Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 30)

Я подождал, когда Ши Шунь-Фэн покинет место трапезы и покоя, и только тогда обратился к помощнику:

— Подготовь всё нужное в дорогу. И раздобудь древко, — следующие слова дались мне с трудом, — поедем под императорским стягом. Ещё мне нужна смена одежды.

На живом лице Хань-Я отразилось изумление.

— Вы же не должны раскрывать своего имени.

— Придётся. Подозреваю, потребуется забрать этого демона. Без разрешения двора. Так что пусть в глазах людей всё выглядит так, будто свершается по указу императора.

— Ши Шунь-Фэн рассердится, — сказал Ти Хань-Я очевидное.

Потому я и ждал, когда мы с помощником останемся вдвоём: не хотелось тратить на споры время, которого у нас нет. Ши Шунь-Фэн всё равно бы подчинился, а его негодования я могу выслушать и в дороге.

Глава 22. Подкуп

Всё важное рождается в ночи. Я надеялся, что Крылатый бог ночи не даст опоздать. В своих мыслях я давно уверился, что под личиной императрицы Мо Яо скрывается та жалкая хозяйка музея. Описание, которое дал чиновник, вполне ей подходило: светлая кожа, большие глаза, характерный взгляд. Ещё при той встрече я заметил, что женщина не отводит глаз, не смотрит искоса, только прямо, будто считает себя равной тому, с кем говорит. И это её расхаживание от стены к стене. Именно так она и делала, когда искала возможность напасть на меня.

Мне оставалось неясным, для чего женщина пришла на земли Лунного двора. Вряд ли настолько глупа, чтобы не понимать: здесь ей не рады. Решила отдать истинные юйсян? Это бы сняло груз с моей души, но верилось с трудом. В любом случае поспешная казнь портила все планы. Без Старцовой вернуть юйсян не получится. Было бы это так просто, я нашёл подлинник в первый раз. Теперь же, когда вся округа увидела чёрное знамя, нечего было и думать предстать перед отцом с пустыми руками. Даже вкрадчивые речи энши не оправдают меня в глазах императора.

С тех пор как мы выехали, Ши Шунь-Фэн хранил мрачное молчание. Когда он привёл лошадей, чёрный стяг с звёздчатой луной трепетал над головой Ти Хань-Я. Такая же луна, вышитая на чёрном пао, красовалась у меня на левой половине груди. Говорить о чём-либо было поздно. Я понимал чувства офицера, когда-то приставленного ко мне в качестве няньки. Больше тридцати лет ему удавалось сохранять голову на плечах и вдали от позора, а сейчас его жизнь и заслуги зависели от череды случайностей. Поэтому, выходя на ровные участки, я чуть сильнее натягивал поводья, привставал в стременах и немного подавался вперёд, позволяя лошади двигаться свободнее и быстрее. Ночь была по-весеннему коротка, небо светлело. Рассвет опережал нас.

⠀

Когда мы въехали на холм, с которого можно было разглядеть дома У-Хэ-Цунь, дыхание лошадей стало тяжёлым, они фыркали и нервно прижимали уши от усталости. Наш путь лежал к собравшейся перед воротами толпе. В пересохшем горле стало совсем тесно: глаза говорили, что мы опоздали. Слабая, как утренний свет, надежда ещё теплилась в душе, поддерживаемая упрямым желанием получить своё. До этого дня Крылатый бог ночи оставался на моей стороне, я молил, чтобы так было и дальше.

Подъезжая к помосту, я готов был увидеть на нём именно эту женщину. Даже готов был увидеть обезображенное, залитое кровью тело. Но не был готов увидеть её такой. В музее Старцова казалась слабой и напуганной, с беспокойным взглядом. Стоявшая на помосте держалась прямо, побледневшее почти до белизны лицо обрело строгие черты; закрытые глаза, дрожащие, сцепленные пониже живота руки — она не сопротивлялась, но и сдаваться отказывалась, словно была уверена, что, перейдя границу жизни, получит достойное место в храме предков. Стоявший рядом офицер ждал приказа. Сдаётся мне, Ти Хань-Я вовремя отвязал древко от седла и поднял стяг. Замеченный издалека, он мог задержать руку офицера, которому выпал жребий казнить демона.

Люди расступались перед выехавшим вперёд Хань-Я, как волны перед носом лодки. Чрезмерная усталость туманила разум, утомлённая лошадь шла медленно, я больше не подгонял её — нужно было подумать, что скажу чиновнику округа Во.

Я спешился и ощутил, что земля под ногами плывёт. Тело жгло от шеи до самых стоп. Управлять лицом стоило больших усилий. И всё-таки я поприветствовал чиновника и пришедших с ним военных необходимым количеством улыбок и легчайших поклонов, показывающих, что в какой бы цвет ни был окрашен мой пао, разговаривать я буду согласно рангу, а не происхождению. Присутствующие выказали ответную вежливость, и началось самое сложное.

— Чиновник округа Во, я слышал, вы сумели поймать императрицу Мо Яо, переродившуюся в демона. Я хочу забрать её во дворец императора, чтобы совет, — я выделил голосом важное слово, напоминая чиновнику, кто должен принимать подобные решения, — выяснил, кто эта женщина, и какой вид наказания ей следует назначить.

