Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 42)

Но... Гостям ведь все можно?

Один из графинов был тут же открыт.

— Расслабимся? — отсалютовала напарнице.

— Я думала, здесь будет веселее.

— Ох, если я напьюсь, то вспомню песни. Поэтому мне нельзя.

В дверь вошли гости из столицы. Они выглядели слегка растерянно, когда заметили в моей руке рюмку, а пальцы Марты держали целый графин.

— Мы, наверное, не вовремя? — пискнула русоволосая красавица.

— Заходи, дорогая, праздновать будем! — развеселилась Марта.

Она налила в рюмку настойку и протянула девушке.

— Поверить не могу, что с господами сижу. А только и надо было коня украсть!

— Ви? — по-французски пискнула девица, подавившись крепостью напитка. — Какое пренеприятное происшествие! Вы же не специально?

— Да ты че? — загоготала деревенская. — Я хотела дознавателя видать. Он, говорят, в женихах ходит. Хорохорится. Вот и пришлось коня переть. Жа, ты на меня не смотри как дед на молодуху. Я с Тонькой вон сидела. Там и созналися.

— Коня? — изящно икнула женщина.

В этот момент в комнату вошли еще пара городских модниц.

— Любит наш дознаватель песню одну, — усмехнулась, протягивая руку за добавкой наливочки. Вкусная, прям пробирает до макушки. — Выйду в поле с конем... — протянула и... Поняла, что петь неинтересно, когда никто не танцует.

Опрокинула третью рюмку и скинула мешающие ботики.

— Хотите, сказку расскажу о мире, где все ходят с маленьким живым театром, который умещается в ладошку? По маленькой коробочке с программой можно узнать погоду на другом конце земли и новости в соседних империях.

— Да ну? — не поверила Марта. — Не быть такому.

— А все когда-то начиналось с камня! — усмехнулась, разглядывая заинтересованные лица женщин. — Вон какие красивые платья, а все это сделано из того, что раньше просто росло под ногами.

— Все уже придумано до нас, — решила сумничать одна из красавиц. — Всевидящий и всеслышащий Бог сотворил все, что видит вой глаз.

— Я бы поспорила с теорией про бога, но сама росла под присказки "Слава Богу", "Побойся Бога", "Не дай Бог". Поэтому спорить не буду и про теорию большого взрыва промолчу. Недоросли, — подошла к Марте и взяла ее за руку, выводя деревенскую девушку на середину зала. — Но могу сказать, что Все имеет начало. В истории было время, когда в человеческих руках был лишь камень. С этим поспорить никто не может. А мы начнем свою историю с ручек. Пишущих густыми чернилами трубочек с крышечками. В крышечке сохраняются чернила, если они протекут. — жалко, у меня больше не было ручек. Я только жду партию к официальному открытию ярмарки. — Вашим мужьям, знакомым и друзьям не надо будет носить перья и чернильницу. Они смогут подписывать документы легким взмахом руки и вспоминать свою прекрасную леди.

— Что вам надо от нас? — подала голос самая старшая из всех гостей.

Улыбнувшись, я сделала подобие поклона и спросила:

— Мое имя вы знаете. Как мне обращаться к вам?

— Софья Владимировна Строганова, — мило улыбнулась дама.

— Ее муж владеет майоратом. — Усмехнулась другая. — И в долг просит каждый год.

— Софья Владимировна, — перебила кляузницу. — Это не вы мне нужны. А вам личные деньги. Я лишь маленькая Горожанка с идеями, которые откроют дверь в будущее и сделает вас богатой.

Собравшиеся дамы притихли. А я указала на Марту.

— В скором времени, моя подруга придет на площадь с товаром. Это будут ручки. Простые в приготовление ручки. Настолько простые... — выделила слово и посмотрела на Строганову, —... Что их делает деревенский кузнец. А чернила — обычный дворник и гувернантка. Тот, кто купит ручки, при должных вложениях и возможностях, сможет повторить их на любом заводе. Я продам их любому. У каждого будет шанс изменить свою жизнь и начать свое маленькое дело с ручки.

Девушки переглянулись. Они смотрели на меня, словно ждали зеленого света. Улыбнувшись, я подошла к Марте и тихо произнесла.

— Будешь продавать одну штуку по пять рублей.

У Марты выпучились глаза и открылся рот.

— Шо? — видимо, о таких деньгах она только слышала. Но сейчас мне было некогда говорить с продавщицей. У меня тут инвесторы на крючке висят.

Продолжим.

— Но это всего лишь ручка. Обычная ерунда на рабочем столе. Ее можно модифицировать дальше. Но я слышала о печатной машинке...

— Да, в Петербург привозили печатный станок. Тяжелый и... Там выпадают буквы. Они расположены в алфавитном порядке и постоянно выскакивают. Особенно "А", — Строганова дала понять, что этим ее не заинтересовать.

