сделают своё дело, и люди разойдутся.

В седло вернулся только когда правящий повозкой Ти Хань-Я догнал меня.

— Вы уверены, что она не демон? — сразу же спросил он.

— Уверен. Всего лишь женщина с дурным нравом. Разве, чтобы понять это, слов Ши Шунь-Фэн тебе недостаточно?

Хань-Я опасливо на меня покосился. Видел, он о многом хотел спросить, но его настораживало выказанное мной раздражение. Я вправду чувствовал себя раздражённым, даже злым. Появление жалкой женщины не только портило мои планы — навлекало на меня настоящую бурю.

⠀

Ши Шунь-Фэн ждал нас в тени молодой зелени. Его подопечная смотрела в землю, всё так же сцепив руки вместе, и молчала. Я снял с пояса сымэй и перебросил Ши Шунь-Фэн.

— Привяжи её к дереву. Ноги будет достаточно, — ещё раз коротко взглянул на пленницу и добавил: — отведи подальше, чтобы могла побыть одна. Думаю, ей давно нужно уединиться.

Ши Шунь-Фэн подтолкнул несостоявшуюся императрицу Мо Яо, чтобы шла вперёд. Я вспомнил нашу встречу в музее и решил предупредить:

— Забери поясную сумку. И будь внимательнее. Лучше не поворачивайся спиной, от неё всего можно ожидать.

Хань-Я, хранивший молчание после моего последнего замечания, не выдержал и зашептал:

— Вы так говорите, будто боитесь. Она точно не демон? Вы видели, как она держится? И чёрный на ней, как на прирождённой Мо.

Слова Ти Хань-Я окончательно вывели меня из себя.

— Я не желаю повторять дважды! Как только Ши Шунь-Фэн вернётся, я назначаю следить за преступницей тебя. Теперь ты будешь носить еду, сторожить и сопровождать. До тех пор, пока твоя голова не просветлеет.

Ти Хань-Я растерялся, но быстро вспомнил, что больше не деревенский мальчишка, а выбранный мной помощник, и застыл в глубоком поклоне.

Глава 23. Дорога

Разводить огонь и возиться с едой никому не хотелось. Перекусили лепёшками и плодами сухих деревьев, после чего разложили на траве походные плащи и приготовились отдыхать. Но в подступающий сон вмешался молящий голос Ти Хань-Я:

— Цяньшуай, мне кажется, мы не сможем отвезти... — Ти Хань-Я не сумел подобрать имя, — во дворец. Она больна.

— Чем? — что бы ни случилось, я отказывался открывать глаза и вставать.

— Я понёс еду. А она на земле, её желудок желает опустошиться, хотя и так пуст.

Вместо меня ответил Ши Шунь-Фэн. Судя по бормотанию, он тоже почти заснул:

— Оставь еду и воду в чистом месте. Когда сможет есть и пить, они ей пригодятся. Такое случается с юношами после первого боя. От сильного волнения.

— Со мной не случалось, — в голосе Хань-Я пробивалась гордость.

— Вероятно, потому ты здесь, — зевнул Ши Шунь-Фэн, и установилась тишина. Мелкие веточки с приятным хрустом ломались под ногами удаляющегося Ти Хань-Я. Под их ослабевающий треск я уснул.

Поднялись ближе к часу света. Солнце играло за яркими узкими листами, его жаркие лучи слепили глаза и жгли тело. Ели и собирались опять наскоро. Теперь скрываться не имело смысла и можно остановиться на ближайшем постоялом дворе. Дальнейший план обговорим там. Я задумался, как везти свою находку, чтобы меньше привлекать внимания.

— Ти Хань-Я, — позвал я, — отнеси свою сменную одежду пленнице, объясни, что нужно переодеться.

Хань-Я приуныл, ему явно не хотелось делиться своим с возможным демоном, но перечить побоялся. После сна раздражение во мне уменьшилось, и я объяснил:

— Мы не можем оставить ей в чёрном, если не хотим, чтобы в наши дела вмешивались. Твои вещи не будут ей слишком велики, а зелёный — самый безобидный цвет из тех, что имеем.

Хань-Я обречённо вздохнул и пошёл к наваленным у дерева сёдлам и сумкам. Но общение с пленницей у юноши опять не задалось.

— Я не знаю, как объяснить, чтобы она переоделась, — пожаловался он, вернувшись.