— Могу я узнать, с каким из принцев говорю?

Чиновник задал правильный для себя вопрос. Будь я моим братом, разговор закончился в мою пользу: наследному принцу Мо Чан-Чэнь отказывать бы не стали. Но я им не был.

— Мо Дань-Нин, второй сын правящего императора Мо Шоо-Мин. Цяньшуай.

Свой чин я назвал, чтобы немного уравновесить наши с чиновником положения. Он глава округа и имеет здесь полную власть, покуда император не пожелает вмешаться. Назвав себя цяньшуай — командиром тысячи — я намекнул, что моя «тысяча» может быть неподалёку, но это, конечно, было неправдой.

Чиновник задумался. По улыбке, таившейся в его взгляде, я видел, он не хуже меня понимает происходящее. Он может не отдавать демона и заслужить благодарность императора, а может отдать и обогатиться, не оскорбив притом императорское величество. Я надеялся, алчность победит.

— Вижу, путь ваш был долог, а солнце уже щедро одаривает молодые ростки теплом. Но мы с вами не весенние всходы, чтобы жариться в его лучах, да ещё на виду у толпы. Пойдёмте в мою повозку, она сразу за воротами. Думаю, староста позаботится об угощении.

Чиновник дал распоряжение оцепившему помост отряду ждать и в сопровождении личного охранника направился к дороге. Я обернулся и показал Ши Шунь-Фэн, чтобы они с Ти Хань-Я остались. Скользнув взглядом по помосту, я заметил, что женщина смотрит на меня, но задерживать на ней не стал и отвернулся.

Сидеть в прохладной, не продуваемой насквозь повозке на застеленной тканями скамье приятнее, чем в седле, но всё равно мучительно хотелось лечь и вытянуться.

— Правильно ли я понял, что необходимого разрешения у вас нет, и вы желаете забрать императрицу Мо Яо из личной выгоды?

Чиновник округа не стал разыгрывать вежливое неведение. Судя по покрасневшим после бессонной ночи глазам, он мечтал вернуться к себе в поместье, и побыстрее. А то, что он подчеркнул назначенный преступнице высокий статус, можно было воспринимать как начало торга.

— Верно.

— Извините мою нескромность, но я не смогу уснуть, если не узнаю, для чего принцу Мо может понадобиться похищать демона? — чиновник проверял, готов ли я заплатить или хочу надавить на него.

Из-за тканой завесы показался поднос с посудой и кувшин с крышкой, из носика которого поднимался пар. Чиновник взялся разливать горячую и холодную воду, добавляя в неё резаные коренья. Я ждал, чтобы подавший поднос удалился дальше.

— Разве мой поступок похож на выходку похитителя? — задал я встречный вопрос, когда хруст сухой дорожной земли стал совсем слабым. — А что до любопытства, вы, как чиновник должны понимать, какое значение имеет благосклонность императора. Император справедлив, и ко всем относится одинаково, в том числе к своим детям. Заслужить его внимание бывает непросто.

Благодатная влага смочила горло. Я прикрыл глаза, давая себе передышку.

— Теперь я понимаю. Вы надеетесь выдать редкую находку за свою собственную. Признаться, я не против. Думаю, стоимость моей неосведомлённости не покажется вам слишком высокой, — чиновник надул круглые щёки, остужая горячий напиток. Я согласно кивнул. — Но, боюсь, вы опоздали. Староста деревни перепугался настолько, что, не дождавшись моего приезда, выслал вестника к императорскому двору. Свободных лошадей в деревне не нашлось, так что вестник ушёл пешим. Правда, получил необходимое количество монет и указание нанять лошадь, как только представится возможность. Миновала целая ночь. Сложно сказать, как далеко забрался вестник.

Новость оказалась безрадостной. Мне требовалось время обдумать дальнейший шаг. Чиновник не торопил, он пил бодрящий напиток, краснея и смахивая катившийся по лбу пот.

— Я постараюсь опередить вестника, — произнёс я после долгих раздумий.

— Как же, позвольте узнать? Если министерство наказаний проведает о случившемся до вашего приезда, они вышлют проверяющих. Те не найдут неупокоенную императрицу и спросят меня. Что я скажу им?

— Я повезу её по императорскому тракту и прибуду в столицу раньше. Даже если опоздаю, вы можете говорить, что я вынудил отдать демона. Угрожал и использовал своё положение.

— Что моё слово против вашего? — чиновник волновался, промакивал краем рукава вспотевшее лицо.

— У вас целая деревня свидетелей. Прямо сейчас объявите им, что я настоял и увожу демона во дворец по собственной воле.

Теперь чиновнику требовалось время обдумать. Я смотрел на невесомую ткань, колыхавшуюся на окне, и вспоминал наставления энши. «Один бесчестный поступок тянет за собой другой. Взвешивай тщательно, прежде чем возложишь его себе на сердце, и твёрдо знай, для чего», — говорил он. Пока что я набирал один камень за другим и вешал не только на свою шею. Я не имел права пользоваться императорским трактом, но если сделка с чиновником состоится, я нарушу и этот запрет.