Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 29)

Допив разведённый в тёплой воде сок душистого дерева, я закрыл глаза, ожидая, когда хозяин подготовит кладовку, превратив её в комнату для отдыха. Хороших соломенных тюфяков в месте трапезы и покоя не нашлось, ночь придётся провести на жёстком, наскоро застеленном полу. Ти Хань-Я не случайно взялся вспоминать постоялые дворы и их преимущества: шесть дней пути давали о себе знать. Но уши императора, как и его ближайших советников, не должны прослышать о моём перемещении. Чтобы этого не случилось, приходилось искать укрытия там, где его не станут искать другие.

— Императрица Мо! — я распознал слова среди гула голосов, открыл глаза и прислушался.

Моё родовое имя прозвучало ещё несколько раз, и я почувствовал беспокойство. Ши Шунь-Фэн дал знак Ти Хань-Я помолчать: тоже уловил изменившуюся в месте трапезы и покоя атмосферу. Что-то случилось во дворце, и если так, это значительно отягощало моё положение. После того как гадатели признали юйсян поддельными, отец рассвирепел и, не дав объясниться, выслал обратно к войскам, стоявшим на границе у Трёхглавой горы. Долг и сыновняя покорность требовали подчиниться, но военному искусству я учился у отца. По его науке, когда сил на лобовое столкновение не хватает, стоит обмануть армию противника. Сейчас моим противником оказался он сам. Я собирался вернуться в другой мир, найти подлинные юйсян и передать их императору, доказав тем свою преданность, и уже после заслужить прощение. Но если с императрицей произошла беда, никакие блага и знаки внимания не усмирят гнева отца.

Крюк, который нам пришлось сделать, чтобы отвести подозрения, занял два дня. Случись что во дворце сразу после нашего отъезда, шепотки уже доползли бы сюда. Хорошо бы понимать новую расстановку сил.

— Узнай, что произошло, — приказал Ши Шунь-Фэн.

Ти Хань-Я поднялся и дошёл до столика, за которым сидел мелкий чиновник, окружённый знакомцами. Оранжевое одеяние чиновника, показывающее занимаемую должность ответственного за подсчёт урожая, заметно выделялось на фоне белых, коричневых и светло-жёлтых одежд посетителей.

Когда Хань-Я вернулся, в его глазах горел огонь восторга, а на лице отразилось выражение сдерживаемого беспокойства.

— В чём дело? — спросил Ши Шунь-Фэн.

— Этот чиновник говорит, что в У-Хэ-Цунь пришла неупокоенная императрица Мо Яо в образе демона.

— Вздор, — Ши Шунь-Фэн недолюбливал разговоры о демонах, а больше того, не любил бессмысленную болтовню.

Но Хань-Я уступать старому воину не собирался:

— Чиновник говорит, что сам видел пленённую императрицу. Лицом она походила на дикарок, что живут за Долгой пустыней, а одета во всё чёрное.

— Приведи его сюда, — поспешил я с распоряжением, прежде чем вмешается Ши Шунь-Фэн. — Скажи, хочу угостить его ужином.

У-Хэ-Цунь было местом перехода в другой мир — мы как раз направлялись туда. Подозрительно, что именно в этой деревне заметили императрицу-демона. А лицо дикарки и странное поведение демона, позволившего пленить себя горстке крестьян, наводили на мысль, что пойманная императрица может оказаться такой же поддельной, как хранившиеся у неё юйсян.

Ти Хань-Я привёл растерянного чиновника и встал у него за спиной. Я поднялся, поприветствовал чиновника и указал на пустой стул, на котором недавно сидел Хань-Я. Без причины пугать должностное лицо, пусть и невысокого прыжка, не стоит: всегда может доложить вышестоящему начальнику. Без сомнения, чиновника смущал синий цвет надетых на нас с Ши Шунь-Фэн пао. Ответственный за подсчёт урожая мог подумать, что чем-то провинился, раз его приглашают за стол офицеры.

— Я Чжо, это Ши и Ти, — я представил всех по очереди, показывая, что беседа будет иметь дружеское, а не официальное значение. — Вы говорили, что видели неупокоенную императрицу Мо Яо. Могу я послушать эту историю? А чтобы вы не беспокоились, что ужин остынет, я оплачу новый.

Чиновник, назвавший себя Хун, колебался, принимать ли приглашение, но дышавший в затылок Хань-Я своим присутствием не позволял отказаться. Как только чиновник сел, я вернулся на своё место и скосил глаза на помощника, давая понять, что хватку лучше ослабить. Ти Хань-Я сместился к Ши Шунь-Фэн и опустил голову ниже, чтобы расслышать рассказ.

— Вы и правда видели императрицу Мо Яо? — начал я, смешивая для чиновника воду и сок душистого дерева.

— Собственными глазами!

Стоило спросить, и зрелый, с лёгкой проседью в волосах и несколько неуклюжий чиновник оживился. Глаза его заблестели, а лицо приобрело мальчишеские черты.

— И как она выглядит? — я поставил перед чиновником пиалу и приготовился слушать.

