Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 44)

Стоп. Хватить озираться по сторонам. Чернов уже подвел лошадь к дому.

— Как-то... тихо, — стараюсь придать своему голосу смелости, но он предательски дрожит. Мне страшно, но показывать ужас хищнику нельзя. Он получит власть над волей "жертвы". — Холодно здесь, — скрываю ужас за ощущением мороза.

— Все в доме, — Всеволод легко и быстро соскальзывает с коня, а я зависла на пару мгновей.

Умей я рулить этой четвероногой скотиной, то быстро бы развернула коня и понеслась прочь от дома. Я даже попыталась пришпорить скотину, но она не шелохнулась. Лишь флегматично повела ушами, будто пыталась понять, что за клоп пытается ей управлять.

— Госпожа Астахова, — Чернов крепко ухватил меня за лодыжку и потянул вниз. — Нам пора, — это уже не намек, а приглашение на собственные похороны.

За спиной метет метель. Все следы скрыло, стоило мне только коснуться снежного покрывала.

Неудобно перед Сперанским получилось. Наша последняя встреча вышла... эмоциональной. Наверное, он прав, ни на что кроме, приманки и жертвы Астахова негодна. Но... Я не Астахова. Я хочу жить и любить детей: у меня есть сын и дочка. Я уже их люблю.

— Пойдем, — меня стащили вниз. Под подол платья залез холодный ветер и снег. Чулки моментально стали мокрыми и отрезвили, возвращая в реальность.

— Всеволод, — я пробую это имя, пока меня волокут к одинокому домику у разрушенной стены. Когда-то меня здесь уже пытались убить. — Это ведь не настоящее имя. — не спрашиваю, а утверждаю.

Мужчина замирает около покосившейся двери и всматривается в мое лицо. Он пытается что-то найти в отражении света, в бликах глаз. В нем вспыхивает надежда, но тут же... Гаснет, словно ее гасит мое полное непонимание.

— Когда-то ты готова была бежать за мной в любое место. Отдавала всю себя, чтобы я был твоим мужчиной и защитником. Ты следовала плану, который обещал нам безбедное и прекрасное будущее. Ты была моей, — его рука впилась в раненое плечо, и я поморщилась. Всеволод принял это на свой счет и резко толкнул дверь. — Я привел ее!

Едва не падаю, когда меня заталкивают внутрь. От осознания, услышанного какое-то время, не могу понять, кого вижу.

Конечно, детей в домике не было. Здесь и двум громадам негде развернуться. Ну как громадам? Вполне себе нормальные упитанные мужики... Коренастые, с меня ростом, узкоглазые, пышнобровые, чернявые. Кожа смуглая, а руки похожи на ковши-хваталки.

— Извините, мы ищем детей, — истерично улыбаясь.

Замечаю их масленый взгляд, который раздевает мое тело даже в мороз. Неужели у них есть желание познакомиться поближе? В такой холод? А как же "не эрекция"?

— Долго, — тянет слово один из гостей и продолжает рассматривать меня.

— Ее хватит? Проведете? — настырно толкает мое тело Всеволод к туркам.

Да здравствует "Великолепный век" и русская Александра! Вот только я не девственница, которую можно преподнести султану в подарок. От меня этим нелюдям нужно только одно - мой сын.

— Не торопись, дорогой! — крепкая ручонка хватает мое многострадальное плечо. Пытаюсь отойти подальше, вырвать злосчастную конечность, с немым укором смотрю на продавшего меня Чернова. Но что ему мои гневные взгляды? Он о своей судьбе печется.

— Красавица. Русская. Не тасканная, — перечисляет мои достоинства Всеволод.

А я не могу терпеть грязную руку на лисьей шубке, поэтому делаю то, что возможно — смачный кусь за ухо.

— Я не монеты, чтобы...

Бах!

Острый сапог сбивает меня с ног.

Бац!

Обувь впечатывается в живот, и я отлетаю к стене.

— Заткнись! — шипит узкоглазый урод, поднимая меня за волосы к своему лицу. — Рабы не говорят, если хотят жить!

Больно... Боль острием проходит по всему телу, с тошнотой подступает к горлу, выворачивает желудок... Прямо в лицо "хозяина".

— Тварь! — шипит турок, и меня прикладывают лицом об пол.

Нос взрывается болью, слезы текут из глаз, тело не слушается из-за боли и нескончаемых спазмов живота.

Попав сюда, я не думала, что хоть кто-то тронет простую гувернантку. Оказывается, меня можно мучить и даже убить. Моя вера в перерождение и великое предначертание - пустая надежда. Только боль и рвота остались в данный миг, секунду, мгновение.

— Ее хватит? — Всеволод, кажется, отвлекает торговцев на себя. — Вы обещали показать короткий путь до хана. У меня на руках принц из династии Романовых.

Он что-то еще говорит, но я вижу лишь сапог, который вдавливает мое лицо в пол. Платье задралось, открывая ноги и... Револьвер в чулке. Я ощущаю деревянную ручку ствола. Радуюсь тому, что меня предупредили о моей незавидной роли и о том, что хоть письма актрисы попали к дознавателю, но револьвер я спрятала.

