Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 59)

И тут... Раздался грохот. Его услышали все. А потом над городом поднялся черный дым.

Бомба сработала!

Подхватила ребенка и хотела бежать прочь, пока не поняла, откуда валит черный дым.

Это же участок! Участок милиции!

Чернов чаще всего был возле Зязина... Отвлечь сторожевых можно, разрушив их убежище... Логическая цепочка выстраивалась сама собой, пока в конце не появилось усмехающееся лицо Сперанского.

Михаил!

Сердце бешено колотилось, барабанная дробь отдавалась в висках. Михаил… Сперанский… Он пошел в участок! Страх, ледяной и липкий, сковал меня. Ребенок, прижатый к груди, вздрогнул от моего напряжения. Черный дым клубился над городом, заглушая все звуки, кроме стука собственного сердца. Взрыв… Участок милиции… Это было слишком смело, слишком… гениально. Но я отчего-то не бегу прочь из города, а сама несусь навстречу дыму и разрушению. Не прощу себе, если с самоуверенным Сперанским что-то случиться. Я должна быть уверена в том, что дознаватель жив и не пострадал!

Адреналин бурлил в крови, заглушая страх. Я забыла о побеге, о безопасности, о ребенке, которого крепко сжимала на руках. Только Михаил, его жизнь, его смелый, безумный план и кропотливая работа. Я бежала к участку, протискиваясь сквозь толпу оцепеневших людей, словно на автомате обходя препятствия, забыв о преследователях, забыв обо всей опасности, которая нас окружала.

Черный дым был гуще, чем казалось сначала, во воздухе висел едкий запах гари и пороха. Звуки смешивались с криками и стонами. Картина была ужасающей, но меня не останавливала ни паника, ни хаос. Я видела лишь одну цель – найти Михаила.

Около разрушенного здания суетились люди, но силы порядка уже брали ситуацию под контроль. Сквозь дымовую завесу я различала фрагменты разрушенных стен, перевернутые кареты, рассыпанные документы. Неужели такое могла сотворить одна бомба? Сердце стучало от ужаса, что может случиться с Михаилом.

Я пробиралась к центру разрушения, крича его имя, но ответ тонул в общем гуле. И тут я увидела его. Он лежал на земле, опираясь на локоть, лицо было испачкано сажей, но он был жив.

— Михаил! — воскликнула я, бросаясь к нему.

Он улыбнулся, слабая, истерзанная улыбка, но в ней была та же холодная рассудительность.

— Все в порядке, — прошептал он кашлянув. — Бомба была не такой мощной, как казалось. Я успел уйти из опасной зоны.

Я присела рядом, прижимаясь к нему, слезы градом потекли по лицу. Счастье от его спасения смешивалось с ужасом от увиденного. Это было слишком рискованно, слишком опасно.

— Почему ты? — прошептал мужчина, сжимая мою руку и придерживая взволнованного Ивана.

— Потому что ты важнее, — ответила, и тут же вжалась в его шею. Вот, признала то, что долго отвергала.

— Теперь нам нужно быстро уйти отсюда. — попытался встать и тут же припал на раненую ногу. Подставила свое плечо и впервые огляделась вокруг.

— Неужели это из-за одной бомбы? — удивленно смотрю на разрушения.

— Остальные сдетонировали. — тут же ответил Сперанский, стараясь не наваливаться на меня. — Я очень рад, что в этот раз тебя не было в участке. — улыбнулся он.

В этот момент подоспели остальные. Они помогли Михаилу и мне, а я смотрела вокруг и понимала: не такой это и сильный взрыв. Кажется, что деревянное старенькое здание просто не выдержало сильного толчка. Раненных было немного, а мертвых не было вовсе. Целыми остались кирпичные камеры и кабинеты, а вот лестница и деревянный переход рухнул. Пострадавшие были не из-за взрыва, а от деревянных балок.

— Это я нашел коробку, перемотанную сургучом. Шел по лестнице и зацепился штаниной за гвоздь. Упал и увидел, как коробка задымилась. Успел ее откинуть, — расстроенно произнес Михаил.

— Зато все бомбы найдены, — оптимистично добавила, разглядывая подпаленные волосы Сперанского.

— Вот теперь можно и в столицу возвращаться, — усмехнулся Михаил.

Кажется, я не смогу сбежать.

65. Поездка

Нехотя и с предчувствием великих перемен я покидала Ирбит. В поезде, который ездил на углях и беспощадно вонял гарью. В обществе того, кто должен поймать и вернуть наследника. На руках сидел Иван и завороженно наблюдал за происходящим на улице. Для него, как и для меня было удивительно то, что эта махина все же поедет. Современные поезда, по сравнению с тем, что я вижу, выглядят легкими, пластмассовыми игрушками.

Дымящийся, скрипучий состав медленно набирал скорость, оставляя за собой клубы черного дыма и запах горелой смазки. Иван, забыв о своем изумлении, засыпал, уткнувшись мне в плечо. Его спокойное дыхание контрастировало с бушующим во мне водоворотом чувств. Я смотрела в окно, прощаясь со знакомым пейзажем, с домами, которые стали для меня родными, и местом, которое подарило сына.

