Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 43)

— Я пойду, — Чернов двинулся к двери, но я стояла на его пути. — Не хотите увидеть Ивана? — за его словами таилась... Злая усмешка над моей судьбой.

— Хочу, — выпалила, не подумав, будто во мне проснулась мать, которую лишили родного сына.

— Буду рад проводить вас к нему, если пожелаете. — Чернов сделал легкий кивок головой и исчез в зале с музыкой.

Я посмотрела на Сперанского.

За время разговора с Черновым, я ощутила, как огромная мужская рука сжимала меня, будто боялась отпустить. Заметив мой взгляд, Михаил едва разлепил губы, прошептал:

— Вам нельзя ему доверять, но он... Хранит все тайны нашего дела. Прошу, будьте благоразумны и не идите в расставленную ловушку.

Я застыла. Поняла, что намек об Иване - это и есть расставленная ловушка. Вот только...

— Мое спасение должно войти в вашу привычку, — я улыбнулась, аккуратно касаясь мужской руки.

— Мне надоело вас спасать! — он внезапно повысил голос, но не из-за злобы или негодования. В его глазах мелькнула паника. На секунду он попрощался с кем-то дорогим, любимым, близким.

— Так не спасайте, — нежно проворковала, будто меня не пугает собственная смерть. Заглянула в мужское лицо, захотела тронуть щетинистую щеку, но моя рука замерла в сантиметрах от лица.

— Тогда вас убью, — зашептал Михаил и склонился к моему лбу. Он дышал, разгоняя жаркие волны по моей макушке, и аккуратно трогал золотистые волны волос.

Что это? Что происходит со Сперанским? Он стоит так близко и... Нельзя! Он слишком важная фигура в истории России. Ему нельзя мешать. Простая городская жительница, подозреваемая и любовница убитого императора сломает жизнь любому мужчине. Поэтому, нельзя вестись на якобы теплые отношения с мужчинами, имеющими власть. Сперанский явно хочет развести меня на что-то эмоциональное, чтобы я была не просто частью плана, а полностью зависела от приказов. Мужчины они такие... Хладнокровные козлы, которые готовы пользоваться женской наивностью, ради своих целей.

— Вы выбрали роль спасателя, а я наживки. — отстранилась. Сделала шаг назад, разрывая нашу интимную близость. — Так спасите меня и выведите убийцу на чистую воду. Станьте героем для местной прессы и покиньте скучный и надоедливый участок! — я вымученно улыбнулась, покрывая все свои чувства коркой неприступного льда. — Вам ведь не терпится уехать в столицу: к семье, к императору, к важным делам. Этот городок лишь призрак на государственной карте. За него почестей не дадут.

На моих губах была улыбка. Я старалась быть безучастной, но что-то трепетало в глубине души. Оно было теплым, нежным.

Надежда!

— Вам надо узнать убежище Чернова. — мужчина взял себя в руки и холодно произнес: — Сегодня утром пропали дети деревенских. Думаю, что их хотят увести в персидский плен. Война с Персией не за горами, — сосредоточенно произнес дознаватель, который знает больше, чем весь Ирбит. — Ведь... Иван — ваш сын. Сын Павла и любовницы-однодневки.

Холод. Он окатил меня с головы до ног. Оцепенение захватило в свои тиски, а слова застряли в глубине горла.

Я посмотрела на мужчину и поджала губы.

Сперанский все знал! Знал про сына свергнутого Императора! Про любовницу, посыльную сестры Александра! Знал, с кем имеет дело! Простого служащего не послали бы разбираться с тем, где замешаны маленький принц и любовница Императора!

Во мне вспыхнула ненависть и тут же накатила волна понимания, осознания, принятия. Я сжала кулаки.

Боже, как же я хотела дать пощечину за правду, которую Михаил скрывал от меня. От всех! Он ведь приехал не для расследования смертей, а для поиска маленького принца!

— Вы хотите забрать Ивана? — мой голос дрогнул. Я сдерживалась.

Теперь передо мной стоял непросто следователь, сыщик, а Сперанский — посол, говорящий от имени императорской семейки!

— Это не мне решать, — он видел, как меня перекашивало от каждого слова, сказанного мужчиной. — Но знаю, что если вы согласитесь с условиями Александра, то вас не тронут. Казни можно избежать.

— Казнь? — я прищурила глаза, желая испепелить Сперанского своей злостью. — За то, что исполняла приказ Екатерины Павловны?

— О вас нет ни одной записи. Даже в посещениях императорского ложа, вашей фамилии нет нигде. На данный момент вы будете проходить по делу об убийствах в городе Ирбите.

Я отвернулась. Больше смотреть в лицо Михаила я не могла. Мне хотелось расцарапать его лицо, впиться зубами в шею и оставить мужское тело остывать на пороге дома Зязина.

Он мне врал. Он пытался сблизиться со мной, потому что ему приказали найти любовницу императора и его сына.