— Положи одежду на землю или отдай в руки и покажи, чтобы поменяла, — наставлял Ши Шунь-Фэн.

— Пробовал. Но она либо не понимает, либо не хочет.

Я несколько раз провёл ладонью по горячей шее лошади, прежде чем ответить. Ти Хань-Я верно заметил, что я сторонюсь пленницы. Не из страха. Мне не нравилось, что её низкий образ смешивался в моих мыслях с другим, виденным во снах. Осквернял его. Из-за этого я избегал женщины. Но время нельзя было терять, и я освободил помощника от порученной обязанности:

— Схожу.

Оперевшись спиной о ствол, запрокинув голову и скрестив на груди руки, Старцова сидела поверх разостланного чёрного плаща. Стопка одежды лежала у ног нетронутая.

— Переоденься, — сказал я на её языке.

Как только она опустила голову и посмотрела на меня, я развернулся, намереваясь уйти.

— Значит, это всё-таки ты, — голос женщины стал хриплым, но по-прежнему звенел непокорностью.

— Переоденься, мы выезжаем, — повторил я, не оборачиваясь.

— А, может быть, для начала объяснишь, что происходит?

Это была не просьба. Вызов. Я бы мог разорвать на ней одежду и тем заставить надеть новое, если не желает показываться на людях голой. Но застывший бледный лик не шёл из памяти, и я сдержался.

— За твой наряд тебя почти казнили. Не хочешь, чтобы повторилось, переоденься.

Ждать ответа не стал. Пошёл седлать лошадей.

— Ши Шунь-Фэн, — обратился я, проходя мимо, — отвяжи сымэй. Проследи, чтобы пленница не сбежала, и помоги одеться, если не справится сама.

Шунь-Фэн отправился исполнять с характерным для него хладнокровием, а Ти Хань-Я опять выразил удивление.

— Ши Шунь-Фэн, что останется с ней, когда... — начал он и, смутившись, замолчал.

— Его сложно удивить, — ответил я, — будь она даже демоном.

⠀

— Это не план, — не дал мне договорить Ши Шунь-Фэн, когда мы держали «военный совет» за поздним обедом на постоялом дворе в час огня. Ти Хань-Я с нами не было, он охранял женщину, помещённую в конюшне. — С каких пор ты стал полагаться на удачу? Разве того, что нарушил приказ императора и забрал приговорённую к казни преступницу, недостаточно, чтобы всех нас сочли изменниками? Теперь ты хочешь провезти её по императорскому тракту, дабы гнев императора усилился троекратно? Как давно тебе стала мешать собственная голова, что ты желаешь от неё избавиться?

Ши Шунь-Фэн был прав абсолютно во всём. Мои доводы сводились к тому, что мне должно повезти. И моё везение стояло на трёх расползающихся по сторонам черепахах. Гадатели прочили мне судьбу «опоры государства», и моё стремление вернуть им юйсян должно было расположить их ещё больше, что непременно учтёт совет. Энши, несмотря на свою невысокую должность, всегда умел убедить императора в своей правоте, но убедить его самого в чём-либо не так просто. Наконец, император. Строгий и вспыльчивый, он всегда отличал меня среди сыновей. При дворе говорили: если бы гадатели не настояли на Чан-Чэнь в качестве наследного принца, отец выбрал меня. Но всё это были неверные, текучие, как струи воды, надежды. Империя строилась на твёрдом камне законов, а я противоречил им на каждом шагу.

— Вернись к войскам, — сказал я вместо ответов на заданные вопросы. — Твоя поездка в У-Хэ-Цунь будет выглядеть как необходимость обеспечить мне охрану. Серьёзного нарушения приказа никто не разглядит.

— Ти Хань-Я? — широкие брови Ши Шунь-Фэн сдвинулись друг к другу.

— Он мой личный помощник, его в любом случае постигнет та же участь, что и меня. Поедем быстро. Без повозки. Если опередим вестника, энши замолвит за меня слово до того, как министерство наказаний начнёт разбирательство.

Оставленные без внимания овощи остывали. Ши Шунь-Фэн обдумывал сказанное.

— До столицы почти пять дней пути. Немногим меньше трёх, если по императорскому тракту. Разница в два, может быть, три дня. И почти два мы уже потеряли. Если везти лишнего седока бессменно, Ти Хань-Я и лошадь устанут. Вы опоздаете.