Мой спутник, молчаливый и сосредоточенный, сидел напротив, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел не проносящиеся мимо поля, а что-то намного более важное, более далекое. Лицо его было затемнено, закрыто от меня невидимой стеной, и я не могла понять, что таится за этим маской сосредоточенности. Что ждет нас в конце этого утомительного, дымящегося путешествия?

Чувство неопределенности давило на меня, с каждым проходящим километром нарастала тревога. Великие перемены, которые я предчувствовала, уже начинали своё медленное, но неотвратимое шествие. И всё, что мне оставалось, — это прижимать к себе спящего Ивана и надеяться, что мы доедем до цели целыми и невредимыми. А ещё — пытаться разгадать тайну моего молчаливого спутника. Смог ли он найти то, что искал в своих книгах? Есть ли у него силы спасти меня и сына от императорской семейки? Запах гари казался теперь не таким ужасным, он стал фоном к растущей тревоге, к неизведанному будущему, которое ждало нас впереди.

— И как ты собираешься меня спасать? — тихо поинтересовалась, у попутчика.

— Тебя еще ни в чем не обвинили, — Сперанский не отворачивался от окна и нервно постукивал пальцами по сиденью. — Я был отправлен найти члена императорской семьи. Не более.

— Твое "любовниц императора выгодно выдают замуж" меня немного смутило, — мягко пропела, поглаживая головку Ивана. — Зачем ты это сказал?

— До того как предстанешь перед Александром, тебе надо найти покровителя посерьезнее, — взгляд Михаила замер на мне. Его руки сцепились в замок. — Кто-то, кому Александ доверяет и знает, что тот будет держать язык за зубами.

— Ты? — с интересом подалась вперед.

— Тот, кто не посмеет направить данную силу против действующего императора.

— В тебе слишком много долга, — кивнула, слушая характеристику будущего мужа.

— Тот, кто сможет дать должное образование брату императора.

— Министр и тот, кто может исправить законы, — кивнула.

— Желательно, чтобы он был лоялен к тебе...

— Ты, — утвердительно произнесла, хитро поглядывая на мужчину. — Когда ты собирался мне сказать, что станешь моим мужем? — сменила милость на гнев и строго произнесла, разглядывая серьезное лицо Сперанского.

— Прости, но я не имею права давать никаких обещаний до встречи с императором. — его взгляд потеплел. — Но думаю просить твоей руки.

— У императора? — удивилась традициям девятнадцатого века. — Не у меня?

Михаил напрягся и немного смутился.

— Руки дамы просят у ее ближайшего родственника или представителя мужского пола.

— Хороша традиция, — фыркнула, столкнувшись с неравенством в отношении своей фигуры. — А меня предупредить о скором замужестве?

— После одобрения императора я хотел сделать все официально и правильно. — Мужчина явно не понимал, почему я обиженно смотрю. Главное, не надо его еще больше волновать. Это век, в котором я не знаю большинство правил. Но...

— Интересно, чем я буду заниматься в замужестве? — хитро поинтересовалась, разглядывая мужскую фигуру.

Если он скажет "детей растить и щи варить", то я из поезда выпрыгну. Пусть сам себе одни рубашки наглаживает.

— Я заметил, ты начала дело с дамой Строгановой. — его взгляд был спокойным, хоть и чувствовал мое недовольство. — Твои ручки понравились деловым людям. Да и твой ум нельзя прятать за домашней рутиной. Я могу предложить тебе место своего секретаря.

— Нет, — тут же махнула головой. — Вечно прятаться за твоей спиной и делать работу, о которой будут говорить "это же его жена и он ее жалеет"? Невыгодное партнерство вы мне предлагаете, господин Сперанский.

— Хорошо, твое видение совместного будущего какие? — мужчина готов был слушать.

— Я займусь торговлей, — кивнула своим мыслям.

Тем более что скоро Гражданская война, переворот и смута грядет. Надо занять самую выгодную нишу, а торговцы всегда выигрывали.

— Даже если общество будет отвергать ваше начинание, я буду первым вашим покупателем, — мужчина протянул мне руку и добавил: — Дама Астахова, это наше первое обещание друг другу, но... Контракт подписывают на взаимовыгодных условиях. — Затейливый взгляд напротив сверкнул азартом. — Я буду поддерживать торговлю, какой бы она ни была, но... Хочу видеть перед собой жену, которая сможет обеспечить мне наследника.

Тянувшаяся, для рукопожатия, рука внезапно застыла. Я хотела отдернуть руку, когда услышала требование, но моя конечность была поймана в ловушку. Но не рукопожатие вышло...

Мужское лицо склонилось к моим пальчикам и обдало жарким дыханием. Его губы коснулись моей руки, быстро и легко, как мимолетное прикосновение бабочки. Было в этом жесте что-то почти невинное, но в то же время чувственное напряжение витало в воздухе. Он не задержался, не давил, — легкий нажим, еле заметное тепло, и нежное отступление. Граница приличия соблюдена, но ощущение интимности осталось. Это был поцелуй, балансирующий на краю дозволенного, оставляющий за собой вкус неизведанного.