Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 25)

— Не знаю, — призналась я и рыдать перестала: слёзы как отступили. Я выпрямилась и взялась вытирать лицо широким воротником кардигана.

Тётя Надя наблюдала за мной молча. Её лицо с опущенными уголками губ и обвисшими щеками и так обычно выглядело недовольным, а стало совсем угрюмым.

— Фолочка, знаю, ты такие разговоры не любишь, но всё-таки я старше тебя, послушала бы. Уступи ты Холкову музей. Пусть он скотина последняя, но лучше уж так. Не помирать же тебе ради этих побрякушек, прости господи.

Остатки внутренней дрожи улеглись, как волны в штиль. Побрякушки. Ох, если бы это были побрякушки, которые только и служат тому, что развлекают людей, вызывают улыбку и подбадривают в безрадостные дни — увидеть настоящее чудо всегда дорого. Но бо́льшая часть моего семейства не страдала миролюбивыми идеями. Хотя нет, именно что страдала. Среди двоюродных, троюродных прадедов и прапрадедов хватало тех, кто мечтал перекроить историю если не мира, то хотя бы страны, хотя бы региона или своей семьи. Для этого они искали волшебные средства. И находили, пополняя копилку музея опасными экспонатами. А мне выпало стать Цербером, стерегущим границу между живым и разрушительным.

— Не могу, — сказала я. Ответ получился жёстким, но правдивым.

— Ладно, всё не можешь, хоть часть ему продай. Вдруг отстанет. Для кого он пыжится? Уж, наверное, весь музей не нужен. Что-то приглянулось. Вот ты узнай, что, и уступи. Нельзя же так.

Мысль неплохая. Я перебрала в памяти разговоры с Холковым. Имени своего нанимателя он не раскрывал, упор на какую-нибудь коллекцию не делал, а деньги предлагал такие, что хватит на несколько лет кутежей. У меня давно сложилось впечатление, что интерес к музею у богача без имени чисто спортивный: скупить всё и козырять. При таком раскладе чем-нибудь небольшим не отделаешься.

— Не переживайте, тёть Надь, я что-нибудь придумаю, — попробовала я успокоить растревоженную уборщицу и в свой черёд обняла её за плечи.

— Из огня да в полымя, Фол. Вот говорила я, юрист этот плешивый не к добру в Новый год припёрся, а ты ещё оправдывала его.

Я встала и помогла тёте Наде подняться. Напрасно рассказала. Что она может сделать?

— Тебе денег одолжить? — тётя Надя наступила на швабру и поймала взметнувшееся в воздух древко.

— Не надо.

— Кошмар какой. Теперь не усну. А в милицию?

— Думаю, там они уже договорились, — отвергла я новую попытку меня спасти, вспомнив, как «защитники хороших людей» предлагали помочь с документами.

— Ой, божечки боже, Фол. Как жить?

Настроение изменилось. Хотелось уйти и не слушать причитаний, но чувство долга заставило остаться. Я ходила вдоль окон, перебирая пальцами листья горшечных растений, и думала. Одна из причин, почему большая семья Старцовых рассы́палась в прах — несогласие в вопросе использования экспонатов для личных целей. Путь этот опасен и может завести куда угодно, но одного препятствия передо мной уже не было: некому запретить применять магию по своему усмотрению.

⠀

Дни шли и уже подобрались к отметке «шестнадцатое января». Как это всегда бывает, после каникул посетителей немного: первый месяц люди либо отходят от праздников, либо торопятся наладить то, что не вышло в прошлом году. Так что архивные записи я читала не только перед сном в кровати, но и во время работы. В тонкой школьной тетради, которую завела для заметок, я насчитала уже четыре исписанных листа, а решения по больному вопросу не находилось.

Как с самого очевидного, поиск начала с записей про всевозможное оружие. Убивать я вроде бы никого не собиралась, но, наверное, надеялась, что по ходу чтения меня осенит. Пока не осеняло. Несколько мечей из разных миров обладали огромной пробивной силой и годились только для кровопролития, или чтобы выдавать за мифический Меч-кладенец или Экскалибур. С аналогичными свойствами встречались лук и два подобия арбалета. Находились и более интересные экспонаты. Например, Монастырский бердыш делал носителя невидимым, если рукоять-ратовище воткнуть в землю и замереть — могло пригодиться, если бы я хотела остаться незамеченной, когда мимо идёт вооружённый отряд, или если бы потребовалось напасть внезапно. Давно интересовавший меня Рвущий время — похожий на саблю клинок, описывался нечётко, но получалось, что с его помощью можно вернуться в прошлое и что-то изменить. У меня не было понимания, как он работает, и не было понимания, что нужно менять, поэтому клинок вместе с другими любопытными изобретениями оружейников числился в заметках.

Дальше анализу подверглись жидкости, порошки и всё, что хранилось в колбах и сосудах. Яды, каким бы изощрённым действием ни обладали, годились только для убийства. Бодрящий газ, который не даёт уснуть вдохнувшему, колбы с законсервированными звуками — красивые, но бесполезные вещицы. Больше всего мне понравилась Соль чистоты. Если развеять её над человеком, тот забывает последние события. Но с Холковым такой фокус не пройдёт, он добивается моего музея уже месяц, а посыпа́ть братков каждый день, чтобы они приходили назавтра — пустая трата магического вещества.