Я зашла в комнату, надеясь на то, что ненависть и злоба испарятся, когда Михаил исчезнет с моего поля зрения. Мой взгляд зацепился за одинокую фигуру Чернова. Он сидел за столом и следил за всеми кто входил или покидал столовую. Заметив меня, он улыбнулся. Всеволод будто все понял по моим глазам.

— Мы вновь меняем город? — прошептал мужчина, когда я подошла к нему. — Начинаем заново?

Я устало присела на соседнее место и без слов, посмотрела в глаза Чернова. Я уже не знала, что происходит вокруг. Мне было страшно, но если Иван - настоящий сын Астаховой, то я готова идти куда угодно.

Мужчина поднялся.

Мы неспешно покидали дом, наполненный музыкой и танцами. Нигде не было не видно ни одного человека. Дорога припорошена снегом. На мне все еще голубое платье и мягкий лисий полушубок. Волосы треплет ветер. Кружит белый снег.

— Город Гянджа ждет маленького принца. — мужчина помогал мне идти. — Павл начал эту войну, Александр продолжил, но забыл, что править можно, убив всех остальных наследников. — он усмехнулся. — Но ты вспомнила обо мне в последний момент. Когда я готов покинуть этот ад один. Почему?

От меня ждали ответов, а я... Поражалась глубине омута, в который меня кинула судьба. Так значит здесь не просто неприязнь к незаконному малышу имперской крови? Это не просто жажда контроля всего и всех? На кону стоит не просто внутрисемейный взгляды, но и внешнее отношение империи с Персией.

— Слишком много смертей. Зачем? — тихо прошептала, желая увидеть раскаяние в глазах Чернова.

— Актрисы были шпионками. Это они доложили о тебе Императорской семье. Думаешь, из-за одного письма городового маленького городка прислали бы самого Сперанского? — он замолчал, придержав меня, усаживая на одинокого коня около стены.

— Но... Взрывчатка? — заинтересованно посмотрела на мужчину. — Меня каждый хотел убить. Еще и Прохор. Он кто?

— Первая актриса узнала о взрывчатке и о твоей настоящей личности. Она травила тебя, притворяясь подругой. Пришлось убить ее. И вторая актриска решила, что это ты убиваешь, поэтому хотела защититься, убив тебя. Прохор был моим человеком. Он помогал тебе перемещаться по городу и устанавливать взрывчатку. Сорвать ярмарку — было условием от хана, чтобы нам с тобой разрешили присоединиться к ним, а не просто забрали Ивана.

Я понятливо кивнула, когда мужчина уселся за моей спиной.

Мне было понятно почти все, но... Когда Прохор принес меня к Чернову, он не обратился к врачу. Да и ... Кто-то хотел убить меня. Охота велась именно за мной, а не за Иваном.

Но в данной ситуации, я молча шла по уготованному пути.

...

В праздничной какофонии раздался серьезный, многозначительный голос Сперанского Михаила Михайловича.

— Прошу вашего внимания, — дознаватель привлек внимание всех присутствующих. Рядом с ним стояли новоприбывшие гости. — Хочу познакомить вас с Черновыми Всеволодом и Иваном. А так же с Дуровыми, которые приютили своего зятя и внука в своём имении, после исчезновения Надежды Дуровой.

Зязин смотрел на совершенно другого Чернова и пытался найти взглядом того, кто притворялся секретарём около года. Оказывается, он приехал, очищая дорогу Астаховой. Но теперь... Этих лжецов нет.

Они исчезли.

47. Секреты с кровью

— Дети действительно здесь? — неуверенно смотрю сквозь снежный вихрь на маленькую избушку за стенами Ирбита.

— А где им еще быть? — спокойный голос Чернова не вяжется с тем, что я вижу.

Маленький покосившийся домик окружен несколькими лошадьми. Внутри сквозь ссохшиеся бревна, виден свет. Маленький огонек трепещет от каждого порыва ветра.

— Не похоже, чтобы там кто-то был, — шепчу, а сама вцепляюсь замершими руками в гриву коня.

Интуиция орет об опасности, накаляя нервы и разогревая мозг. От переизбытка адреналина чувства отключаются. Профессионализм криминалиста отмечает полное затишье, которое бывает перед бурей. Коней всего два - рядом не больше четырёх астеничных задохликов, либо два бугая.

Зачем они здесь? Не сейчас. Подумаю об этом позже!

Доски домика ссохлись настолько, что несколько отвалилось у самой крыши. Сама крыша держится на паре толстых бревен - тронь посильнее, и весь дом рухнет кому-то на голову. Рядом никого нет - по крайней мере, я никого не вижу. Значит, кричать и звать на помощь не вариант: никто не услышит, а я лишь потрачу последние силы и золотое время.

Что еще? Думай! Почему для рационального мышления мне нужна полная тишина или приближение смерти?

Думай!

Здесь не может быть детей и дураку понятно. Еще дураку понятно, что ловушка захлопнулась, а звуков милиции и проблесковых маячков не видно. Сперанский обманул?

И этот обманул. Нельзя доверять мужчинам. Они несмотря на силу предают и готовы жертвовать чем-то неважным, наживным.