Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 52)

Что-то не сходилось.

Прохор и остальные, замешанные в заговоре и плане по похищению принца видели в Астаховой не ту девушку, которую знал Сперанский. Лже-Чернов пытался ее отравить, словно избавляясь от чего-то. Роза Рыбинская пыталась сблизиться, словно ожидая чего-то. Да и Прохор не убивал, а... Был просто сопроводителем.

Неужели Астахова сама продумала план по переезду из России в ханство вместе с царевичем?

Было странно о таком думать, особенно когда все мысли и переживания направлены на маленькую, тощую фигурку в мужском костюме. Что-то не сходилось.

— Надо собрать людей и выдвигаться к башне, — прошептал Михаил, ощущая боль в руках.

Красные пятна ожогов и запах паленого. Но тел нигде не было, видимо, все спаслись. Зато появились новые обвалы и неизвестные разветвления. Подумав о том, что таким образом он еще больше заблудится, мужчина решил выползти наверх через очередной завал. Но постарался отойти подальше от башни, стараясь не привлекать лишнее внимание. Осторожность и подозрительность не покидали мужчину.

Вечер был странным: пожар не привлёк людей, никто не бегал по развалинам, ища пострадавших. Зязина не было возле места происшествия. В темноте виднелись фигуры бродяг и местных животных.

Внезапно из темноты на мужчину вылетела огромная фигура, которая скользила на притоптанном снегу.

— Михаил Михайлович! — закричала фигура. — Как я рад, что вы не пострадали!

Перед Сперанским стоял Кузьмин Константин мелкий служивый, который всегда находился в гуще событий. Взгляд Константина был обеспокоенным и радостным.

— Дама Астахова с вами? — тут же поинтересовался, разглядывая обгоревшую одежду офицера.

— Нет, но я знаю, где она, — выдал Сперанский, обомлев поразительной значимостью Антонины для местных рядовых. — Где Зязин? Почему он не отправил отряд на наши поиски? Почему не выясняют причину возгорания?

Кузьмин посмотрел на развалины и на офицера. Спохватившись, он снял с себя пальто, предлагая его Сперанскому. А потом тихо добавил:

— У меня с собой оружие. Если надо, могу помочь. — Словно набравшись смелости, Кузьмин быстро затараторил: — Василий Михайлович объявил вас и госпожу Астахову мертвыми. Якобы и тела ваши нашлись. Молодин не может опознать их. Говорит, что все настолько обгорело, что можно сказать лишь род, кому принадлежат трупы. Зязин его торопит, якобы надо перед императором отчитаться.

— Вот как, — осознание пронеслось в мужской голове. — А ты что здесь делаешь?

— Мы с Петром Федоровичем, Мартой и Михалычем ищем вас. — выпалил Кузьмин. — В основном даму Астахову, — немного смущенно выдал рядовой, почесав щетину. — Эта дамочка в любом случае за свою жизнь дорого возьмет. — добавил усмехнувшись. — Но... Я очень рад, что и вы живы, — спохватившись, добавил мужчина и улыбнулся.

Вокруг тишина, запах горелого тряпья и изрытая сапогами земля с припорошенными следами. Дым все еще поднимался из-под толщи земли на многие метры вокруг старой церкви. Сперанский стоял над пожарищем и понимал, что слишком рано он списал Зязина из рядов подозреваемых. Теперь надо было придавить хвост наглой и хитрой змеюке.

— Разрушенную башню знаешь? — поинтересовался Михаил, проверяя револьвер.

— А что ж ее не знать? Я дитем там все излазил. Там еще сливная яма рядом.

— Возьми тех, кто стрелять и драться умеет и к ней. — Руки жгло, но волдырей пока не было. Поэтому Сперанский старался не обращать внимания на "временную" неприятность. — Уверен, Астахова с Иваном там.

Кузьмин посмотрел на офицера восхищенным взглядом и тихо спросил:

— Вы пойдете за ними Сейчас?

— А когда? — удивился Сперанский. — Не мели языком, а делай! — тут же прикрикнул дознаватель.

Кузьмин удивленно оглядел "подпаленного" офицера и его красное лицо, а потом поспешил выполнять приказ.

Михаил решил идти один к башне. Пока не поздно и еще можно успеть напасть на горячий след. Он боялся... Боялся оступиться или попасть в новую ловушку, но был уверен, что если не поторопиться, то... Антонину уведут из города. Ведь у похитителей в сообщниках Зязин - глава города. Интересно, что ему пообещали, раз он предал свою страну?

Но все эти раздумья и выяснения потом, а пока...

Разрушенная башня на окраине и желание спасти тех, кто стал слишком дорог.

Возле башни было тихо, но в маленьком окошке под самой крышей виднелся отблеск свечи. Там точно есть люди. Интуиция не подвела.

Сперанский молча выхватил револьвер. Тень, отброшенная свечой, хорошо была видна в ночи. Михаил оценил ситуацию: один против, скорее всего, нескольких. Прямой штурм башни – самоубийство. Нужно использовать элемент неожиданности.

Он медленно, но уверенно направился к закрытой двери башни, оставляя револьвер наготове. Его ожоги ныли, но адреналин притуплял боль. Он почувствовал запах сырости и гниющих досок, проникший из-под закоптившихся деревьев, покрывающих старую кладовую. Тишина была напряженной, словно перед бурей.