— Ее тоже нужно модифицировать. Терять таких многообещающих изобретателей нельзя. Все в этой жизни приходится доводить до ума.

— А вы решили взять свою жизнь в руки? — заинтересовалась Софья Владимировна.

— А чем я хуже женщины из деревни? — я указала на Марту. — Дорогая, расскажи о своей семье?

Марта оглядела заинтересованные лица напыщенных дворянок и выдала базу:

— Так шо? Бабы всегда и везде в одну сдюжат. Мы с деревенскими телегу муки тащили, когда мужики в дождь решили в город ехать. Мужья за волами и быками побегли, а мука-то мокнет. Мы одежу на мешки побрасали и на одном быке и своих руках телегу в лесу схоронили. Ух, какие лепешки были из намокшей муки. Сухарей насушили, детям раздали. Староста ругался, но сам сухарями хрумал.

— Вы очень смелая, Марта, — улыбнулась Строганова. — Антонина Павловна, вы хотите поговорить со мной наедине?

— Хотите удостовериться в моей компетенции? — понимающе кивнула. — Могу доказать. Принесите мне печатную машинку, и я поправлю буквы. Если приведете ее изготовителя, то мы разберемся с большим весом и громоздкостью.

Софья задумалась и посмотрела на молчаливых товарок.

Кажется, я начала женское движение бизнесменш девятнадцатого века.

46. Тайное становится явным

— Фе, — внезапно подала голос одно из городских фиф. — Какой-то сюр. Преступница хочет заработать денег. Тут у аристократов одни расходы, а она... — взгляд девы уперся в лицо Софьи.

Это намек? Издевка? Нечто великое и возвышенное, о чем я не в курсе?

Но я не успела ответить, когда дверь в зал открылась и в пространство проник звук скрипки. В этих свистах было нечто знакомое. Кажется, эта музыка ассоциируется с выпускным. Наверняка это чей-то знаменитый вальс, но я всегда была с некоторой тугоухостью к музыке.

— Дамы, — радостно привлек наше внимание Зязин. Он бережно провел свою жену к центру и закружил в элегантном неспешном танце. — Нам пора начать празднование.

Не знаю, о чем договорились мужчины, но все стали подходить к своим женам и увлекали в нежное порхание по маленькой комнатке.

Я спешно подобрала туфельки и отпрянула прочь. В тень. Танцевать я не умею, а разговор уже не вернуть в прежнее русло. Пытаюсь спешно натянуть обувь, закопавшись в широких юбках. Передо мной появилась рука, но я ее проигнорировала, стараясь застегнуть туфельку. И тут... Михаил присел возле меня и спокойно помог мне застегнуть обувь.

— Вы всегда попадаете в неприятности по собственной воле? — смиренно качнул головой и выпрямился, показывая военную выправку.

— А вы всегда готовы принять мои проблемы? — не отстала от его колючих слов.

Наши взгляды встретились. Его - грозный, могучий, несгибаемый и мой - гордый, несломленный, независимый. На моих губах расцвела нежная улыбка. На его появилась ироничная усмешка. Кажется, нам двоим нравится уровень "колючего" общения. Это как ощущение жара в нескончаемом морозе культурных фраз и холоде выдрессированных эмоций.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в центр комнаты.

На небольшом клочке свободного от столов и диванов пространстве танцевало несколько пар. В том числе Марта кружилась в руках Петра. Правда, она... Просто кружилась. Отлавливая окружающим ноги она издавала глубокий, грудной звук: "Ух, хорошенькая пошла!"

Усмехнувшись, я хотела крикнуть: "Пристегнитесь, вас снесет!"

Но замолчала, когда широкая, шершавая ладонь сжала мою ладошку. Михаил привлекал мое внимание. Он бережно положил мою руку на свой локоть и повел из танцевального зала прочь.

Этот жест был каким-то собственническим, твердым, чисто мужским. Так, будто он хотел отделить меня от массы и остаться со мной наедине. Невзирая на воспитание и культуру, он вел меня прочь от толпы, зная, что могут поползти слухи. Я заметила внимательный взгляд Чернова, который вышел покурить в коридор. Мужчина будто выстрелил в меня взглядом, но тут же спешно отвернулся, пряча свое недовольство за горьким клубом дыма. Но тут...

— Господин Чернов, — Михаил замер напротив секретаря городового и почтительно заговорил. — Вы знаете, зачем я прибыл и почему именно меня отправили к вам.

— Здесь скрывается человек, который важен короне, — кивнул Чернов, выдыхая ненавистный аромат. — Нашли?

— Делаю выводы, — качнул головой Сперанский. — Но кое-что уже разузнал.

— Рад за вас, — пожал плечами Всеволод и потушил папиросу.

Не припомню, чтобы Чернов когда-то курил при мне. Да и запаха сигарет не припомню. От него всегда пахло мятным чаем.