— Ты обещал послушную, — гремит недовольный хриплый голос напарника моего врага. — Сказал, что она ничего не помнит после того случая, как мы ее напоили и изнасиловали.

От их слов меня пробирает холод. Не от погоды и снега, что проникает сквозь щели, а от осознания какой ужас пережила Астахова. Точнее... Не пережила.

— Она действительно была... Тихой, — подбирает слова тот, кто когда-то был моим любовником. — Следуя плану, я вез принца вместе с матерью к хану. Нам приходилось останавливаться на зимний период в городах, но обо всем этом она не помнит. В Ирбит я приехал первым, чтобы переговорить с Персидскими послами и подготовить путь победа для Ивана Романова. Потом прибыла Астахова с ребенком и поддельными документами, которые получила от общих знакомых. Тут ребенок вновь заболел, а по душу Астаховой прибыла Рыбинская. Не знаю когда, но она поняла, кто перед ней и оповестила Екатерину Павловну. Пришлось убить.

— Сна-чала отра-вить, — хриплю под сапогом, восстанавливая последовательность событий.

— О нет, моя дорогая, — сапог исчезает с моего лица, и цепкие ручки поднимают мое тело за волосы. — Травили тебя! — он думал, что произведет фурор своим признанием, но я лишь прищурившись вглядывалась в раздваивающийся силуэт монголоида. — Листья кокки были подарены тебе в качестве чайных, и ты их распивала с "подругой", которая слишком близко подошла к разрушению нашего плана. Но она девка понимающая, хотела выведать того, кто в участке всем заправляет и нам картину Российского мира докладывает. — Усмехнулся урод, притворно ласково стирая с моего лица слезы.

Ай, щека распухла. Каждое движение рта приносит боль. Интересно, все ли зубы у меня на месте?

— Рыбинская добилась того, на что сама шла, — прошептал Всеволод. — Она и о родственниках Ивана узнала, и про то, что я вовсе не Чернов. В город приехала актерская труппа, которая хотела поймать Астахову и меня с ребенком. Пришлось сделать вид, что мы совсем не при чем и относимся к обычным переселенцам. Обычно шпионы принцессы шифруются и не всегда могут хорошо понять послание. Так и в этот раз было: они знали, что Астахова с принцем совершенного императора здесь, но где именно не предполагали. После смерти Рыбинской все черти принцессы думали, что против них пошла своя же - выпускница и бывшая подручная принцессы. Пришлось нанять Прохора, чтобы он кружил вокруг тебя, создав видимость помолвки и любовных отношений. Всем было сказано, что Иван Мой сын, а ты милая и тихая помощница. Прохор был наемником и взял существующее имя жителя города: имя, фамилия и жизнь. Даже лицо смог нарисовать почти такое же. Выдавал цвет глаз и форма щек. Поэтому когда нашли настоящий труп Прохора, пришлось его исполосовать, а то люди могли догадаться, что Двухнедельный Прохор отличался от трупа.

— Но Прохор тоже много чего узнал, — наблюдаю за словоохотливым Всеволодом одним глазом. Второй подбитый и постоянно слезиться.

— Да, в основном у него были лишь догадки, но он понял, что ты ценная пешка. Он хотел избавиться от тебя, а потом решил украсть и сыграть с тем, кто тебя курирует по-крупному. Он предложил мне. Тебя взамен на деньги. Огромную сумму... Поэтому, его пришлось убить...

— Неправильно, — тихо шепчу, стараясь не тревожить прокусанный язык. — В первую очередь ты хотел убить меня.

Внезапно Всеволод зарычал, будто вышел из себя. Он затопал ногами, подходя ко мне, и закричал в лицо:

— А зачем мне балласт?! Ребенок подрос, и ты больше не нужна! Почему я должен был прислушиваться к тебе и содержать? Из-за того, что мы спали вместе?! Не слишком ли жирно дарить жизнь матери принца, когда она всего лишь шлюха? Ивану не нужны привязанности! Ты должна была умереть!

— Тихо-тихо, — миролюбиво зашептал турок и прижал свою руку к моей груди. — Если бы не она, то тебя бы не провели в Персию. И дитя императорского двора забрали бы Мы, а не ты.

— Она уже не такая красивая, — подал голос напарник.

— Да, — узкоглазый взгляд замер на мне. — Волосы красивые и зубы все целые.

— На невольничий рынок продадим, — отдал приказ второй. — Но перед этим сами позабавимся...

Оба мужика двинулись ко мне.

Все? Пояснений больше не будет?

— Попробуй! — поднимаю трясущуюся руку с револьвером.

Наличие у меня оружия, удивило идиотов, но... Я даже держать его не могла. Тело ныло от боли и бессилия. Мои руки ходили ходуном, а пальцы не могли нормально держать оружие. Сил не хватило, даже чтобы на курок нажать.

— Ахахах, — заржал как конь, тот, что держал меня за волосы, а потом...

Меня отшвырнули так, что мое тело проломило худосочные доски и я вылетела в темноту. В холод, в снегопад, в завывающий ветер. От боли я перестала дышать. Ощутила, как зубы заскрипели об землю, а правая рука неестественно выгнулась подо мной. Боль была, но больше всего я ощущала спазм мышц. Их словно жаром обдало.