— Одежды на ней чёрные, какие бывают только у правящей семьи Мо, кожа белая, глаза большие и смотрят так, что пробирает до самых костей.

— По вашему описанию, демон не похожа на императрицу Мо Яо. Почему решили, что это она?

— Староста деревни сказал, она вышла из Туманной реки, а все знают, что тело непокорной императрицы Мо Яо сбросили в Туманную реку, после того как отсекли голову.

— Но где Мо Яо взяла новую, если после отсечения голову сожгли, чтобы дух бунтующей императрицы не смог пройти по дороге предков? — я следил за тем, как меняется лицо чиновника. Говорил он возбуждённо и горячо, а подрагивающие уголки губ и часто моргающие веки выдавали страх. Демон или нет, эта женщина сумела напугать мужчину.

— Староста думает, она вселилась в тело утопленницы. К тому же, когда староста приветствовал императрицу, она выразила встречное приветствие. Сомнений быть не может, — сказал чиновник Хун и поднял пиалу нетвёрдой рукой. — И взгляд сохранила прежний, — прошептал он, поднося к губам напиток.

— Возможно, — пока чиновник смачивал горло, я посмотрел на Ши Шунь-Фэн, ему явно хотелось что-то сказать, но сейчас не стоило. — Итак, — я вновь обратился к чиновнику, — императрица Мо Яо обрела демоническую сущность и вышла из реки, одолжив тело утопленницы. Как крестьяне смогли её пленить?

— Огнём. Все знают, императрица боится огня с тех самых пор... Они окружили её факелами и отвели в один из бедных домов. Тогда мне и удалось взглянуть на неё. Она ходила от стены к стене, как дикая лесная кошка. Староста отправил прошение к чиновнику округа, чтобы тот срочно явился. Староста желает получить разрешение немедленно отделить голову от тела, как было прежде, и уже в таком виде передать демона императорскому совету для решения о погребении. Крестьяне боятся, что не сумеют сдержать мощь императрицы, когда она пожелает проявить силу. Я бы остался посмотреть, но был в У-Хэ-Цунь проездом и не мог задерживаться.

— Вы не спрашивали старосту, в каком часу он отослал прошение чиновнику округа? — настроение портилось всё больше. Насмешливый вид Ши Шунь-Фэн укреплял мои догадки.

— Императрица Мо Яо пришла на рассвете, когда туманы полей ещё не улеглись, так что староста отправил вестника с первым солнцем.

— Достойная подражания расторопность, — мне с трудом удавалось скрыть раздражение. Я поднял глаза на Ши Шунь-Фэн, чтобы тот выдал чиновнику обещанную плату. — Вы счастливец, вам довелось повидать демона и не пострадать. Отпразднуйте это как следует.

Ти Хань-Я показал жестом, что чиновник свободен и может вернуться к своим знакомым. Убедившись, что любопытно озирающийся чиновник достаточно далеко, Хань-Я снова сел, наклонился вперёд и произнёс с победным блеском в глазах:

— Что я говорил?

— Повторил вздор, который сказал бестолковый староста, а за ним такой же бестолковый чиновник, — одёрнул его Ши Шунь-Фэн.

Ти Хань-Я готовился возмутиться. Я не собирался слушать их спор и обратился к Ши Шунь-Фэн: пока говорят старшие, Ти Хань-Я будет вынужден молчать.

— Ты не считаешь, что речь об императрице Мо Яо?

Ши Шунь-Фэн не смог сдержать осуждающего смешка.

— Тот, кто это придумал, никогда не встречал демона. Демон не будет ждать, когда его окружат, и не станет раскланиваться с деревенским старостой. Молодой демон может оказаться слаб, но чтобы даже не сопротивляться...

Широкая грудь Ши Шунь-Фэн развернулась, а плечи расслабились — побывавший в лапах демона воин сказал то, что хотел произнести с самого начала. У меня не было оснований не доверять его слову. Ши Шунь-Фэн единственный из нас троих встречал живого демона и уже шесть лет носил на теле его отметины, никогда не заживающие до конца.

— Если вестник нашёл чиновника округа быстро и чиновник не промедлил, к ночи он должен прибыть в У-Хэ-Цунь, — я рассуждал вслух, чтобы Ши Шунь-Фэн мог меня поправить, если я ошибусь. — Станет ли назначать казнь без суда и положенных трёх дней ожидания?

Ши Шунь-Фэн сказал то, что я опасался услышать:

— Станет, чтобы не волновать людей. За несоблюдение закона чиновнику ничего не будет. Если это императрица Мо Яо, — Ши Шунь-Фэн поморщился, — императорский совет признает решение верным. Если дикарка, забредшая в земли Лунного двора и нарушившая запрет на ношение чёрного, никому не будет до неё дела. А если разговоры о восставшей из мёртвых императрице дойдут до двора, чиновник рискует лишиться должности, а то и жизни.

— В таком случае найди свежих лошадей. Нам нужно успеть в У-Хэ-Цунь до начала казни.

На этих словах Ти Хань-Я засиял, как ночная звезда. Возможность посмотреть пусть и ненастоящую императрицу-демона радовала его настолько, что он даже не возмутился грядущей ночи без отдыха.