Теперь я перешла к книгам. Книга для лечения болезней: нужно рассматривать изображённое на странице божество в течение какого-то времени, чтобы оно ниспослало тебе здоровье определённой части тела, если пожелает, конечно. Книга заклинаний на неизвестном языке. В ней-то наверняка находилось что-нибудь нужное, но тот, кто её приобрёл, явно купился на красоту исполнения и не позаботился записать транскрипцию и перевод заклинаний. Книга заказанных снов — читаешь четверостишие перед сном и всю ночь наслаждаешься выбранным видом или сюжетом, смотря что заговорено в стихе. Не будь пометки, что без посторонней помощи спящий не всегда пробуждается, читала бы ежевечерне и заменяла кошмары. Любимая Валеркина книга — творение Лунного двора — по описанию приобретает заложенную создателем мысленную форму. Согласно заметкам, это был редкий случай безопасной, «чистой» магии. К сожалению, книга служила только для образования, как и большинство немагических книг.

— Чё делаешь? — Валерка выглянул из-за двери. От неожиданности я захлопнула инвентарную книгу. — А, опять секреты, — протянул он недовольно.

— Любовное письмо пишу, — позлорадствовала я и пожалела. Валерка сразу насупился. — Шучу, список экспонатов проверяю, а ты напугал.

— Сегодня ты себя хорошо чувствуешь? — тут же взбодрился Валерка.

— Терпимо, — ответила я, подозревая, что этому проныре что-то нужно.

— И на вечер ничего не запланировано?

Валерка сощурил глаза, и мне стало легко, как бывало прежде.

— А что, хочешь позвать меня в кино? — сделал я свой ход, но смутить не получилось.

— Не, я все деньги на каникулах потратил. Но в следующем месяце обязательно.

В итоге смутилась я. Мне не раз доводилось ходить с Валеркой в кино. За компанию. И на свои. Но неуместным выпадом я придала событию какое-то не совсем дружеское значение.

— Так, и что тебе надо? — спросила прямо, чтобы избежать новых неловкостей.

— Ты обещала, что дашь попробовать кнут. Я уже две недели жду. Дед сегодня допоздна, так что домой я не тороплюсь.

Я поджала губы: совсем забыла. С того разговора миновала целая жизнь, но у Валерки всё шло по-старому, он помнил обещанное и поджидал подходящего момента. Я встала, вынула из ящика ключи, выглянула в окно — темно, посетители вряд ли будут.

— Пошли, я его в фонд перенесла, здесь он всё-таки не в тему получился. Только, — я замялась, — табличку прихвати, — табличка, информирующая о перерыве, вызывала болезненные воспоминания, я её избегала.

Ожидая скорого развлечения, Валерка безропотно ждал в коридоре, не переступая через порог фонда. В фонде всё ещё царствовал хаос. Не понимая, что и куда теперь складывать, я положила кнут на вершину закрытого большого ящика ещё неделю назад и с тех пор не тревожила. Взявшись за скрученный кольцом хлыст, я с неприязнью глянула в соседний открытый ящик, размышляя, сколько ещё приводить хранилище в порядок, и заметила среди множества тонких бумажных лент лист с записями. За последние дни найти описание секретного супероружия стало идеей фикс, так что я сразу переключилась на найденную бумагу.

— Фола, я же жду! — в нетерпении взвыл Валерка.

Вспомнив, чего ради пришла, скрутила бумагу, сунула в рукав водолазки и сняла с ящика кнут.

— Погоди, оденусь и покажу, как им пользоваться, чтобы ты себя не поджёг, — предупредила я и передала сияющему Валерке экспонат.

⠀

Щелчок кнутом у Валерки получился не сразу, а без этого не выбивались искры.

Я, наверное, сотню раз показала, как положить хлыст за собой, чтобы при ударе он не обвивался вокруг ног, как плавно поднять и естественно, но немного резко, опустить руку, давая хлысту сформировать в воздухе петлю, а после позволить ему упасть на землю, дабы не осыпать себя искрами. Но когда стало получаться, я Валерку уже не интересовала. Пролетая над тусклым от темноты снегом, кончик хлыста сеял мелкие звёздочки оранжевых искр, напоминая парящий бенгальский огонь.

Я отошла к крыльцу, чтобы не мешать Валерке крутиться и выбивать удары в разных направлениях, уничтожая воображаемых врагов. Поначалу смотрела на его незамутнённую радость и улыбалась, но вспомнила о найденной бумаге. Света, падающего из коридора, хватало, я развернула узкий, в половину обычного, листок и принялась читать. Написанное вызвало озноб. Тайна незнакомца в чёрном почти разрешилась. Музей в лице Алексея Старцова взял напрокат некую вещь и, получалось, задержал с возвратом почти на восемь месяцев. А доблестный, чтоб его, представитель Лунного двора пришёл и забрал её, даже не попытавшись выяснить причину задержки и чуть не прикончив меня за компанию. Пришлось походить вдоль крыльца и поутаптывать снег, но мандраж не пропадал.