Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 60)

Как после такого можно отказать? А как сопротивляться собственным чувствам?

— И это все? — тихо поинтересовалась, едва удерживаясь, чтобы не вдохнуть глубоко. — Невысокую цену вы берете за свои услуги супруга.

Аккуратно уложила сына и расправила платье, когда мужчина поймал мою руку и перетянул к себе на диван. Наши тела соприкоснулись лишь на секунду, но этого хватило на то, чтобы мои внутренности сжались от предвкушения и желания. Мне кажется, что если Михаил будет джентльменом, то я сама накинусь на его нежное и невинное тело. Мне хочется узнать, что умеют эти длинные пальцы, которые переплелись с моими. Этот язык, который спрятался за плотно сжатыми губами, эти губы...

— Вы благочестивая дама? — его вопрос был риторическим, но я все равно ответила:

— А вы готовы попасть в лапы совратительницы? — усмехнувшись, добавила: — Похоже, что кроме красивых слов, нежных объятий и невинных поцелуев вы ничего не умеете. Кажется, ваша жена была нежным ангелом.

Михаил прикрыл глаза, будто готовился к чему-то и старался пропустить мимо себя колкие насмешки, но...

— Вы правы, моя жена была ангелом... И я боялся выпускать своего дьявола в ее присутствии, — его руки перестали быть нежными. Одним сильным и уверенным движением он пересадил меня к себе на колено, а ногой зафиксировал мою ногу.

— Многообещающее начало, — склонилась к его уху и аккуратно куснула, скользнула губами к мочке и замерла. — Вот только демоном буду я.

Его дыхание стало тяжелее, глаза – темнее. Он вглядывался в меня, словно пытаясь разгадать глубину моих намерений. Его руки, которые еще несколько секунд назад держали меня с осторожной нежностью, теперь сжимали мои бедра с уверенностью и властью. Это было не насилие, а захват, полный страсти и нетерпения.

Он наклонился. Его губы провели по моей шее, оставляя за собой дорогу из мурашек. Его поцелуи стали более настойчивыми, более глубокими. Они не были нежными, но они были полны желания. Он не говорил, он действовал. Его язык нашел мои губы, и наш поцелуй стал бурей, уносящей все преграды и сомнения.

В этом поцелуе была вся неизведанность, все то запретное, что мы оба так долго скрывали. Это было начало совместной игры, где ставок не было, где правила задавались только нашими желаниями. Его руки исследовали мое тело, находя тайные точки, откликающиеся на его прикосновения. Мой ответ был еще более страстным, еще более бескомпромиссным. Мы тонули в океане чувств, забыв о торговле, о войнах и о влиятельных людях. Остались только мы двое, и наша страсть, горевшая ярким пламенем. В этом бушующем океане чувств родилось новое понимание, новое доверие. И новая реальность, более опасная и более волнующая.

66. Долгожданная встреча

Приехав в Петербург, я вспомнила "Прощание славянки", которое встречало и провожало поезда из моего времени. А здесь меня встречала тюремная карета, которую подогнали к перрону.

Слава богу, что не меня забирать.

Зязин, лжеЧернов и персидские пособники едва уместились в деревянную коробку с бравыми молодцами - конвоем. Я настолько сильно боялась, что меня посадят, что вжалась в Ивана и готовилась бежать. Рука Михаила, застывшая на моей спине в эту минуту была опорой и гарантией, что офицеры не скрутят заодно и меня со всеми действующими лицами.

Чернов что-то едкое сказал, а Чернов крикнул, но я не слышала этого. Руки Михаила накрыли мои уши и спрятали от ярости бывших знакомых. Как странно ощущать заботу и поддержку, когда отчаялась. Это что-то светлое и новое в моей жизни.

— Нас уже ждут, — мягкая рука направила меня к почтовой бричке, которую каждый мог легко арендовать на привокзальной площади. Сперанский уложил наш багаж, пока я отвлеклась на Ивана. Сын с любопытством рассматривал двухэтажные дома с лепниной и большими окнами. Я же не замечала ничего вокруг. Страх сковывал мое тело, а неразбериха в будущем делала меня нервной.

— Надеюсь, не цепи, — выдавила из себя иронию.

— Нет. Моя мать и дочь. Мне придется оставить тебя с ними и отправиться на прием к императору.

— Значит, сегодня все случиться? — вздрогнула от неожиданного откровения Сперанского. — Мог меня предупредить? Я бы подготовилась как-то.

— Еще бы больше переживала, — мужские руки помогли забраться на ступеньку. — Надеюсь, тебе понравиться дома. — он перевел разговор и забрал Ивана, чтобы показать окрестности. — У меня дома дочка. Лизочка. Надеюсь, вы подружитесь.

От знакомого и такого дорогого сердцу имени мое сердце вздрогнуло, остановилось и поскакало вскачь. Не ощущая ничего вокруг, я прикрыла глаза, стараясь унять эмоции. Мало ли сколько в этом времени Лиз. Просто имя, которое распространено среди жителей.

— Сколько ей лет?