Неожиданно, из-за угла башни выскочил Кузьмин с небольшим отрядом. Они двинулись к башне быстро, но аккуратно, оценивая территорию. Сперанский кивнул в сторону входа. Необходимо было испугать противника и найти еще один глаз. В разрушенной башне он должен быть! И он был. В первый день своего приезда Михаил специально исследовал город и запоминал, что и где находится. Поэтому про обвалившуюся стену на втором этаже помнил. Но нужно было отвлечь тех, чьи голоса раздавались за прикрытой дверью.

Сперанский махнул Кузьмину, подавая знак начала операции.

Осторожно приблизившись к двери, Константин прислушался. Он услышал приглушенные голоса и звук передвигаемых предметов. Решив использовать тактику отвлечения, он громко прокричал: "Полиция! Открывайте!"

Дверь с грохотом распахнулась, и низкорослый мужчина в фуфайке выскочил наружу, с ружьем в руках. Но он не успел даже прицелиться. Кузьмин и его отряд обрушились на него, сбивая с ног. В темноте раздались крики и удары. Сперанский прошмыгнул, внутрь заметив лишь потасовку и пулей, кинулся к винтовой лестнице, которая вела под самую крышу.

Навстречу выскочил огромный грузный мужчина в потрепанной одежде и явно бандитской наружности, но ничего не успел сделать. Михаил произвел первый выстрел, не желая задерживаться у самого финиша истории!

Дверь была открыта.

Сперанский быстро проскользнул внутрь. В темном помещении он увидел Астахову и Ивана, связанных и заткнутых наглухо. Рядом стоял Зязин, спокойно рассматривающий какой-то чертеж.

— Зязин! — прорычал Сперанский, наводя револьвер на главу города.

Зязин спокойно опустил чертеж и улыбнулся.

— Михаил Михайлович, вы меня удивили. Я думал, вы сгорели.

— Зачем вам все это? — спросил Сперанский, боясь ранить важного свидетеля.

— Самый банальный вариант не подходит? Денежки? Власть? Влияние? — усмехнулся Зязин.

— Не думаю, что ты скатишься до простого шантажа. — Сперанский посмотрел на связанную девушку, которая собственным телом пыталась прикрыть ребенка. В ее глазах был испуг и... Безумие.

Она боялась того, что готов был поведать Зязин. И будто не хотела, чтобы Михаил это слышал.

— Да, шантаж в мои планы не входил, — Зязин отодвинул чертеж и притронулся к револьверу. — Я создал идеальный план и почти его исполнил.

— Так значит, Рыбинская была твоей любовницей? — Сперанский ждал.

— Роза была примерной девочкой, которая за иностранное лекарство готова продать мать родную. Ей не нравилось то, что приходилось сближаться с обычной девкой. Одной из любовниц бывшего Императора. Но она не знала о наличие маленького принца. — Зязин медленно прошел пальцами по чертежу и улыбнулся. — А вот нашим иностранцам ребенок был интересен. Что может лучше повлиять на политику, чем наличие еще одного наследника? А вот его мамаша нам совсем была не нужна, после того как ребенок перестал сосать ее молоко. Но ей дали шанс стать послушной пешкой. — Зязин взглянул на Сперанского и тихо спросил: — Знаете способ официально привести армию на границы России?

Сперанский быстро разложил все данные по полочкам и сильнее сжал рукоять револьвера.

— Убийство мирных иностранных торговцев, — прошептал Михаил.

— Вот за что вас обожает Александр! — восторженно объявил Василий и гневно посмотрел в сторону Астаховой. — Подстилке императора дали шанс отправиться вместе с ребенком в Польшу. Дали задание спрятать несколько бомб в городе. Так, чтобы одним взрывом уничтожить всех иностранных торговцев и ввести на территорию Ирбита иностранные войска для "расследования"! — Внезапно, Зязин схватил со стола ножичек для писем и кинул им в сторону Астаховой. — Но она не помнит, где спрятала их!

Бах-Бах! Крац! Бам!

58. Цветок с шипами

Ножичек, летящий с неожиданной силой, едва не достиг цели, но Астахова, мгновенно среагировала, уйдя с траектории. Выстрел. Сперанский попал в руку, кинувшую нож. Зязин, не ожидая такой быстроты реакции, отшатнулся. Раздался еще один выстрел.

— Последняя пуля, — твердо произнес Сперанский, смотря как Зязин оседает на пол, придерживая простреленную коленку.

В этот момент Кузьмин и его люди ворвались в помещение, окружив Зязина.

Сперанский, опустив оружие, бросился к Астаховой и Ивану, освобождая их от веревок. Иван, бледный и дрожащий, сразу же прижался к матери. Астахова, освобожденная, сжала ребенка несмотря на сломанную руку. Казалось, что в этот момент им никто не нужен, и все будут лишними. Но внезапно... Антонина прижалась к теплой груди Михаила, удерживая Ивана на руках. По ее щекам лились слезы. Она не могла ничего говорить, но всем своим существом благодарила. Михаил на секунду замер, а потом обнял маленькую женскую фигурку и ребенка. Прижал к себе с нежностью и лаской, боясь отпустить. В мужской груди послышался стон, но за какофонией звуков его никто не услышал.