— Почти пять, — Михаил заметил, как я побледнела и заставила себя улыбнуться.

— Ты не говорил о дочери.

— Она часть моей жизни и та, кого я никогда не брошу. Если хочешь что-то сказать, то лучше сделай это сейчас.

Кажется, меня неправильно поняли.

— Я хочу с ней увидится.

— Конечно, — Михаил кивнул, помогая мне устроиться поудобнее в бричке. Лошадь рванула с места, и город начал разворачиваться перед моими глазами. Я пыталась сосредоточиться на окружающем, на стремительно меняющихся картинах, на мельтешащих людях, на архитектуре, совершенно непохожей на ту, что я знала, но мысли всё равно возвращались к Сперанскому и его дочери. Пять лет… Это почти такой же возраст, как был у моей Лизы, когда… Я заставила себя отбросить эти мысли. Сейчас не время для воспоминаний, сейчас надо выжить, пережить этот день, эту встречу с императором.

Бричка проехала мимо Невского проспекта, мимо роскошных особняков и скромных домиков, мимо шумных толп и одиноких прохожих. Каждый дом, каждый прохожий казался мне таким чужим, таким далеким от моей прежней жизни. И всё же, в этом чужом мире была и какая-то притягательность, некая загадка, которая заставляла меня забывать о собственном страхе.

Дом Сперанского оказался небольшим, уютным, с небольшим садом. В нём чувствовалась та особая атмосфера тепла и уюта, которая характерна для семейного гнезда. Внутри пахло свежей выпечкой и цветами. Пока Михаил объяснял что-то прислуге, я огляделась. Всё было просто, но со вкусом. В гостиной стоял небольшой рояль, на стенах висели картины. Иван тут же бросился в соседнюю комнату, а я побежала за ним под взглядом ошеломленной служанки.

И тут я её увидела. Девочка лет пяти сидела на ковре, занятая игрушками. У неё были светлые, почти белые волосы и большие, задумчивые голубые глаза. Она была очень похожа на своего отца, но в ней чувствовалась какая-то особая хрупкость, нежная чистота.

Девочка подняла голову и посмотрела на меня и на Ивана. Её взгляд был немного испуганным, но любопытство взяло верх. Мальчик застыл рядом с ней, смотря на игрушки и белокурое виденье.

— Лиза? — тихо спросила я, мой голос немного дрожал.

Михаил подошел и, присев рядом с дочерью, ласково погладил её по голове.

— Да, это Лиза, — ответил он, глядя на меня с нескрываемым волнением. — Лиза, это… это… — По нему видно, что он не хочет давать ложных надежд дочери, но и убивать мою надежду не желает. — Это мама, она приехала, как я и обещал. — Он сделал выбор, который может привести к большой ошибке. — А это наш сын и твой брат — Ваня. Очень хороший мальчик. Надеюсь, ты его разговоришь.

Лиза нерешительно поднялась и протянула мне руку, маленькую и нежную. На ручке было родимое пятно. Аккуратно, нерешительно я тронула ручку девочки, чтобы рассмотреть знак, и вздрогнула... Оно было похоже на голову единорога с острым рогом. Прикосновение, лёгкое как перышко, вызвало во мне бурю эмоций. В этот момент я поняла: хочу её защитить, хочу стать для неё тем, кем была для моей Лизы, и я сделаю все, чтобы выжить и остаться рядом со Сперанским.

Эмоции переполняли, но я боялась напугать девочку. Порывисто обняла и уткнулась в светлые волосенки... Дочки. Моей дочки! Да, ее родила другая, но я знаю, чувствую, что это моя Лизочка. Моя малышка.

Слезы, сдерживаемые до последнего момента, хлынули градом. Я крепко прижала Лизу к себе, чувствуя, как её маленькое тело напряглось, а затем расслабилось в моих объятиях. Её запах, запах чистоты и нежности, напоминал мне о моей потерянной жизни, о моей потерянной дочери. Но эта Лиза… эта девочка была здесь, рядом со мной, и я не собиралась её потерять.

Иван, наблюдавший за этой сценой с тихим удивлением, неуверенно подошёл ближе и, немного помедлив, тоже обнял Лизу. Его маленькая рука легла на её спину, и я почувствовала, как напряжение, наконец, покинуло Лизу. Она прижалась к нам обоим, как будто чувствуя, что нашла долгожданную семью.

Михаил молча наблюдал за нами, его взгляд был полон нежности и грусти. Он понимал, что произошло, он видел, как вспыхнула надежда в моих глазах, как зажглось пламя материнской любви. Его ладонь легла мне на спину, а потом... Он тоже не сдержался и заключил всех нас в свои огромные, жаркие объятья.

— Я… я так рада, — прошептала я, отстраняясь от Лизы, но не отпуская её руку. Её ладошка лежала в моей, и я чувствовала, как тонкие пальчики сжимают мои пальцы.

В этот момент в комнату вошла служанка, весьма растерянная видом нашей трогательной сцены.



— Простите, господин Сперанский, — пролепетала она, — но… Император ждет вас. Карету прислали.